Александр Вячеславович Башибузук 
Бутлегер и его пес.

Город греха(Башибузук) – 1

https://author.today/work/1384332021
Аннотация

Чикаго, город Греха — это тот же Дикий Запад, с тем же градусом безумия, только вместо лошадей и шестизарядников здесь предпочитают автомобили и пистолеты-пулеметы Томпсона. Очень скоро сицилийцы поймут, что им не стоит шутить с Бенни Вайтом, человеком с мертвыми глазами и с его верным другом Мусичкой. Бенджамин "Док" Вайт ушел, да здравствует новый Бенджамин Вайт!

Александр Башибузук 
Город греха. Бутлегер и его пес 

Пролог

Большие пушистые снежинки кружились в воздухе в замысловатом круговороте, придавая улице, стиснутой по бокам облезлыми стенами домов, сказочный и нарядный вид. Но как только снежинки прикасались к мостовой они сразу превращались в липкую черную грязь, и сказка мгновенно заканчивалась.
На одной из стен, сильно выбиваясь из мрачной действительности, висела огромная и нарядная афиша, подсвеченная неоновыми лампами, на которой был изображен бравый, жизнерадостно улыбающийся усач, в лихо сдвинутой на затылок ковбойской шляпе. Шейный платок, фланелевая рубашка, кожаная жилетка, кобуры с револьверами на поясе и заснеженные вершины на заднем плане, прямо намекали, что действие в фильме происходит на Диком Западе. Две ослепительные красотки по бокам ковбоя и огромная пятнистая рысь с гипертрофированными клыками у его ног вполне вписывались в картинку.
Броская надпись гласила, что афиша представляет новый фильм студии Метро-Голдвин-Майер под названием «Кровь и любовь Монтаны», о приключениях легендарного стрелка Бенджамина «Дока» Вайта, с Джоном Гилбертом, Гретой Гарбо и Лиззи Брукс в главных ролях.
Редкие прохожие, уныло месившие своими калошами грязь на улице, почти не обращали внимания на афишу, однако, вынырнувший из переулка новенький, еще поблескивающий лаком автомобиль остановился именно возле нее.
Водительская дверца немедленно открылась и из салона машины выбрался молодой мужчина в отличном пошитом черном костюме в серую полоску, галстуке бабочке и двухцветных лаковых туфлях. После чего, прямо по лужам жидкой грязи, подошел к афише.
— Бля… — на красивом, но чрезмерно брутальном его лице, проявилось недовольное выражение. Он еще раз ругнулся, отхлебнул из бутылки, которую держал в правой руке, раздраженно отбросил ее в сторону, а потом очень тихо сказал, обращаясь к афише на русском языке, правда с сильным английским акцентом:
— Батя, уж не знаю где ты сейчас, но лучше бы ты не видел эту хрень…
— Котик… — из машины донесся капризный женский голос. — Ко-о-отик, ты совсем забыл свою Пенни?
А уже через пару секунд появилась сама симпатичная белокурая девушка. Она практически выпала из салона, но, каким-то чудом все-таки удержавшись на ногах, заплетающейся походкой поковыляла к мужчине. Левой рукой девушка задирала подол роскошного, расшитого блестками, вечернего платья и одновременно держала бутылку, а правой тащила по замызганной брусчатке горжетку в виде огромной пушистой лисы.
— Ах, Бенни!!! — воскликнула она, доковыляв к афише. — Я просто обожаю душку Джонни Гилберта!!! Он как нельзя лучше подходит для этой роли, прямо вылитый Док Вайт! Ах, какой красавчик!..
Бенни покосился на подругу и буркнул себе под нос:
— Да он скорей был похож на красавчика демона из преисподней.
— Что ты там бурчишь, Бенни? — девушка пьяненько покачнулась и упала бы, если бы мужчина не поймал бы ее под локоть. — Да, Джонни вылитый Док Вайт! Уж я-то разбираюсь в красавчиках.
Мужчина иронично заметил.
— Похож на Дока Вайта? Видимо так же считают в Метро-Голдвин-Майер. Хотелось бы знать, где они нашли хотя бы одну фотографию улыбающегося Дока? И вообще, хотя бы просто его фотографию. Впрочем, справедливости ради, Грета Гарбо и Лиззи Брукс, хотя бы слегка напоминают Пру и Бель.
— Не будь занудой, Бенни!.. — хихикнула девушка. — Можно подумать, что ты сам видел Дока Вайта и мисс Морган с мисс Меллори.
— Я? — хмыкнул Бенни. — Видел ли я Дока?
Казалось, он сейчас скажет, что действительно видел легендарного Бенджамина «Дока» Вайта и его не менее знаменитых спутниц, однако, признания не прозвучало. Вместо этого мужчина вырвал бутылку из рук Пенни, а потом вытащил из нагрудного кармана смокинга белоснежный платок.
Чмокнула пробка, в воздухе пронесся резкий запах алкоголя. Бенни сунул смоченный виски платок в горлышко и чиркнул зажигалкой.
А еще через мгновение раздался звон и афишу объяло веселое прозрачное пламя.
Несколько прохожих тут же перешли на другую сторону улицы, а из окна одного из домов раздался истошный сварливый вопль на английском языке с сильным еврейским акцентом.
— Ой вей, эти шлемазлы таки спалят наш дом. Йося, старый ты поц, звони в полицию!!!
Пенни весело расхохоталась, выхватила из сумочки маленький никелированный револьверчик и, кружась в танцевальном пируэте, расстреляла барабан по стенам домов.
А потом присела в дурашливом книксене, повисла на спутнике и прошептала ему на ухо.
— Идем же, сейчас нас повяжут копы, а я на испытательном сроке…
— Идем, малышка… — охотно согласился мужчина. — У меня как раз появилась отличная идея насчет твоего ротика…
Через пару минут прозвучал веселый сигнал клаксона, машина рыкнула и, сбив пару мусорных баков, рванула по улице, разбрызгивая жидкую грязь…

Глава 1

«Чикаго начала двадцатого века — это по сути тот же Дикий Запад, с тем же градусом идиотизма и безумия, правда лошадям и шестизарядникам плохие парни здесь предпочитают автомобили и пистолеты-пулеметы Томпсона…» 
Бенджамин Вайт младший.

— Вот и все, миссис Хиггинс, — я потрепал белобрысого мальчишку по вихрам и подтолкнул его к худой женщине в сером застиранном платье. — В понедельник к обеду приведете Питера ко мне на перевязку, а еще через пару дней снимем швы. Об оплате не беспокойтесь.
— Мистер Белофф, — изможденном, усталом лице женщины появилась счастливая улыбка. — Даже не знаю, как вас благодарить. А ты, засранец мелкий! — она отвесила мальчишке подзатыльник. — Живо благодари доктора!
— Э-э-эм… — пацан опасливо покосился на мать и выдал ломающимся баском. — Если что надо, мистер Белофф, только скажите, меня все на Северной стороне знают.
— Ну ты смотри!!! — женщина всплеснула руками и наградила мальчишку еще одной оплеухой. — Да я тебя сейчас так вздую, что шкура с задницы слезет…
— Не стоит, миссис Хиггинс, — я ободряюще улыбнулся пацану. — Питер славный малый. А вы еще передайте своему мужу, чтобы тоже зашел ко мне. Попробую помочь ему с работой.
— Храни вас Господь, мистер Белофф!!! — женщина несколько раз быстро поклонилась и потащила сына за шиворот к двери.
Я откинулся на спинку кресла и достал из портсигара сигарету.
— Сделать вам кофе, мистер Белофф? — из-за стола напротив торопливо вскочила щуплая невысокая девушка в белом халате и косынке.
На ее ничем не приметном, простеньком личике проступило смущение, словно она сама себя стеснялась.
— Не откажусь, Моран… — я улыбнулся девушке и выудил из ящика стола зажигалку.
За загородкой зашипела спиртовка, я с наслаждением затянулся и выпустив первое колечко дыма задумался.
После окончания Гарвардского университета мне пророчили блестящую медицинскую карьеру, но так случилось, что я отказался от всех предложений и открыл свою скромную медицинскую практику в Чикаго. Небольшой кабинет, с перевязочной, лабораторией и операционной в одном помещении, в штате всего лишь одна медсестра. Особой прибыли практика не дает, а точнее вообще не дает, но меня все устраивает. Устраивает, потому что медицина для меня всего лишь увлечение, а прибыли мне приносит совсем другое занятие.
Ах да, забыл представиться — я Бенджамин Белофф, мне тридцать лет, и я сын того самого знаменитого Бенджамина «Дока» Вайта. Лауреата Нобелевской премии за изобретения пенициллина и стрептомицина, великолепного доктора и оружейника, миллиардера и легенды Дикого Запада.
Правда об этом в Чикаго никто не знает и очень хочется надеяться, что и не узнает. У меня есть четыре сестры и три брата, я из них самый младший. Все они уважаемые и известные члены общества, сестры очень выгодно вышли замуж, братья уверенно и успешно участвуют в семейном бизнесе и только я пошел своим путем. В семье не без урода, как говорил папаша.
Почему Белофф, а не Вайт? Да потому, что я взял настоящую фамилию отца. Да-да, я знаю все про батю, вплоть до того, что он… черт… как это будет по-русски? Без практики совсем забывать стал. Попаданец? Точно, попаданец! Уж не знаю, каким образом его зафитилило из двадцать первого века в конец девятнадцатого, но оснований не доверять ему у меня нет. Да и доказательств полно.
Кроме меня о настоящей истории Дока Вайта никто даже не подозревает, впрочем, со мной эта тайна и умрет.
Док Вайт очень любил своих детей, а они его, но по-настоящему близок с ним был только я.
Наверное, потому, что я как две капли воды похож на своего отца. Причем во всем. От внешности до характера. Мои мамаши так и говорили, вылитый папаша и такой же мерзавец как он. Да, мамочки называли папочку, как правило, мерзавцем, а еще негодяем, бесчувственной скотиной и так далее и тому подобное. Честно говоря, Бель и Пруденс имели полное право на такие эпитеты в отношении моего отца, потому что батя, как бы мягче сказать, был еще тем козлом, однако, они без раздумий отдали бы за него свою жизнь. Впрочем, как и он за них.
Почему мамаши, а не мамаша? Просто у меня две матери. Да, конечно, биологическая мать у меня одна — это Бель Морган, но воспитывала меня как она сама, так и ее лучшая подруга Пруденс Меллори. Мы вообще жили одной большой семьей. Да-да, речь идет о знаменитых спутницах Дока Вайта, тех самых «медных королевах» Монтаны. К слову, папаша так и не женился официально ни на одной из них, но не суть.
Конечно, я получил свою долю наследства и немалую, хватит не только мне, но даже моим внукам, но… но, как уже говорил, я пошел своим путем. Доля передана на управление семье, доходы аккумулируются на специальном счете, но я не использую эти средства.
Почему?
Потому что я привык добиваться всего сам. Говорю же, в папашу пошел.
— Прошу мистер Белофф… — Морана присела в книксене и поставила на стол поднос с дымящейся чашечкой.
И застенчиво потупилась.
Морана Маклафлин — моя медсестра. Замечательная и умная, исполнительная девушка, великолепный специалист, со временем из нее получится великолепный врач. Скромная и застенчивая, правда, как по мне, уж слишком скромная и застенчивая. Она ирландка, о чем подсказывают рыжие как огонь волнистые волосы и жутковатый ирландский говорок.
— Спасибо Мора, — я еще раз улыбнулся. — Можешь быть свободна до понедельника. Я сегодня уже сам управлюсь.
— Спасибо, мистер Белофф… — Морана замялась и, запинаясь на каждом слове добавила. — Я могу… могу остаться… если вы пожелаете…
Я про себя вздохнул. Похоже, девчонка в меня по уши втрескалась, причем без особых на то оснований. Хорошая девочка, но… но, увы, ей ничего не светит. Нет, упаси господь, я не принадлежу к категории заднеприводных, как выражался Док Вайт, просто… просто Бенджамин Белофф почти полная копия своего отца. Любить я категорически не способен, шансы на какую-то привязанность присутствуют, но Морана абсолютно не моего типа. Мне нравятся яркие и сильные женщины, а Мора, даже несмотря на некую симпатичность, никак под эту категорию не подходит. Робкая тихоня, серая мышка, да и только. Плачу я ей более чем достаточно, но она упорно не хочет покупать себе обновки, так и ходит в этом жутком плюшевом бурнусе и бесформенном темном платье. Никакой косметики, никаких парикмахерских. Впрочем, каждому свое. Я никогда никого не осуждаю.
— Спасибо, я управлюсь сам…
— Хорошо, мистер Белофф, — пролепетала безжизненным голоском Мора и ушла в подсобку. Через пару минут послышался щелчок замка на входной двери.
Я сделал еще затяжку, потушил сигарету в пепельнице и встал из-за стола.
Белый халат и шапочка отправились на вешалку, взамен я накинул пиджак. Подошел к зеркалу и довольно хмыкнул.
Взлохмаченные волосы, очки в толстой роговой оправе, безобидное и безвольное лицо, мешковатый потертый костюм, растоптанные ботинки — типичный ботан, как говаривал мой папаша.
Да, я не соврал, когда говорил, что похож как две капли воды на своего отца. Просто жизнь меня научила хорошо маскироваться. Для окружающих, чудаковатый и безобидный доктор Бенджамин Белофф, так и должен оставаться доктором Бенджамином Белофф.
Да, совсем забыл. По наследству от папы мне досталась не только его внешность, но и его мизантропия, правда в несколько ослабленном варианте, так сказать — лайт-версия, зато она компенсируется… паранойей и неким раздвоением личности. Да, все так сложно. Но что получилось — то получилось.
Накинув потертое драповое пальто и приладив на голову помятую шляпу, я потушил свет, запер дверь, вышел на улицу и глубоко втянул в себя воздух.
Чикаго, гребаный город грехов, мать его так наперекосяк. Самый криминальный город гребаной Америки.
Угрюмые, облезлые и закопченные стены домов, вечная грязь на улице, смрад угольного дыма, помоев, прогорклого жира и дерьма.
Приехав в Чикаго, я сразу оказался в своей тарелке, потому что этот город почти ничем не отличается от моей родины. Нет, внешне все разное, но содержимое, так сказать нутро, одно и тоже. Чикаго начала двадцатого века — это по сути тот же Дикий Запад, с тем же градусом идиотизма и безумия, правда лошадям и шестизарядникам плохие парни здесь предпочитают автомобили и пистолеты-пулеметы Томпсона.
— Док, наше почтение!!! — рабочие разгружающие ломовую телегу у овощной лавки сдернули с себя кепки.
— Дай вам Господь здоровья, Док… — судачившие рядом с ними женщины вежливо поклонились.
— Док, Док!!! — вынырнувшая из подворотни стайка мальчишек, весело гомоня, окружила меня.
— Это вам на конфеты… — я выудил из кармана несколько мелких монеток и ссыпал из в протянутые ладошки и, слегка сгорбившись, побрел по заляпанному грязью тротуару.
— Привет, Док! — Багси Дрисколл, по прозвищу «Рыба» лениво отлепился от стены и покровительственно похлопал меня по плечу.
Багси, коренастый паренек с грубым, побитым оспой лицом, руководит шайкой местной шпаны и присматривает за порядком на улице в надежде на повышение в криминальной иерархии. В прошлом месяце я заштопал ему глубокий порез на левом предплечье и теперь Рыба взял надо мной шефство.
— Как дела Док? — парень развязно сплюнул и доверительно зашептал. — Заходите к нам в подвал — научим боксировать. Сразу, конечно, не получится, но через годик-другой, дело пойдет. В нашем районе надо уметь себя защищать. А если хотите… — он отодвинул полу заляпанной пятнами вельветовой куртки и показал мне рукоятку револьвера, торчащую из-за пояса. — Подкину вам ствол, всего за десятку. Тридцать восьмой калибр, надежная пушка, не пожалеете.
— Спасибо, Багси, как-нибудь подумаю… — я простодушно пожал плечами и потопал дальше.
— Подождите, Док! — из лавки выскочил румяный толстяк и вручил мне увесистый сверток из серой оберточной бумаги. — Отведайте свеженького бармбрека*, Мод сама готовила, пальчики оближите.

бармбрек  — ирландская национальная выпечка, сладкий кекс с изюмом.

Я неловко улыбнулся, пожал лавочнику руку, сунул сверток под мышку и пошел по улице.
Так и живу, все в Фар-Норт-Сайде любят Дока Бенджамина, но никто даже не подозревает что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Хотя почему не тот? Док Бенджамин Белофф вторая моя ипостась. Какая первая? Об этом чуть позже.
Я перешел улицу, нырнул в переулок, прошелся еще немного и вскочил на заднюю подножку трамвая.
А еще через полчаса, спрыгнул на тротуар и словно попал в другую действительность.
Практикую я в Норт-Сайде, Северной стороне, а если точнее, в Фар-Норт-Сайде, депрессивном районе, вотчине ирландской мафии. А вот живу… живу в Чикаго-Луп, деловом центре города.
Здесь все по-другому, другие лица, другие запахи, даже копы выглядят щеголеватей и благообразней. Стеклянные витрины магазинов блестят, улицы чистые, полная достоинства публика, пахнет одеколоном, хорошим табаком, свежей выпечкой, а вместо ломовых телег и лошадей — поблескивающие лаком автомобили. Вот громада Хоум-иншуранс-билдинга, а это мрамор здания Чикагской торговой палаты.
Другой мир. Совсем другой.
Проверившись по привычке, я прошелся по улице, проскочил переулок и остановился перед калиткой кованого заборчика.
Клацнул замок, я неспешно прошелся по мощеной дорожке, открыл дверь черного хода, поднялся по лестнице с начищенными латунными перилами и сунул ключ в замок массивной двери из мореного дуба.
И сразу же, брезгливо сбросил с себя заляпанные грязью башмаки и вдел ноги в пушистые, мягкие домашние тапочки, отороченные волчьим мехом.
Послышались тяжелые частые шаги.
Дверь в залу отворилась и на уровне моей груди показалась громадная лохматая морда.
— Гаф-ф-ф!!! — басовито и сдержанно гавкнув, огромный, заросший курчавой светло-серой шерстью, пес, пробуксовывая лапами по палисандровому паркету бросился ко мне, встав на задние ноги положил могучие передние лапы мне на плечи и жалобно проскулив, мазнул языком по щеке.
Мусичка. Мой Мусичка…
Ирландский волкодав, семьдесят пять килограмм чистого веса, рост в холке почти девяносто сантиметров, сплошное сдержанное достоинство, характер нордический, мой друг и брат, не побоюсь этого слова.
Назвал я его в честь легендарного Мусички, памятник из чистого серебра которому стоит перед мэрией Бьютта. Верном спутнике Бенджамина «Дока» Вайта, покрывшем себя славой во веки веков и послужившего основой знаменитой породе котов «Монтана».
От отца мне досталась горячая любовь к хвостатым пушистикам, но, увы, гребаное провидение, как всегда, все изговняло. Я просто обожаю котов, но не могу даже прикасаться к ним. Сраная жуткая аллергия на кошачью шерсть, что тут поделаешь.
Но собак я тоже обожаю и Мусичка стал моим единственным и настоящим другом. Его мне подарил соратник отца, Дункан Макгвайр, три года назад, как раз перед моим переездом в Чикаго.
Вдоволь наобнимавшись с Мусей, я сбросил одежду, принял горячий душ и подошел к зеркалу.
Ну что же, вполне, вполне…
Ни капельки жира, сплошные жгуты мышц. Спортзал свое дело делает. Правда, чаше двух раз в неделю не получается — увы, дела забирают все свободное время. Отец, помимо всех своих остальных талантов, был выдающимся боксером, и обладал такой техникой, что нынешние чемпионы сгрызли бы свои перчатки от зависти. Он меня тренировал с детства, в свое время, я стал задумываться о спортивной карьере, даже для пробы провел пару успешных поединков с профессионалами, но потом решил, что тешить публику — это не мое.
Ладно, пора принимать свою вторую личину…
Через полчаса в зеркале проявился совершенно другой человек.
Расчесанные на пробор и спадающие на лоб почти до скул прямые светло-русые волосы, узкая полоска усиков, абсолютно пустые, мертвые глаза, презрительный изгиб губ, волевой подбородок.
Батя говорил, что мы с ним как две капли воды похожи на какого-то актера из двадцать первого века, играющего преимущественно злодеев. Собственно, копии недалеко ушли от него, только мы отнюдь ничего играли — мы жили и живем такой жизнью.
К слову, я не верю, что батя умер. Он просто взял и внезапно исчез, точно так же внезапно и неожиданно, как и появился в Монтане, так что я думаю, сейчас Бенджамин «Док» Вайт просто находится в другой эпохе. А может просто вернулся домой в двадцать первый век.
Ладно, дай Господь ему хорошей охоты, а мне собираться пора.
Черные брюки в тонкую серую полоску из бостона*, полуботинки из кардована*, свитер под горло из черной ангорской шерсти, кожаная куртка и английская твидовая кепка.
Прикид рабочий, удобно и практично, но в свете приходится появляться совсем в другом виде.

бостон  — полностью шерстяная ткань с саржевым плетением, особенностью которого являются небольшие рубчики, идущие под углом. Материал очень теплый, гигроскопичный и устойчивый к деформациям, что обеспечивает ему долгий срок службы.
кардован  — кожа с лошадиного крупа растительного дубления. Отличается особой прочностью и высокой стоимостью.

В замшевую подмышечную кобуру отправился Кольт Покет Хамерлесс модели 1908 года, калибра.380 АСР, в кобуру на лодыжке тоже Кольт, но уже карманный Вест Покет. В чехол на предплечье, узкий и длинный кинжал. В карманчик под воротником тычковый шейный нож.
На этом все, доктор Бенджамин Белофф, окончательно превратился в Бенни Вайта, человека, которого знает любой уважающий себя гангстер в Чикаго.
Муся коротко гавкнул.
Я застегнул на нем тяжелый ошейник из бизоньей кожи, проклепанный стальными шипами и коротко скомандовал на русском языке.
— Ну что, Мусий Бенджаминович, пора поработать?
Собственно, настало время ответить на вопрос: чем я зарабатываю на жизнь?
Ну что же, возможно прозвучит не особо благозвучно, но я самогонщик, если выражаться русским языком. Если использовать американский термин — тогда я муншайнер*, а если еще точнее — то бутлегер*. Потому что я не только изготовляю алкоголь, но и реализую его.

муншайнер  (англ. мoonshiner) — человек лично изготовляющий самогон. Буквально — самогонщик.
бутлегерство  (англ. bootlegging, от bootleg — голенище) — подпольное производство и продажа спиртных напитков, а также торговля контрабандными товарами в США

Сын того самого Дока Вайта — и самогонщик? Звучит, конечно, по-идиотски, не спорю. Конечно, я далеко не обычный бутлегер, но факт есть факт.
Сначала я занимался алкоголем совершенно официально, но после того как приняли восемнадцатую поправку к Конституции, пришлось внести некоторые коррективы в свой бизнес. Благо отец заранее предупредил меня о гребаном «сухом законе».
Отказаться от любимого дела меня не заставит даже апостол Петр, не говоря уже про какого-то там президента и тем более сборища тупоголовых идиотов из Конгресса.

Глава 2

«Отказаться от любимого дела меня не заставит даже апостол Петр, не говоря уже про какого-то там президента и тем более сборища тупоголовых идиотов из Конгресса…» 
Бенджамин Вайт младший.

Немного попетляв по улочкам, мы немного задержались в сквере, я подождал пока Мусичка сделает свои дела, после чего перешли на соседнюю улицу и подошли к ничем не примечательно пассажирскому Фордику.
Тоже рабочая лошадка, парни из моего круга любят пускать пыль в глаза, но я никогда не выпячиваюсь без повода. К мэру или начальнику полиции, конечно, я поеду на Линкольне, а на работу и этой шарманки на колесах хватает.
Я открыл заднюю дверцу, Муся немедленно забрался внутрь, после чего я сам залез в машину.
— Босс… — водитель, круглолицый румяный парень в кепке восьмиклинке обернулся и жизнерадостно улыбнулся. — Как дела?
Билли Салливан, сын Генри Салливана, помощника отца, один из друзей моего детства. В моем бизнесе нет случайных людей.
Билли нормальный парень, сообразителен, расторопен, силен и дерзок. И болтлив в меру, что немаловажно. Совмещает работу моего шофера с должностью главного куда пошлют. Впрочем, у нас все совмещают свою работу с этой должностью. Даже я сам. По некоторым важным причинам штат небольшой, приходится вводить универсализм.
— Как сажа бела… — буркнул я в ответ на русском языке.
Парни уже привыкли, что босс частенько употребляет словечки на незнакомом им языке, поэтому Билли не стал переспрашивать и тактично поинтересовался.
— Сядете за руль, босс?
— Рули сам…
Так-то я люблю погонять, однако, как говорится, делу время, а потехе час.
В Чикаго очень неспокойно, макаронники насмерть схлестнулись с педди*, то бишь, итальянская мафия не на жизнь, а на смерть рубится с ирландской за сферы влияния. Я вроде пока в стороне, но все равно не мешает поберечься.

педди  — презрительное прозвище ирландцев в англоязычных странах.

Дело в том, что при нападении, водитель почти всегда первым попадает под пули. А на заднем сидении, у пассажира больше маневра и больше защиты. В спинки сидений и в дверцы вмонтированы стальные листы, не бог весть какая броня, но все же при некотором везении они могут спасти жизнь. Опять же, тело водителя тоже в некотором роде защищает заднего пассажира. Суровая правда жизни. Приходится учитывать все.
— Хорошо, босс…
Мотор рыкнул, заскрежетала коробка передач, Фордик дернулся и лихо рванул с места. Муся сразу высунул башку в окно, а я закурил и снова задумался.
Как уже говорил, в Чикаго сейчас идет жуткая бойня, началом которой послужило убийство макаронниками Дина О'Бенниона, главы ирландской группировки из Норт-Сайда. Конфликт зрел давно, несмотря на договор, итальянцы и ирландцы постоянно лезли на чужие территории, но Дин, по большому счету, сам виноват. Пригласил к себе Джонни «Лиса» Торрио, главу итальянской мафии в Чикаго, под предлогом продажи части своего предприятия, за полмиллиона долларов наличкой, а когда тот прибыл, налетели подкупленные Дином полицейские, Джонни упекли в кутузку, а деньги остались у О'Бенниона. За такое, по любым понятиям — смерть. Короче, не так давно Дина все-таки грохнули, его место занял Багси Моран и вспыхнула настоящая война. Счет трупам идет на сотни с обеих сторон. Я пока в стороне, так как мне нечего делить, как с итальянцами, так и ирландцами, но об этом чуть позже.
— Есть новости, Билли?
— Час назад педди грохнули Лиса Торрио… — тихо и спокойно ответил Салливан.
«Твою мать!!! — зло ругнулся я про себя. — Выпал на день из жизни и все пропустил. Пора завязывать с докторством…»
— Но не до конца, — хмыкнул Билли. — Лис в больнице, возможно еще сдохнет, но пока живой. Дела за него принял Аль Капоне…
«Блядь, еще лучше… — снова выматерился я. — Если кто и сдерживал всю эту хрень, то это Торрио, а Капоне не остановится пока не отожмет у ирландцев все. Этот ублюдок не постесняется и на мое пасть раззявить…»
— Кто стрелял в Торрио известно?
— Багси Моран и Хайме Вайсс — это точно, третий вроде был Винсент Друччи, но это неточно.
— Понятно. Дуй в офис…
Настроение испортилось. Как уже говорил, эта грызня касается меня очень опосредованно, но бизнес любит тишину.
На углу улицу перекрыл наряд городских полицейских. Один из полицейских властно отмахнул рукой и вышел на проезжую часть перед нашей машиной.
— Сраные копы!.. — с чувством выругался Билли и резко затормозил.
Полицейский сунул голову в салон и тут же с извиняющейся улыбкой забормотал.
— Простите, мистер Вайт, не узнал вашу машину, ради Бога простите…
Я с улыбкой отмахнулся.
— Да ничего страшного, Винченцо, я все понимаю, служба. Как твоя жена?
— Уже гораздо лучше, мистер Вайт! — капрал набожно перекрестился. — Идет на поправку, доктора говорят, с ребеночком тоже все нормально! Храни вас Дева Мария, всю жизнь молится за ваше здоровье будем! Я все понимаю, но если бы выбрали время и заглянули к нам домой, Лусия сделаю такую пасту, что пальчики оближите! Не откажите, молю вас, окажите нам уважение!
— Почему бы и нет, Винченцо? — я улыбнулся. — В самое ближайшее время заскочу.
— Храни вас Господь!!! — капрал понизил голос и торопливо зашептал. — Вы уже знаете, что сегодня пытались убить дона Торрио. Так вот, братья Дженна начали собирать своих парней, думаю, в самое ближайшее время педди нахлобучат по самые шары. А собираются они в гараже Моретти, там у них склад оружия. Да-да, точно знаю, у меня свояк с ними.
— Благодарю, Винченцо… — я протянул руку и хлопнул полицейского по плечу. — Я не забуду…
Винченцо расплылся в довольно улыбке, убрал башку из салона и замахал рукой.
— Пропустите, живее…
Фордик рванул с места, а я опять задумался. С полицией у меня нет никаких проблем. Нет проблем, от слова совсем, как говорил мой отец. Собственно, откуда они возьмутся эти проблемы? Я абсолютно законопослушный гражданин, моя компания легальна, а ребята не доставляют проблем закону. Мы не грабим, не убиваем, не занимаемся рэкетом и не торгуем наркотиками. Опять же, все верхушка полиции сидит на зарплате, а вдобавок я организовал благотворительный фонд помощи полицейским. Вот, недавно, помогли жене капрала Винченцо Костелло, я оплатил ей операцию на позвоночнике. Простые полицейские в ответ платят мне той же монетой. Не все, конечно, так просто, но отношения с законом у меня замечательные. С властями города пока тоже ладим, но это отдельный разговор.
Через десяток минут машина остановилась возле угла здания в стиле арт-деко, с большой, но скромной вывеской «Medicinal herbs from Montana».
Да, моя копания называется «Лекарственные травы из Монтаны» и оттого мне прилепили прозвище — Нealer. Да, Бенни «Знахарь» Вайт. Правда так меня называют только за глаза, ибо все понимают, что Бенни «Знахарь», как все знахари, может вылечить, а может и нанести непоправимый вред здоровью.
Возле парадного входа в здание торчало несколько крепких ребят, при виде машины они тут же рассредоточились, прикрывая нас со всех сторон.
Охрана, в Чикаго без нее никуда. Конечно, преступность здесь строго организована, но хватает мелких банд отморозков. Впрочем, силовой блок в нашей организации очень небольшой, всего десяток ребят, да и они совмещают несколько обязанностей разом.
— Ну что, Муся, пойдем работать?
Билли открыл дверцу, Мусий вальяжно выбрался на тротуар, следом за ним вылез я. Машинально мазнул взглядом по сторонам и направился к входу.
— Босс… — двери распахнулись.
Я кинул охранника и вошел внутрь. Быстрым шагом поднялся по лестнице и перед большой двустворчатой дверь бросил Билли.
— Сначала пусть зайдет Уайт, потом все остальные.
Рабочий кабинет. Ничего особенного, обшитые дубовыми панелями стены, камин, на полу ковер, сейф и рабочий стол. На стене большая карта Чикаго. Пахнет хорошим одеколоном, вирджинским табаком и бурбоном.
Здесь я всегда чувствую себя как в крепости, за надежными каменными стенами. Хотя это чувство ложное, захотят достать, достанут и здесь. Весь фокус в том, чтобы не доводить ситуацию до открытого конфликта. Но пока удается, хотя поначалу разное случалось. Нога до сих пор ноет в плохую погоду, хотя пулю я сам из себя вытащил.
Как уже говорил, мне нечего делить с остальными мафиозными группировками, ни с ирландцами, ни с макаронниками. У меня нет своих территорий, нет своих торговых заведений, я не снимаю ни с кого дань и ничего здесь не произвожу. И у меня почти нечего отобрать, а если Бенни «Знахарь» Вайт уберется из Чикаго или сыграет в гроб, убытки понесут те же итальянцы и ирландцы. И не малые убытки. Они просто вынуждены меня терпеть.
Как так?
Все достаточно просто. Гребаный «сухой» закон убил нахрен винокурение в гребаных Штатах. Изготовлять качественный товар сейчас совершенно невыгодно, торгуют в подавляющем большинстве жуткой бормотухой, поставляемое из Канады виски разливается сразу после перегонки, ни о каком соблюдении технологий и выдержке даже речи идти не может.
Мой товар совершенно другого качества. Благодаря отцу, я сумел приготовиться к «сухому закону». Среди лесов Монтаны разбросаны десятки винокурен и складов с товаром. Продукция снимается с выдержки и сразу же закладывается, работает полный цикл производства. В Монтане мне ничего не угрожает, потому что Монтана принадлежит моей семье. Итальяшки и прочие пробовали наехать, но от тех, кто пытались, даже костей не осталось. С Монтаны как с Дону, выдачи нет, так говорил мой отец.
В Чикаго товар поставляется под государственной охраной, под маркой технического и медицинского спирта, так как я официальный поставщик такой продукции. Еще часть продукции уже разлитого в бутылки тоже едет абсолютно легально, как медицинский виски. К счастью, гребаные составители, гребаной поправки, предусмотрели продажу алкоголя по медицинским показателям, через аптеку, по рецептам.
Повторюсь, товар самого высочайшего качества, такого в Штатах больше нет. Лучший бурбон и виски, самая чистая водка, даже бренди и ликеры, соперничающие с самой знаменитой мировой продукцией.
По прибытию в город, я сразу же умываю руки, по договору с мафией, продукцию получают итальянцы и ирландцы, согласно своим заявкам, они же разливают ее по таре и реализуют, через свои точки. Моего участия в этом процессе нет.
Остаток товара, самый качественный, тот самый, что идет под видом уже бутилированного медицинского алкоголя, уходит к богатеям и в верхушку власти города и штата. Насколько я знаю, бонзы сами барыжат им, но меня это абсолютно не касается.
Так вот, если мне перекроют кислород в Чикаго, все станет. Такого товара больше негде взять, а из Монтаны без меня никто ничего поставлять не будет. Верхушка власти и богатеи тоже сядут на задницу, потому что дерьмо они пить не хотят.
На самом деле, мой товар, едва ли составляет десять-двенадцать процентов от общего количества поставляемого алкоголя в Чикаго, но мне хватает. А мафиози, бодяжа мой качественный виски, увеличивают его количество втрое.
В общем, как уже говорил, изъятие Бенни Вайта из схемы, принесет жуткие убытки мафии, а денежки они считать умеют.
Не все так просто, как кажется, сложностей просто до хрена, транспортировка и взятки забирают очень большой процент прибыли, но схема пока работает. И будет работать еще лучше, когда достроят завод по производству официального спирта прямо здесь, в Чикаго, так как таким образом сойдут на нет транспортные расходы.
Ну да ладно…
Мусий сразу устроился на своем коврике возле камина, а я приземлился в обитое мягкой кожей кресло, откинул крышку шкатулки и достал из нее трубку и кисет с табаком.
Ритуал, рабочий день начинается с трубки и капельки бурбона.
Горлышко хрустального графинчика с легким звоном коснулось бокала.
Я неспешно раскурил трубку, сделал маленький глоток, откинулся на спинку кресла и зажмурил глаза от удовольствия.
Люблю сибаритствовать, хотя рос в довольно аскетических условиях. Ни мамаши и тем более, отец, своих детей баловать не любили.
Бате вообще похрену все было: все в твоих руках: хочешь есть — найди или добудь еду и ешь, обидели — пойди и дай сдачи, хочешь учиться — учись, хочешь денег — заработай или отними, не хочешь — твое дело. Жесткий и злой был человек, правда и справедливый. Собственно, я таким и стараюсь быть, хотя до настоящего Бенджамина «Дока» Вайта мне пока далеко. Как ни крути, я мягче и благоразумней. Впрочем, наверное, к лучшему.
Закончив с виски, я нажал кнопку под столом, в коридоре раздался тихий мелодичный звонок.
Через несколько секунд в дверь тактично стукнули, после чего в кабинет вошел Уайт Морган.
Высокий крепкий мужчина, лет пятидесяти возрастом, но выглядевший гораздо моложе. Умное лицо, очки, аккуратная испанская бородка — Уайт похож на бухгалтера или на учителя. Сходство усиливают нарукавники, который он таскает не снимая.
Мусий сразу же встревоженно вскинул свою огромную башку, но после моего успокаивающего жеста опустил ее. Так уж случилось, Мусечка недолюбливает Моргана, без каких-либо оснований на это. Сначала я пытался помирить их, но потом бросил это дело. Пес, как и любой человек имеет право любить и ненавидеть.
Уайт мой сводный брат. В свое время, еще в самом начале своего пути, мой отец извлек его из тела уже мертвой матери в Вирджиния-Сити, а Бель усыновила и воспитала. У меня нет и никогда не было друзей и единственный человек, которого я с некоторыми оговорками могу назвать другом это — Уайт. Умный, эрудированный, обладающий воистину энциклопедическими знаниями, очень предусмотрительный, он едва ли не самого моего рождения взял надо мной опеку. Порой Уайти меня сильно раздражает своей занудностью, но без его помощи мне было бы очень трудно. Всю юридическое прикрытие нашего дела тащит он, помимо того, является моим первым помощником. Если выражаться языком итальянской мафии — он мой консильери.

консильери  (итал. consigliere ) — советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, выступает посредником между доном и подкупленными политическими, профсоюзными или судебными деятелями либо выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями.

Уайт вошел, остановился за два шага до стола и молча склонил голову. Уайти никогда не начинает разговор первым, как я не старался его перевоспитать, ничего не получается.
Я показал ему на кресло и спокойно поинтересовался:
— Мы уже выразили сочувствие макаронникам?
Уайт коротко кивнул.
— Да, я созвонился с Капоне и уверил его в нашем возмущении этим прискорбным инцидентом. Джонни Торрио пока в госпитале, к нему никого не пускают.
— Прогноз?
Морган пожал плечами:
— Все пока очень неопределенно. Врачи прогнозов не дают. Что до Капоне… думаю, Торрио передаст ему управление всем активами. Братья Дженна, не скрывают намерений мстить, а Капоне, в отличие от Торрио не будет им препятствовать.
— Что ирландцы?
— Я говорил с Вейссом, уверил его в нашем полном нейтралитете. Педди готовы к войне. Майлс и Клондайк О'Доннелы объединились с Вейссом и Мораном, к ним присоединились Джо Салтис и Фрэнк Макэрлайн. Резня вот-вот начнется.
— Хорошо… — я ненадолго задумался. — Реши вопрос с Капоне о моей личной встрече с ним. А после него с Вейссом. И еще… обновите запас продуктов, оружия и боеприпасов на конспиративных квартирах. Не исключено, что грызня макаронников с педди затронет и нас. Все должны быть готовы испариться. И тормози пока отправки новых партий черного товара. Только официальная продукция. Все что еще не выкуплено — пусть выкупают немедленно. Склады и автопарк — под полицейскую охрану. Решай пока по низам, с Коллинзом и Девером я сам поговорю.

Уильям Эмметт Девер  — занимал пост мэра Чикаго с 1923 по 1927 год. Прославился бескомпромиссной борьбой с бутлегерами, благодаря ему Чикаго получил название самый «сухой» город Америки, а его самого стали называть «Достойный» Девер.

Уайт молча кивнул.
— Что с олдерменами сорок первого и сорок второго округов? Взяли?
— Взяли…

олдермен  — руководитель округа.

Мы обсудили дела, после чего Морган ушел, а в кабинет робко протиснулся невысокий полненький чернокожий в очках с роговой оправой и толстенными стеклами. И тоже в нарукавниках. Только вот в отличие от Уайта, Горацио Роббинс, как раз и есть настоящий бухгалтер. Горацио — сын Ромео Роббинса, дворецкого Пруденс и такой же зануда как его отец. Правда при этом он просто выдающийся бухгалтер. Причем с феноменальной памятью. Тоже товарищ детства. Ох и натерпелся он от меня в свое время. Но сейчас все наоборот, если Уайт Морган моя правая рука — то Горацио — левая. Правда «Пух», так я его называю, до сих пор меня побаивается. Впрочем, меня все побаиваются, так что все в порядке.
— Разрешите мистер Вайт, — Горацио поправил очки. — Готов декадный отчет…
— Садись…
— Мистер Вайт…
— Садись, сказал!!! — прикрикнул я и чернокожий рухнул в кресло, словно у него отказали ноги.
Я встал, плеснул виски в бокал, сунул ему в руки, после чего взялся за отчет и изучал его с четверть часа, все это время Горацио мусолил бокал, но так до конца его и не опустошил. Зануда, говорю, же.
Закончив, я показал бумагами на камин.
Горацио поспешно кивнул.
Еще через пару секунд документы превратились в пепел. Эти бумажки для одноразового употребления, вся отчетность уже в башке у моего бухгалтера и в специальном зашифрованном гроссбухе.
— Налоговые отчетности?
— Готовы! — быстро ответил Горацио. — Все выплаты проведены.
— Тогда свободен…
— Мистер Вайт… — чернокожий потупился. — Я хотел бы… хотел…
— Не мни сиськи… — буркнул я на русском.
— Я хотел отпросится домой на пару недель… — наконец, выпалил Горацио. — Мама совсем плохая.
— Домой? — я задумался. — Езжай. Но две недели — никак. Десять дней от силы. Заодно примешь отчетность по Монтане. И если проболтаешься мамочкам…
Горацио мертвенно побледнел и медленно перекрестился.
— Верю, свободен.
Бухгалтер радостно понесся на выход, но дверь распахнулась в кабинет ворвался коренастый кривоногий коротышка в огромной кепке.
— Хей, Пух! — парень с силой хлопнул Горацио по плечу, радостно осклабился и исполнил мне шутовской поклон.
— Говори уже… — притворно злобно буркнул я.
Если Уайт и Горацио мои руки, то Лиам Макгвайр — это мои ноги. Лиам сын Дункана Макгвайра, соратника отца и мой капореджиме, если выражаться в итальянской манере. Проще говоря, этот буйный коротышка — ирландец, отвечает в нашем бизнесе за безопасность, охрану, логистику и как все, главный куда пошлют.
— Мы нашли того, кто сливал маршруты макаронникам, — самодовольно кривя рожу, заявил шотландец.
— Да ну!!! И кто это?
— Матей, кассир на автобазе… — Лиам важно насупился. — Уже в яхт-клубе с ребятами. Едем?
Я еще раз задумался и согласно кивнул.
Через час мы затормозили у небольшого яхт-клуба на озере Мичиган. А еще через полчаса вышли на воду на небольшом моторном катерке.
Нос катера резал темно-серую мутноватую воду, мерно стучал мотор, орали чайки, пахло тиной и фекалиями.
Неожиданно взвыл ревун, проходящий мимо полицейский катер резко сменил курс, с его борта истошно заорал рупор.
— Остановить мотор, лечь в дрейф, приготовиться к осмотру…
Лиам и его парни дружно уставились на меня. Макгвайр показал из кармана рукоятку пистолета.
Я молча покачал головой.
— Глушите мотор. И поднимите из трюма ящик виски.
Очень скоро корпус катера стукнулся об наш борт.
— Куда идем, что везем парни? — браво гаркнул усатый здоровяк в форме водной полиции.
Макгвайр подвинул к нему ногой, весело звякнувший фанерный ящик.
Полицейский выдернул одну бутылку, глянул через нее на садящееся солнце и скептически скривился.
Лиам отрицательно мотнул головой и демонстративно сунул руку в карман.
Усач недовольно скривился, передал ящик на катер и зло бросил.
— Свободны, но следующий раз так легко не отделаетесь.
Мотор яхты снова затрещал, когда берег потерялся серой дымке, я дал команду лечь в дрейф. Ребята Макгвайра нырнули в трюм, вытащили из него длинного и худого, чернявого мужичка с расквашенным носом, плотно спеленатого в рыбацкую сеть и поставили предо мной.
Лиам выдернул у него изо рта кляп.
— Мистер Вайт!!! — взвыл мужик и судорожно закашлялся.
— Тише, тише, Матей… — я приобнял его за плечи и несколько раз хлопнул по спине. — Что случилось, я слышал ты решил подзаработать еще немного?
Наступила самая неприятная часть моей работы. Увы, миром правят пороки и жадность. И они когда-нибудь погубят человечество. Вот наглядный пример, Матей Тиша, этнический румын, жил себе не тужил, зарабатывал неплохие деньги, работал у меня кассиром на автобазе. А потом подрядился в информаторы к макаронникам. И все оттого, что у него завелся любовничек, который начал тянуть деньги. Пороки и жадность, пороки и жадность, все беды от них.
Практически никакого ущерба он не успел нанести, но дело не в ущербе, а в том, что он насрал на мое доверие. А такого прощать нельзя. Можно было просто приказать убрать его Лиаму, но мне захотелось заглянуть Тише в глаза и найти объяснение предательству. И как всегда я его не нашел.
— Меня заставили!.. — захлебнулся воем Матей. — Прости-и-ите…
— Кто тебе платил?
Матей зарыдал.
— Сам Анджело Дженна. Я все уже рассказал…
Лиам подтверждающее кивнул.
Я пожал плечами и отвернулся.
Позади раздался тихий плеск и вопли кассира оборвались на полуслове.

Глава 3

«В нашем деле чем больше думаешь — тем дольше живешь…» 
Бенджамин Вайт младший.

— Господи, какая прелесть!!! — красивая дама средних лет в расшитом золотом шелковом халате, приподнялась на носочках от умиления.
Кэтрин Конвей Девер, сорок лет, красива, богата, обладает отличной спортивной фигурой, заядлая теннисистка, при этом умна, хитра и практична до мозга костей. Признаюсь, я с удовольствием закрутил бы с ней интрижку, однако внешность и ум не самые главные достоинства Кэтрин. Главное достоинство этой женщины в том, что она жена мэра Чикаго Уильяма Эмметта Девера. Того самого гребаного неподкупного мерзавца, который задался целью уничтожить бутлегерство в городе. И надо сказать, весьма преуспел в этом богопротивном занятии. Мерзавец, однозначно. С прежним мэром, Томпсоном, несомненно умным и достойным парнем, вообще никаких проблем не было.
Кэтрин быстро сунула руку в плетеную корзинку и ловко извлекла из нее увесистый пушистый комок.
Огненно-рыжий котенок немедленно замолотил толстыми лапками и грозно зашипел, скаля белоснежные иголочки маленьких клыков.
— Какой свирепый звереныш! — умилилась женщина. — Настоящий Монтана?
— Прямой потомок Месье и Муны, — я уверенно улыбнулся. — Здесь две девочки и три мальчика. Стоимость таких достигает двух с половиной тысяч долларов за единицу.
— Забираю всех… — жена мэра небрежно уронила котейку обратно в корзину и щелкнула пальцами. В комнате из ниоткуда появилась огромная негритянка в белоснежном переднике и наколке на курчавых волосах, подхватила корзину и снова бесшумно исчезла.
Кэтрин вытащила из портсигара коричневую папироску и вставила ее в длинный, инкрустированный золотом мундштук.
Я чиркнул колесиком зажигалки.
Жена мэра подкурила, картинно выпустила облачко дыма и с легкой иронией посмотрела на меня.
— Теперь перейдем к делам, Бенджамин.
— К вашим услугам, миссис Девер… — я вежливо поклонился женщине.
— Кэтрин, — спокойно заметила миссис Девер. — Или просто Кэт, Бенджамин. Надеюсь, вы не будете возражать, если я буду так вас называть.
Я невозмутимо поклонился, а сам пообещал себе, если и уступлю в цене, то максимум на десять процентов.
Кэт мой надежный партнер, она тоже бутлегер в своем роде. Через нее бухлом затаривается весь высший свет Чикаго. Навести через Кэт мосты к ее муженьку пока не получается, но кое-какие дела уже решаются.
Да, может показаться, что криминальный бизнес — это сплошные перестрелки и трупы, кто сильней — тот и сверху, но нет, на самом деле все решают связи.
— Итак… — Кэт ненадолго задумалась. — Начнем с бурбона. Пожалуй, я возьму по сто бутылок «Старой Монтаны» и «Дядюшки Рамзи». Дальше… — Кэтрин наморщила лобик. — Скотча тоже сотню, сорт на ваше усмотрение, Бенджамин. Квантро, Пастиса и Кампари по пятьдесят. Кальвадос и джин… пусть по пятьдесят. Стоп! Водку забыла! Ее две сотни. Нет, две с половиной! И полсотни вашей вишневой наливки. Пожалуй, пока все. Ценник все тот же?
— Цены изменились, но не для вас, Кэтрин.
Женщина невинно захлопала ресницами:
— Надеюсь, я заслужила право на дополнительную скидку, Бенни? Пятнадцать процентов с общей стоимости меня вполне устроит.
Я горько вздохнул и подпустив печали в голос ответил:
— Увы, красивые и умные женщины, моя слабость. Когда-нибудь эта слабость меня разорит.
А сам едва не скривился от своих слов. Кривить душой я уже давно научился, но послевкусие после подобного сюсюканья, словно напился прокисшего вина.
— Значит скидка у меня в кармане? — жена мэра поощрительно кивнула.
— Конечно, Кэтрин, вы получите скидку, скажем — восемь процентов.
— Двенадцать! — женщина с хищным видом подалась вперед и прихлопнула ладонью по столику.
— Девять — это все что я могу сделать для вас!
— Десять и ни процентом меньше!
— Сдаюсь, сдаюсь, — я поспешно поднял руки вверх. — Сегодня вечером вам все доставят…
Кэтрин Девер торжествующе улыбнулась, а я стал подозревать, что она удовлетворилась бы и пятью процентами.
— Теперь о вашем вопросе… — женщина резко стала серьезной. — Мне удалось уговорить мужа встретится с вами… — она подвинула мне конверт из плотной бумаги с золотым тиснением. — Здесь приглашение на благотворительный вечер, устраиваемый мэрией. Я подведу вас к мужу, но сразу предупреждаю — дальше все будет зависеть от вас. И не вздумайте предлагать ему деньги. А вот участие в благотворительных и инвестиционных городских проектах Уильяма может заинтересовать. Воспользуйтесь этим, Бенни.
— Кэтрин… — я вежливо склонил голову. — Я всегда к вашим услугам.
В глазах жены мэра проскочила искринка, она лукаво улыбнулась и томным голоском проворковала.
— Об услугах, мы поговорим после, Бенджамин. Будьте уверены, я воспользуюсь вашим предложением.
Я мысленно выматерил себя за длинный язык, но виду не подал и откланялся.
Два амбала с дробовиками проводили меня до ворот. Конспирации ради, Кэтрин всегда назначает мне свидания за городом, в имениях своих подруг.
Впрочем, при желании, я все равно могу с легкостью угробить карьеру Девера. Но по вполне понятным причинам пока этого делать не буду.
— Как все прошло? — Билли Салливан обернулся ко мне и шумно принюхался. — Мм-м, шикарные духи, босс. Видать вы встречались с богатенькой сучкой.
Мусий, наоборот, презрительно фыркнул — песель сильно недолюбливал резкие ароматы, особенно женских духов.
— Меньше болтай… — тихо посоветовал водителю, сидевший на переднем пассажирском сиденье Лиам. — Здоровей будешь.
— Как прикажете, босс… — Билли тут же заткнулся.
Макгвайр обернулся ко мне.
— Как прошло?
— Все норм.
— Куда дальше?
— Куда дальше? — Я ненадолго задумался. — В Холстейд.
— Хочешь повидаться с Хайме Вейссом? — Лиам понимающе кивнул. — Ну что же, к падди так к падди. Парней Вилли вызовем?
— Нет, обойдемся сами.
Зафыркал мотор и машина, поскрипывая рессорами, помчалась по дороге.
Мусичка положил мне башку на колени, а я снова задумался. В нашем деле чем больше думаешь — тем дольше живешь.
Итак, едем к Хайме Вейссу, который взял бразды правления над ирландскими бандами после смерти Дина О'Бенниона. Хайме — поляк, но в ирландских группировках, в отличие от итальянских, национальность особого значения не имеет, главное деловые качества. А вот с этим у Хайме все очень неоднозначно.
Вейсс дьявольски хитер и подл, но он больше боевик, чем лидер преступного сообщества. Ну никак не тянет Хайме на босса даже средней руки. Опять же, ирландские банды разобщены, а посему падди ждут очень тяжелые времена. Не знаю, как там случилось в будущем, батя никогда не упоминал о чикагской мафии, но я поставил бы на Капоне. Однако, хрен его знает, падди способны на многое.
Моя цель визита к Вейссу, как раз и выяснить по возможности перспективы нашего сотрудничества. Проще говоря, я хочу понять, не пора ли ставить на другую лошадь.
За окном автомобиля мелькали облезлые и закопченные дома. Снова полил мерзкий дождь пополам со снегом, и картинка вообще стала депрессивной до крайности. Гребаный Норт-Сайд, подобен трофической язве на теле города. Да и люди похожи на живых изголодавшихся мертвецов, чужакам здесь лучше не появляться — сожрут вместе с костями.
Поблуждав по улицам, мы, наконец, вынырнули на Норт-Стейт-Стрит. Как бы это странно не звучало, Дин О'Бэнион при жизни увлекался флористикой и держал цветочный магазин. Там его и хлопнули макаронники. Хайме Вейсс не стал менять свое место базирования и обстроил штаб на втором этаже того же магазина.
Лиам извлек из-под сиденья дробовик с рычажной перезарядкой и положил его себе на колени, после чего демонстративно проверил свой пистолет. Лицо шотландца закаменело.
Меня тоже стало слегка потряхивать, но оружие я не стал проверять, особых проблем не ожидалось, в отличие от итальяшек, ирландцы условно считаются нашими союзниками.
Но чтобы взбодрится все равно отхлебнул скотча и закурил.
Уже на подъезде к магазину, перед капотом вдруг встал угрюмый, тощий и заросший парень с ручным пулеметом Браунинга на плечевом ремне. Редкие прохожие моментально испарились, а вместо них нас обступили вооруженные громилы.
— Стоять! — пулеметчик вытянул перед собой ладонь.
Муся настороженно вскинулся и коротко рыкнул, Лиам высунул голову из окна и презрительно процедил:
— Ослеп? Бенни Вайт едет к Хайме Поляку.
— Стоять!!! — парень выпучил глаза и вскинул пулемет на изготовку.
— Чтоб тебя!!! — ругнулся Макгвайр. — Я кому-то сегодня точно выдавлю глаза…
— Вот же уроды… — Билли стукнул по рулю кулаком.
— Спокойней, — тихо бросил я. — Сидим, ждем.
К счастью, ждать долго не пришлось, прибежал мальчишка, что-то шепнул на ухо одному из громил и тот сразу же отмахнул рукой, мол, пропускайте.
Пулеметчик стал на подножку и доехал с нами до самого магазина.
Навстречу вышел Сэм Малага по прозвищу «Сальный палец», один из подручных Вейсса и приветливо улыбнувшись, развел руками.
— Вы уж простите, парни. У нас здесь пока все сложно. Мистер Вайт, Хайме ждет вас. А остальные пусть пока посидят в машине. Я прикажу принести им кофе и перекусить.
— Засунь себе в жопу, свой кофе… — тихо бросил Макгвайр и вопросительно посмотрел на меня.
Я кивну, выложил из кобур пистолеты на сиденье и вышел из машины. Заявиться с визитом, вооруженным, по неписанным законам криминального мира Чикаго являлось прямым оскорблением. Правда закон касался только огнестрельного оружия.
— Прошу, мистер Вайт… — Сэм приглашающе показал рукой на вход.
В прежние времена, еще при жизни О'Бэниона, из магазина доносился волшебный аромат фиалок и роз, сейчас же, сколько я не принюхивался, ничего кроме смрада дохлых мышей и пыли не ощутил.
Мы поднялись по лестнице к мощной двери на второй этаж, возле которой на стульях сидела парочка амбалов с дробовиками.
Сэм им кивнул и стукнул пару раз костяшками пальцев по косяку.
Дверь почти сразу отворилась, за ней обнаружился огромный верзила с тупой мордой и маленькими свинячьими глазками на тупой плоской морде.
Побурив меня пару секунд взглядом он отступил в сторону и пропищал тоненьким голоском.
— Прошу, мистер Вайт…
Обыскивать меня не стали, что несколько обнадежило.
В кабинете Хайме обнаружились кроме него еще Винсент «Интриган» Друччи и Джордж «Багси» Моран. С Друччи мы пересекались раньше и неплохо ладили, а вот Моран откровенно меня недолюбливай. Впрочем, как и я его.
— Привет, Бенни… — высокий жилистый блондин с вытянутым лицом и резко выраженным подбородком резко встал из кресла и протянул мне руку.
— Привет, Хайме… — я кивнул Морану и Друччи, а потом с намеком посмотрел на Вейсса.
— У меня нет от ребят секретов, — небрежно бросил Хайме и показал на кресло. — Извини, времени нет, поэтому перейдем прямо к делу. Что тебя привело ко мне, Бенни?
— Меня — заказ на следующее полугодие, — так же небрежно ответил я. — Все в силе?
— Да-да, заберем все, не переживай Бенни! — поспешно ответил поляк. Даже слишком поспешно, что меня немного насторожило. Багси и Винченцо тоже закивали.
Я безразлично пожал плечами.
— Отлично, тогда жду аванса. Но я слышал, что ты меня тоже хотел видеть? Излагай.
— Да, есть дело, Бенни… — Хайме с досадливым выражением на лице, потер себе подбородок. — И серьезное дело. Мы хотим забирать у тебя все бухло, что ты тащишь сюда. Все — это все, понял? Ты привозишь, мы забираем всю партию разом. С авансом, как сейчас. Хватит кормить тебе макаронников.
«Вот оно в чем дело… — хмыкнул я про себя. — Падди решили через мою голову насрать итальянцам. Вот только если срать через голову, уши все равно замажет…»
— По ценам — договоримся, дадим больше чем сраные итальяшки… — Хайме решительно рубанул ладонью по воздуху. — Ты останешься доволен. Мы слышали, что ты перестал ладить с этими сицилийскими засранцами, так вот тебе отличный вариант.
Я немного помедлил, а потом с ленцой посоветовал Вейссу.
— Насри в рот своему информатору, Хайме. Не напомнишь мне, о чем мы договорились пять лет назад в отеле «Хоторн»?
— Было дело да прошло, — Вейсс попытался надавить на меня взглядом, но сразу отвел глаза. — Все поменялось, Бенни. Тебе придется сделать выбор.
— Кто не с нами, тот против нас, Бенни, нам хочется, чтобы ты это знал и понимал, — угрожающе выдвинув челюсть, процедил Моран.
— Хорошо… — я растянул уголки губ в кривой улыбке. — Хорошо, парни…
Моран непроизвольно сунул руку под полу пиджака, но справился с собой и одернул ее.
Я с издевкой кивнул ему и продолжил.
— Хорошо, парни. Хотите — получите. Но сначала придется вам договориться с Капоне или Торрио, если он выживет. По нашему договору все решается коллегиально…
— Что ты такое несешь? — Хайме пренебрежительно сплюнул.
— Коллегиально — это совместно. Ты хочешь все — значит Капоне должен согласиться с тем, что не получит ничего. Я пока не вижу причин нарушать договор.
— Бенни… — поляк с ухмылкой покачал головой. — Если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, твоя доля рынка бухла в Чикаго едва ли доходит до пятнадцати — восемнадцати процентов. Если пропадет твоя выпивка, ничего страшного не случится — Канада все восполнит. Парни оттуда давно уже собираются увеличить поставки.
— Делай как знаешь, Хайме. Канадцы так канадцы. — Я еще раз пожал плечами. — Повторюсь, я не вижу пока причин нарушать договор.
— Пока? — поляк прищурился.
— Да, пока, не вижу.
— Лучше бы ты поскорей увидел, Бенни, — встрял Друччи.
— Вы узнаете первыми, — я встал из кресла и преувеличенно внимательно поинтересовался. — Что-нибудь еще, парни? Нет, тогда я пошел.
— А что до твоего спиртового завода? — как бы невзначай спросил поляк. — Я бы не против вложиться в него.
— Это к мэру и его парням. Предприятие под государственным контролем — и только федералы будут решать, кто станет акционером. Я сам еще не уверен, что мои денежки не пропадут.
— Смотри, Бенни… — угрожающе хмыкнул Вейсс. — Шашни с федералами никого до добра не доводили.
— Спасибо за напоминание, — я встал и коротко кивнув, пошел к двери.
И только в машине понял, что весь взмок под одеждой.
Скрипнула крышечка фляжки, я влил в себя большой глоток скотча и полез в карман за зажигалкой.
Лиам обернулся ко мне.
— Все плохо?
— С чего ты взял?
— У тебя лицо… — Макгвайр растерянно улыбнулся. — У тебя такое лицо, словно ты отрезал всем падди бошки, а потом поимел их в шею.
— Пока нет… — тихо ответил я. — Но все может быть. Все вокруг смердит дерьмом. Нас уже втравливают в свару между ирландцами и макаронниками.
— Что тогда нам делать?
— Пока не знаю. Завтра встречусь с Капоне и буду знать. Что еще на сегодня?
Шотландец глянул на часы.
— Мне бы хотелось заскочить на Харрисон-стрит, там сегодня будут передавать последнюю часть товара парням Дженна. От нас там Вилли со своими ребятами, но мне тоже неспокойно. Сицилийские собаки последнее время стали сильно наглеть.
— Неспокойно? — я ненадолго задумался. — Тогда давай заскочим на Харрисон-стрит.
Интуиции шотландца можно было доверять, он, в отличие от своего папаши, неприятности чует как хорошая охотничья собака куропатку.
— А еще… — шотландец виновато улыбнулся. — А еще, сегодня день рождения Курта. Надо бы посидеть, помянуть…
— Я помню, — соврал я. — Вечером посидим. Билли, не спи.
Вскоре Билли тормознул возле больших, крашеных серой краской ворот. Над забором высунулась голова в кепке и створки сразу стали открываться.
Фордик въехал внутрь и подрулил к большому ангару, возле которого стояло несколько парней в рабочей одежде. Один из них нырнул в ангар и оттуда почти сразу вышел здоровенный, заросший бородой громила.
— Наконец… — гулко пробасил он, крепко пожимая мне руку. — Еще бы немного и я порезал бы этих сицилийских говнюков на ремни.
Вилли Тиммерманс тоже мой товарищ детства, он сын немца Вилли Тиммерманса и Коранфилы Зорич — сербки. От такой интернациональной связи получился весьма интересный и забавный персонаж, громадный как медведь, бешеный как берсеркер, да и на морду типичный убивец. Он второй мой капо, но занимается со своими ребятами только силовыми вопросами.
— Что им не нравится?
— Все не нравится! — рыкнул Вилли. — Тупо нарываются на скандал. Мне показалось, что они просто тянут время. Товар им загрузили, но они цепляются ко всему и пока еще торчат здесь.
— Идем…
Внутри ангара, возле грузовиков, стояло четверо мужиков. Коренастые, приземистые и коротконогие, смуглые морды, мятые кепки и наглые небритые рожи, прямо намекали, что это гости из Средиземноморского региона.
Напротив, них расположились четверо парней Вилли, такого же бандитского вида, но все же более благообразного вида.
— Кто старший?
— Ну я старший… — с ленцой процедил кривоногий крепыш, не выпуская из губ папироску.
— Как тебя зовут, малыш? — приблизив лицо к его физиономии, тихо поинтересовался я.
— Я Лука… — бледнея и заикаясь, признался итальянец. — Лука Гоцци, меня еще зовут…
— Похер, как тебя зовут, малыш. Собрались и свалили отсюда. С товаром или без, мне плевать. Живо, мать твою…
Один из сицилийцев выступил вперед и грязно выругавшись по-итальянски, процедил:
— Ты что, не понял, с кем имеешь дело?
Я щелкнул пальцами и в ту же секунду, сицилийца сбил с ног Мусичка. Держа его за глотку, Муся глухо рыкнул и покосился на меня.
Остальные итальянцы шарахнулись в сторону.
— Вы все поняли? — я обвел взглядом сицилийцев. — В машины и валите отсюда.
Но уехать они не успели, за забором раздался вой полицейских сирен.

Глава 4

«Иногда молчание является лучшим ответом…» 
Бенджамин Вайт младший

Когда завыли сирены, я смотрел на сицилийцев и сразу же понял, что именно Дженна навели на нас копов. Мало того, что гребаные макаронники не перепугались, на их мордах даже проявилось некоторое облегчение.
Остальные пазлы сложились в картинку атоматически.
Чего тут неясного? Для начала, сицилийцы обязательно мне предъявят, что это именно я, якобы, навел на них полицию. А затем, под предлогом «искупления вины», будут что-то требовать. Скорее всего, предложат сбывать бухло только им, точно так же, как предлагали ранее ирландцы. Либо что-то в этом духе. Как папаша говорил, к гадалке не ходи.
Ну что же, конечно, все очень скверно, но далеко не смертельно. Будем отбиваться…
— Вилли, задержи немного копов, но потом все-равно пропустишь… — бросил я Тиммермансу, в потом обернулся к сицилийцами. — А вы, валите, нахрен, отсюда. Сэмми, покажи им куда валить…
— А наши грузовики? — огрызнулся Лука Фицци. — Мы их не оставим. Сам копов навел, теперь расхлебыва…
Договорить он не успел, а точнее — не смог.
Лязгнула челюсть, а сам макаронник, смешно взмахнув руками, опрокинулся навзничь.
Почти одновременно, раздался приглушенный хруст и тот итальяшка, которого держал за глотку Мусичка, с сиплым хрипением заелозил ногами по земле.
Видимо песель принял мой хук в челюсть макароннику за сигнал к действию. А может просто ментальная связь сработала. Мы друг друга понимаем без слов.
В общем, на одного сицилийца на этом свете стало меньше.
Как уже говорил, мой ирландский песик, при своем желании, может завалить быка, а вырвать глотку плюгавому человечку ему, вообще, раз плюнуть.
Остальные живо затихли, но никуда убегать по-прежнему не собирались.
«Да и хрен на вас…» — ругнулся я и вышел из ангара.
А вот дальше, все пошло несколько не по моему плану.
После того, как ворота открылись, на базу влетело пару десятков полицейских с Томпсонами и без особых разговоров покрутили всех, в том числе и меня. Я едва успел отдать команду Мусию сваливать без оглядки.
А потом, опять же, недолго сумняшеся, принялись закидывать нас в грузовики, предварительно вволю охаживая дубинками.
Все это, довольно сильно меня насторожило.
Как ни крути, гребаные Штаты — это все-таки правовая страна. Здесь так арестовывают, только если есть на это непосредственный приказ, то есть, когда полицейские чувствуют за собой надежную защиту. В противном случае, после того, как принятый выйдет из кутузки, засранцев в погонах с легкостью можно самих отправить за решетку. А во-вторых, я не заметил ни одной знакомой полицейской морды — судя по нашивкам, нас крутили копы из района Першинг-Роуд, вотчины Капоне. То есть, насквозь продажные суки. В этом районе начальники полиции меняются по три раза в год, никто еще не задержался дольше — всех скупали на корню.
С трудом выкрутив башку, я вежливо поинтересовался у обладателя начищенных ботинок.
— Эй, малыш, а ты не боишься, что после того, как я выйду, тебе придется сдавать свою задницу в аренду в камере на Хаббард-стрит?
И уже мгновением позже, сильно пожалел о своих словах.
Тот самый начищенный башмак, так врезался мне под ребра, что потроха разом взмолились о пощаде.
Переговорить с лежащим рядом Макгвайром не получилось по сходной причине.
Впрочем, сам арест, мало меня волновал. Как только меня оформят, об аресте узнает Уайт Морган, после чего очень быстро решится вопрос с залогом. А дальше начнет ломаться дело, если таковое вообще существует. А Дженна… с Дженна придется решать. Ни один уродец в этом городе не может сказать, что наклонил Бенни Вайта. Видит Бог, не я первый это начал.
Закашляли моторы и грузовики, дробно стуча скатами об брусчатку, покатились по улице. Узнать куда мы едем тоже не удалось, гребаные копы натянули нам мешки на голову.
Тряска прекратилась примерно через час: меня без особых церемоний выбросили из кузова, я неслабо приложился башкой, но не успев даже выругаться, сразу начал догадываться что произошло.
— Принимайте говнюков и не забудьте потом отдать кандалы… — весело скомандовали голосом того сержанта, который командовал задержанием. — Но учтите, если найдут трупы…
— Не беспокойся, не найдут, — хохотнули в ответ. — Разве что рыбы…
После чего весело заржали сразу несколько человек.
— Я тебя сам скормлю свиньям, сын шлюхи! — гаркнул Вилли, но его голос сразу заглушили звуки ударов.
Вопрос что произошло, снялся автоматически.
Твою же мать!!!
Да что тут непонятного?
Нас приняли настоящие копы, но эти выблядки, вместо того, чтобы отвезти в участок, сдали меня и парней Дженна.
Все, антракт, приехали, как говорил батя. А я, дебил, строил теории…
— Этого к хозяевам, остальных в гараж и развлекитесь с ними в свое удовольствие. Но не калечьте… — скомандовал тот же голос с сильным итальянским акцентом.
Сильные руки вздернули меня на ноги и уже через пару минут усадили на скрипучий стул.
Следом слетел мешок с головы.
Открывшаяся картинка уже совсем не удивила. Захламленная ящиками с пустыми бутылками комнатушка и приземистые, кривоногие ублюдки с черной курчавой шевелюрой и приторными, губастыми мордами.
Анджело «Кровавый» Дженна, Антонио «Джентльмен» Дженна, Майкл «Дьявол» Дженна и Винченцо «Джим» Дженна.
Гребанная семейка Дженна, мать их так. Гребанные братцы, возомнившие себя хозяевами в Чикаго.
— Бенни, Бенни… — старший из них, Анджело, притворно скорбно покивал головой. — Как же так, Бенни? Видишь к чему привело твое упрямство? Нехорошо, очень нехорошо…
— Нехорошо водить шашни с полицией, Бенни, сраный ты говнюк… — поджав губы, поддакнул Антонио.
— За такое строго наказывают… — добавил Майкл. — И ты сам это знаешь. Люди тебя не поймут, Бенни. А мы постараемся, чтобы они узнали все.
— Но все еще можно исправить, не так ли? — весело подмигнул братьям Винченцо. — Не переживай, мы подскажем как, Бенни.
— Видит Господь, с гораздо большим удовольствием, я скормил бы тебя рыбам, Беннито… — гнусно хмыкнул Анджело. — Но мы добрые христиане и всегда готовы протянуть руку заблудшей овце. Бенни, ты хочешь, чтобы мы протянули тебе руку?
— Бенни, ты оглох? — Антонио наклонился и, взяв за подбородок, вздернул мне голову. — Все еще можно исправить. Отзовись, Бенни, рано еще гадить в штаны.
Я снова смолчал. Иногда молчание является лучшим ответом.
— Он не понимает… — Анджело обернулся к братьям. — Я говорил вам, с этим упрямым говнюком бесполезно разговаривать.
— Бенни… — Майкл ленивым пинком в грудь, снес меня со стула. — Поработай мозгами, у тебя нет шансов. Ты лишний в этом бизнесе. Отдай нам поставщиков из Монтаны и живи дальше.
— Мы с ними договоримся, не беспокойся, — хмыкнул Антонио, подчеркнуто бережно посадив меня обратно. — Но, чтобы они стали сговорчивей, ты пока погостишь у нас. А когда дело пойдет — даю слово, отпустим. И даже монет отсыплем. Живи и радуйся жизни.
Все стволы у меня отобрали, остался всего лишь тычковый кинжал за воротником, но скованные сзади руки полностью лишали шанса им воспользоваться. Я на протяжении всего этого монолога гребаных братцев пробовал вытащить хотя бы одну руку из наручников, но ничего так и не получилось. Оставалось всего два выхода — первый — сделать вид, что иду на требования гребаных сицилийцев и просто потянуть время в надежде на какое-нибудь сраное чудо. И второй… второй — гордо сдохнуть.
Никакими иллюзиями не обольщался — как только макаронники поймут, что поставщики не станут с ними работать, существование Бенни Вайта на этом свете станет полностью нецелесообразным.
На свободе остается Уайт Морган, но он пока даже не подозревает, где я нахожусь. А когда дознается — скорее всего, станет уже поздно.
Да, все плохо. Очень плохо.
— Ты оглох, выблядок?.. — очередной удар отправил меня обратно на заплеванный пол.
И вот тут, я принял решение.
Да, еще пожить хочется, но, черт побери, мне не безразлично, кем и как жить. Батя говорил, подыхать, так с музыкой.
Пока я думал, сицилийцы окончательно вышли из себя и принялись воодушевленно пинать меня.
— Эй-эй… — прохрипел я. — Подождите…
— Во-от! — довольно хмыкнул Анджело. — Хороший мальчик, Бенни. Я знал, что ты очень скоро обосрешься.
Я сплюнул кровь на пол и гнусно ухмыльнулся.
— Интересно, скольких сифилитиков пришлось обслужить вашей мамаше, чтобы родить таких выблядков как вы. Думаю, через нее прошелся весь ваш говенный городишко…
Очередной удар снес меня со стула. Винченцо взялся за бейсбольную биту, остальные братцы только похохатывали.
Впрочем, убивать они меня пока не собирались и дело ограничилось всего несколькими ударами.
— Бенни… — Анджело лениво пнул меня. — Ты отыграл свою игру. Сдай своих людей и живи дальше, даю слово мы отпустим тебя. Повторюсь, сдай контакты в Монтане и все. Дальше все сделаем мы сами, и ты останешься жить.
— Отсоси, гребаный итальяшка…
На этот раз братья начали пинать меня все вместе. Но опять же, без особого воодушевления и очень быстро это занятие им наскучило.
— Бенни, говнюк, — Анджело присел рядом со мной. — Скоро мне надоест с тобой развлекаться, и мы начнем снимать с тебя шкуру сантиметр за сантиметром. И начнем с жопы. Эй, кто там, принесите мне ножи и клещи.
В дверь просунулась лохматая башка в кепке и торопливо забормотала на итальянском языке.
— Босс, Аль прислал человека и передал быстрей заканчивать и этим ублюдком.
Не скажу, что я в совершенстве владею языком макаронников, но в целом, я все-таки понял, что говорит сицилиец. И не особо удивился новости. Дженна только строят из себя крутых боссов, на самом деле они обыкновенные шестерки, а за комбинацией по моемы выводу из игры стоит никто иной, как Аль Капоне. Ебучий Аль Капоне, умный и свирепый ублюдок.
— Я сам решаю, что мне делать! — разъяренно заорал Анджело. — И никому не позволю мне указывать. А ты тащи сюда ножи и клещи, иначе я сам с тебя сдеру шкуру. И начинайте по одному отправлять в ад шестерок этого говнюка. Слышишь меня? Бенни, себя не жалеешь, пожалей хоть своих людей. Слышишь? Это твои засранцы сдыхают.
Ему возразил Винченцо, братья заспорили, а я приподнялся на локте и презрительно процедил.
— Эй, любители толстых членов, вы отсасываете своему хозяину по очереди и все разом?
Бита со свистом прочертила полукруг в воздухе, в голове взорвался ослепительный фейерверк.
Дальше произошло сразу несколько вещей, а если точнее, целая череда событий.
Сначала дверь распахнулась и на пороге возник тот самый браток. Он тащил в руках целую охапку импровизированных пытошных орудий. Ножи, топоры, вертела, молотки и даже лучковую пилу.
Потом Анджело в очередной раз пнул меня и протянул руку к своему подручному.
— Сейчас, Бенни, тебе станет очень больно. Дай быстрее мне этот топор, живее, мать твою!
С его последним словом, за спиной братка мелькнула громадная лохматая туша Мусички, а мне, наконец, удалось выдрать из наручников правую руку.
Время ускорилось, события понеслись галопом.
Муся распластался в прыжке и сшиб сицилийца с ног, ножи, тесаки и секачи с грохотом посыпались на пол.
Ухватив братка за затылок, пес мотнул башкой и, словно спущенная пружина, снова взлетел в воздух, на этот раз сбив Винченцо.
Я ухватился за рукоятку кинжала.
Антонио и Майкл попытались оторвать волкодава от брата, а Анджело выхватил из-за пояса револьвер.
Но выстрелить я ему не дал.
Короткий и широкий, бритвенно острый клинок, с хрустом вспорол шею старшему брату, в воздухе плеснулась алая струя, сотканная из карминово-алых капелек.
Воздух пронзил запах крови.
Братцы от души меня отделали, ноги и руки отказывались слушаться, налитые свинцовой тяжестью, тело пронизывали разряды дикой боли, а голову разрывал пульсирующий колокольный звон, но именно этот сладковатый смрад подействовал на меня словно самый сильный допинг.
Мах, лицо Антонио раскрылось словно книга, Майкл попытался отмахнуться, но я его сшиб плечом и, оседлав, несколько раз ткнул кинжалом в солнечное сплетение.
После чего откатился и припал к стене возле распахнутой двери.
В комнату заполошно влетел браток с лупарой наперевес, клинок метнулся к его шее, но только вспорол воздух. Муся успел раньше, словно таран сбил его с ног и с кровожадным урчанием выдрал громадный кусок мяса из паха.
Воздух разорвал пронзительный визг.
Мусечка не останавливаясь ринулся вперед и еще одним сицилийцем на этом свете стало меньше.
Весь залитый кровью, глухо и свирепо рычащий, волкодав сейчас напоминал собой тех легендарных боевых римских псов, сражавшихся вместе с легионерами в первых рядах когорт.
Я подхватил с пола лупару и, не успев проверить патронник, даванул сразу на оба спусковых крючка, влепив дуплет в живот еще одному боевику братьев Дженна.
Воспользовавшись передышкой, отбросил пустой дробовик в сторону, поднял еще один с пола и, став за грузовик, быстро осмотрелся.
— Гараж? Похрену, сделаем кладбище. Муся, пока рядом…
Пес прянул ушами и застыл у моей ноги.
— Да что у вас творится? — в открытые ворота влетело сразу два сицилийца.
Дважды бабахнула лупара, у первого нога превратилась в месиво, и он кубарем полетел под заднюю ось грузовичка, второй пошел боком и врезался в штабель аккуратно сложенных автомобильных скатов.
— Ищи… — тихо приказал я Мусе.
Волкодав шумно втянул в себя воздух и рванул с места, а я, подобрав пистолет с пола, проверил его магазин, скользнул под стеной к выходу и чуть не выпалил в упор в Вилли, выскочившего из боковой двери.
Немец выглядел жутковато, вся левая сторона лица наливалась багровой опухолью, волосы слиплись в сосульки, а рот щерился в кровожадном оскале. В руках Тиммерманс держал топор, с налипшими на лезвие прядями черных волнистых волос.
Он появился так неожиданно, что я даже обрадоваться не успел.
— Шайзе!!! — немец отпрянул от меня, замахнулся своей секирой и тут же радостно заорал. — Жив! Братик! А мы тебя уже похоронили…
— Тихо… — я прислушался. — Что с остальными?
Вопрос отчасти прояснила окровавленная морда Лиама Макгвайра, высунувшаяся из той же двери.
— Остался только я, гребаный шотландец… — Вилли ткнул пальцем в Лиама, — и Билли. Билли плохой. Остальные — все… — немец мотнул головой. — Что делать будем, босс? Сейчас макаронники набегут или полиция…
Я на мгновение задумался.
— Уходите.
— Что? — яростно взревел Вилли. — Бен, ты, сука, за кого меня принимаешь? Порвем задницы сицилийским ублюдкам!
— В Монтану… — я сильно толкнул его в грудь. — Живо, собирайте дома людей и ждите сигнала. Пошли, нахрен, отсюда. И чтобы сегодня же свалили домой.
— Да ты!!! — Тиммерманс сжал кулаки.
— Уходим… — Макгвайр приобнял немца за плечи и толкнул его в сторону забора. — Бенни дело говорит…
— Грюне шайзе!.. — бешено прорычал Вили, но послушался товарища.
Из-за машин вынырнул Мусичка и коротко гавкнул.
— Чисто? Красавчик… — я кивнул псу и побрел обратно в комнату с братьями.
Антонио все еще хрипел, пуская кровавые пузыри, остальные Дженна уже подохли.
Я на мгновение задумался, криво ухмыльнулся и вернулся в гараж. Подхватил канистру с бензином и закружился в гротескном вальсе, разливая бензин по полу.
Губы сами по себе забормотали любимую песенку отца.
— Далека дорога твоя… далека, дика и пустынна…
Звонко шарахнулась об стену пустая канистра.
Я вытащил из кармана одного из трупов спички и потрепал по холке Мусичку.
— Ну что братик, пора уходить. У нас работы только начать и закончить…
Из ворот гаража плеснулось чадные веселые языки пламени, а я развернулся и неспешно побежал по улочке.
Мусичка, влюбленно поглядывая на меня налитыми кровью глазами, трусил рядом.
Ну что же, не я эту хрень начал и не мне ее заканчивать. Не знаю, как там обернется дальше, но твердо уверен в том, что очень скоро гребаным макаронникам станет очень тесно в Чикаго…
— Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна…

Глава 5

«Кто я? Я — самогонщик. Несу людям радость и удовольствие. Занятие не хуже остальных…» 
Бенджамин Вайт младший.

Первое что я почувствовал после того как очнулся, был запах отличного выдержанного ирландского виски, легкий дымок камина и аромат прекрасного кубинского табака.
На их фоне легкий запашок псины почти терялся.
Черт побери, я даже подумал, что каким-то образом оказался дома, если бы в привычные запахи не вплетался изысканный аромат… женских духов. Одновременно терпкий и прохладный, переплетающийся аромат роз и жасмина.
Резко открыв глаза, я недоуменно уставился на очаровательную девушку, расчесывающую моего Мусичку. Волкодав распластался возле нее на кушетке и блаженно похрюкивал от удовольствия.
Вот тут я окончательно охренел, не побоюсь этого слова.
Во-первых — Мусий всегда резко отрицательно относился к моим подружкам и вообще, женский пол откровенно недолюбливал. А тут, здоровенная зверюга, просто млела в женских ручках.
А во-вторых — эта очаровательная девушка оказалась… оказалась мисс Мораной Маклафлин, моей собственной медсестрой. Мало того, сейчас она выглядела не серенькой мышкой, то есть, так как ирландка выглядела всегда, а по меньшей мере… ну… принцессой что ли.
И от этого я охренел еще больше.
Ну сами посудите…
Моран-медсестра — простенькая неряшливая гулька — Моран-принцесса — роскошные огненные волосы собраны в высокую элегантную прическу.
Моран-медсестра — мешковатое бурое платьице и растоптанные боты — Моран-принцесса — роскошный шелковый халат, расшитый золотыми драконами и домашние туфли из парчи отороченные куньим мехом.
Моран-медсестра — никаких даже намеков на драгоценности — Моран-принцесса — унизанные роскошными перстнями пальца, массивные серьги подвески и комплектное к ним ожерелье.
Моран-медсестра — абсолютное отсутствие макияжа и даже помады — Моран-принцесса — умело подведенные глаза и ядовито-алая помада, превращающие простенькую невыразительную ирландку в жесткую, хищную и загадочную красавицу.
И вот от таких разительных перемен, я еще больше охренел.
— Г-гафф!!! — Муся почувствовал, что я пришел в себя и сорвавшись с кушетки, одним прыжком подскочил ко мне и принялся слюнявить лицо.
— Фу… — я еле отбился от него и рывком сел… на огромном диване, обитом великолепно выделанной бизоньей кожей.
И одновременно обнаружил, что был укрыт мягчайшим дорогущим пледом и нахожусь в чем мать родила.
В голове немедленно возникла целая куча вопросов.
Устроив бойню в логове братцев Дженна и, резонно подозревая, что мои квартиры под наблюдением, я пешим порядком направился прямо к себе в клинику. Где… где вырубился прямо на входе, так как гребаные сицилийцы все-таки славно меня отделали. Нервное напряжение тоже сказалось. А вот дальше… что случилось дальше, в упор не помню.
Заметив, что я тупо уставился на свои причиндалы, Моран грациозно поднялась со своей кушетки и с отчетливой язвительностью в голосе заметила.
— Увы, доктор Белофф, ваша одежда и белье были полностью пропитаны кровью, и я была вынуждена вас раздеть.
— Гм… — я машинально прикрылся уголком пледа и поинтересовался у ирландки. — Простите мисс Маклафлин, но где я нахожусь?
— У меня дома, мистер Белофф, — Моран провела взглядом по роскошной обстановке комнаты и невинно пожала плечиками. — Вас что-то настораживает?
Я смолчал, по своему обыкновению, надеясь, что она сама даст мне больше информации для размышления.
Да уж… видите ли, у нее дома… Камин с ручными изразцами, мебель из черного дерева в стиле арт-деко и огромная шкура медведя на полу, как-то не вяжутся с квартиркой серенькой дурнушки. Ответ единственный, Моран, как и я, зачем-то скрывает свою настоящую личность. Вот только зачем? Со мной понятно, но она? Сбежала из дома из-под опеки? Вот же зараза, маскировалась просто великолепно.
— Вы вчера, мистер Белофф… — градус язвительности и сарказма в голосе Моран подступил к граничным параметрам. — Заявились в клинику в весьма нехарактерном для вас обличье, причем весь залитый кровью и с пистолетом… — она покосилась на старый добрый кольт модели 1911 на тумбочке. — После чего, банально грохнулись в обморок. К счастью, я задержалась с анализами и успела оказать вам помощь, затем перетащила к себе в квартиру, подозревая, что вам не стоит оставаться в клинике. И этот ваш… — она послала воздушный поцелуй Мусичке. — И этот ваш очаровательный великан… Если не ошибаюсь, это ирландский волкодав? Вы ничего не хотите мне рассказать, доктор Белофф? Где ваши очки? Где ваш потертый костюм? Где, наконец, ваше странное пальто, на два размера больше? И с каких таких пор, вы носите ботинки из испанского кордована ручной работы и джемпер из шерсти английских мериносов? И еще… я даже не подозревала, насколько вы прекрасно сложены…
Моран манерно присела в книксене и уселась на кушетку, сложив руки на коленках словно примерная школьница, всем своим видом показывая, что ждет немедленных ответов на вопросы.
Я немного поразмыслил и решил стать самим собой.
— Виски и сигары есть? И еще… — я покосился на свой пах. — Что-нибудь прикрыть себя…
— Вы хотите лишить меня удовольствия созерцать ваш мужественный торс? — Моран притворно огорченно наморщила лобик. — Мой халат подойдет? Нет? Ну что же, тогда вам придется остаться обнаженным, пока ваши вещи не высохнут. Что до сигар и виски… — она встала и взяла с каминной полки хрустальный графинчик и шкатулку из сандалового дерева. — Glendalough двадцатипятилетней выдержки подойдет? А Romeo y Julieta из Доминиканы?
— Подойдет… — я попытался встать, но тут же рухнул обратно на диван. Все тело прострелила тянущая дикая боль. Ощущения были такие, словно меня переехал грузовик.
— Увы, я не смогла вас полноценно осмотреть, — важно сообщила Моран. — Но, скорей всего, переломы отсутствуют. Однако, я не исключаю надлома колеблющихся ребер с правой стороны. Возможно присутствует нарыв задней лестничной мышцы. Вас славно отделали, мистер Белофф. К счастью, ваше мужественное личико осталось почти целым.
Ирландка изобразила надменную и загадочную улыбку.
— Хватит строить из себя роковую женщину… — зло буркнул я.
— А если я такая и есть? — задиристо возмутилась Моран, но тут же сникла, потупилась и застенчиво прошептала. — Простите, мистер Белофф, я больше не буду… — она вскочила, ловким пинком подогнала ко мне столик на бронзовых изящных колесиках и мигом устроила на нем графин с виски, бокалы, аксессуары для курения и шкатулку с сигарами.
— Такой вы мне больше нравитесь… — сурово одобрил я.
В глазах Моран блеснули сердитые огоньки, но она смолчала.
— Хорошо… — я взглядом показал на графин. — Теперь вскроем карты.
Ирландка быстро кивнула и плеснула в бокалы виски.
— Я предпочитаю не разбавлять. Сигару? Выбрать для вас?
И вот тут случилось чудо…
Мы одновременно полезли в шкатулку за сигарами, наши пальцы соприкоснулись и меня словно пронзил разряд тока. Это… это было одновременно странно и прекрасно. Черт побери, никогда прикосновение к женщине меня так не возбуждало.
Похоже, Моран испытала те же чувства, она даже охнула и покраснела.
Да что там, даже Мусий вздернул башку, уставился на нас и от удивления гавкнул.
Справившись с собой, я тихо и хрипло поинтересовался.
— Кто вы такая на самом деле, Морана Маклафлин?
— А вы кто такой, Бенджамин Белофф?.. — строптиво фыркнула Моран и еще больше покраснела
— Вы — первая… — я пальцем показал на нее.
— Хорошо, хорошо… — обреченно вздохнула ирландка. — Я Морана Батлер, признанная внебрачная дочь Джона Батлера, восемнадцатого графа Ормонда. Маклафлин — фамилия матери. Мне претила великосветская жизнь, я сбежала из Британии в Америку и пошла своей дорогой.
— А все это… — я обвел взглядом комнату. — Слишком разительное отличие между этой роскошью и вашим повседневным обликом.
Ирландка пожала плечиками.
— Меня искали. Мать после смерти завещала оставила мне большое наследство. Отец спустил все свое состояние и вдруг воспылал ко мне любовью в надежде прикарманить денежки матери. Я вынуждена была скрываться. Поэтому и сменила облик. Но, увы… — Моран состроила жалобную гримасску. — Мне нравится выдавать себя за простушку, но я привыкла к жизни в определенных условиях и свила себе гнездышко по вкусу.
Я едва удержался от улыбнулся. Слишком история Моран была похожа на историю Пруденс, моей второй мамочки. К слову, тоже ирландки.
Мисс Маклафлин отпила виски и внимательно на меня посмотрела.
— А вы, Бенджамин? Какова ваша история? Я уверена, доктор Бенджамин Белофф — это не единственная ваша личина.
Я вздохнул. Ну и что делать? Девчонка не дурочка, сразу распознает ложь.
— Я знаю, кто вы, — вдруг застенчиво сообщила ирландка.
— И кто же? — я насторожился.
— Вы… — Моран сорвалась с кушетки и ринулась к большому комоду. — Вот… — она вытащила из нижнего ящика массивный томик в кожаном переплете и раскрыв его, достала бережно обернутый в пергаментную бумагу небольшой квадратик. — Вы… вы Бенджамин Вайт!!! Я это поняла, когда вчера вечером вас увидела.
Квадратик при ближайшем рассмотрении оказался карандашным рисунком на блокнотном листочке. И этот рисунок… был мастерским, удивительно точным, портретом моего отца.
Что меня очень сильно удивило. После бати не осталось ни одного его изображения, потому что он дико не любил фотографироваться. И тем более, сильно сомневаюсь, что он позировал какому-то художнику. Тогда откуда этот рисунок?
— Я стащила этот рисунок у Рональда Пирса, преподавателя на курсах медицинских сестер… — покраснев, призналась Моран. — Он тайком зарисовал «Дока» Вайта, когда тот читал лекцию в Хелене военным врачам и в разговоре с коллегой похвастался этим. Я услышала… и стащила. Бенджамин, признайтесь, вы же Бенджамин Вайт? Правда? Вы просто его копия, не отпирайтесь…
— Нет, я не Бенджамин Вайт… — я мотнул головой. — То есть, я Бенджамин Вайт, но не тот Вайт. Сами посудите, мне тогда сейчас должно быть восемьдесят с хвостиком лет. Отец очень медленно старел, но не до такой же степени…
— Вы его сын!!! — ахнула Моран и закрыла ладошкой рот.
— Черт… — Я понял, что проговорился и зло чертыхнулся.
— Я никому! Да пусть меня четвертуют!!! — торжественно пообещала ирландка. — А ваша собака? Как зовут вашего пса?! — Моран сорвалась места и обняла волкодава. — Он такая прелесть. Неужели… неужели, как знаменитого кота вашего отца?
— Да, Мусичка, то есть, Месье… — мрачно признался я. — У меня аллергия на котов…
— Святой Финиан! — Моран так сжала в своих объятьях Мусия, что тот даже хрюкнул от неожиданности. — Бен! Простите, мистер Вайт, а чем вы занимаетесь во второй своей ипостаси? Борец за справедливость? Тайный мститель?
«Кто я? Я — самогонщик… — хмыкнул я про себя. — Несу людям радость и удовольствие. Занятие не хуже остальных…»
Но ничего не озвучил, а потребовал свежие газеты.
К счастью, пресса нашлась.
Передовицы почти всех газет украшали статьи о вчерашней бойне на Тейлор-Стрит. Журналюги наперебой смаковали подробности, соревнуясь между собой жуткими описаниями произошедшего и аналитическими выкладками о влиянии смерти братьев Дженна на войну между итальянцами и ирландцами. Но что самое пакостное, среди трупов… среди трупов каким-то загадочным образом опознали еще и Бенни Вайта. Правда меня не причисляли к откровенному криминалитету, а просто обзывали меценатом и предпринимателем с очень сомнительным прошлым, возможно причастным к распространению алкоголя. Каким образом журнашлюшки прознали обо мне, осталось неизвестным.
Полиция хранила гордое молчание, а мэр выступил с заявлением, что чем меньше гангстеров остается в городе, тем для оного города и лучше…
— Какого хрена? — Я заметил покравшуюся ко мне ирландку и сердито шикнул на нее.
Но было уже поздно.
— Святой Патрик!.. — Моран в очередной раз охнула и ткнула пальчиком в мое фото на развороте. — Так вы и есть тот самый Бенни Вайт? Сын легендарного Бенджамина «Дока» Вайта — меценат и бутлегер?
Я нахмурился, раздумывая как бы потактичней послать не в меру любопытную ирландку.
— Святая Димфна!!! — Моран со странным выражением на лице улыбнулась. — Это так романтично!!!
Пришлось в очередной раз смолчать. Воистину, женскую логику даже странной не назовешь.
— Так это вы, Бенджамин, пришили братцев Дженна? — с ленцой растягивая слова, продолжила ирландка. — Туда им и дорога. Ненавижу сицилийцев! И что вы собираетесь делать? Ой, простите! Я бываю очень надоедливой. Вы хотите есть? Я сейчас поджарю вам стейк! И тебе, мой хороший… — ирландка на ходу потрепала Мусия по холке и сбежала из комнаты.
Я немного помедлил, встал и подошел к большому зеркалу.
Тело представляло собой сплошной кровоподтек, однако, к счастью, способности передвигаться я не потерял, да и лицо осталось сравнительно целым — ссадина чуть выше правой брови не в счет.
Удовлетворившись увиденным, я вернулся за диван, отхлебнул виски, закурил и задумался.
Чертова ирландка узнала гораздо больше чем следовало. Впрочем, как поступить с ней я решу позже, гораздо насущней вопрос, что делать дальше с гребаными итальяшками. После случившегося, нам в одном городе места нет. И как-то мне не верится, что они поверили в то, что я сгорел в гараже.
Война? Я остался один. Если все сложилось как надо, Макгвайр и Тиммерманс уже на пути в Монтану. Рядовых бойцов практически всех выбили. Уайт Морган в Чикаго, но он не боевик. Стоп… Уайт! Да, точно он. Лиам и Вилли сообщили ему, что я жив, а Морган решил подстраховать меня и запулил в прессу инфу о моей смерти вместе с Дженна. Ну что же, старина Уайт сработал просто отлично. Впрочем, как и всегда.
Это дает мне преимущество во времени и просто преимущество. Хотя, вопрос, что делать, по-прежнему открыт.
Ждать подкрепления из Монтаны? Думаю, Лиам и Вилли, за пару недель соберут как минимум пять сотен человек, умеющих управляться с оружием. С такими силами, можно устроить макаронникам полный Армагеддон. Правда власти города точно не обрадуются очередной бойне. Да и мамаши могут прознать, что я творю в Чикаго. После чего мне тоже сильно не поздоровится. А если… если попробовать договориться с мэром? Я вычищу город, а за это получу иммунитет от уголовного преследования? Трудно, но возможно. Будет упираться, подпишу тяжелую артиллерию, отцовских протеже в Конгрессе. А пока, можно попробовать слегка самому пощипать итальяшек. Но прежде, надо связаться с Уайтом Морганом…
В комнату начали доносится одуряющие ароматы жареного мяса, у меня сразу забурчало в животе и даже Мусий начал бурно волноваться.
А еще через пару минут, заявилась Моран с огромным подносом в руках.
Я получил огромный стейк, а Мусичка целых два, правда почти сырых. Себя Моран тоже не обделила.
Около получаса ушло на еду, я воздал должное стейкам и великолепному виски, к тому же, с неожиданным удовольствием понаблюдал как ест ирландка — она, несмотря на субтильное телосложение, отличалась недюжинным аппетитом и трескала мясо как не в себя. И вообще, каким-то странным образом, она начинала мне очень нравится. Что нешуточно злило. Как и отец, я всегда отличался исключительно потребительским отношениям к своим подружкам и никогда не утруждал себя лишними эмоциями. А тут, словно порчу навели.
Когда дошло дело до сигар, Моран попробовала меня дожать.
— И что же вы собираетесь делать, мистер Вайт? — ирландка снова попробовала изобразить роковую красотку.
— Первое… — тихо и спокойно ответил я. — Ведите себя естественно, мисс Маклафлин. Второе — какова цель ваших вопросов?
— Я хочу вам помочь, — так же спокойно ответила Моран. — Разве мое желание выглядит предрассудительным?
— Зачем вам это? Вы должны понимать, что связываться со мной опасно.
— Потому что… — ирландка слегка смутилась и попробовала вывернуться. — Я не боюсь.
— Отвечайте на вопрос!
— Потому что я так хочу, мистер Вайт, — холодно отрезала Моран. — Понимайте, как хотите. Впрочем, вы можете отказаться от моей помощи, никого неволить я не стану.
«А девчонка зубастенькая…» — со странным удовлетворением подумал я.
Ирландка вышла из комнаты и вернулась через пару минут с аккуратно сложенной стопкой одежды.
— Вот ваши вещи… — она сбросила одежду мне на диван и уселась на кушетку, всем своим видом демонстрируя абсолютное нордическое спокойствие.
— Спасибо, Моран… — я улыбнулся. — Вы не будете возражать, если я попрошу вас о помощи?
Ирландка посмотрела на меня из-под бровей и тихо шепнула:
— Не буду.
— Спасибо за то, что выстирали мои вещи. Но, думаю, принимать образ Бенни Вайта мне сейчас по меньшей мере неразумно. Вы не подскажите где можно купить одежду, приличествующую моей прежней личине. И мне еще понадобится телефон.
— Внизу лавка старьевщика… — быстро ответила Мора. — Через полчаса к вам вернутся ваше безразмерное пальто и мятый костюм… — она улыбнулась. — Телефон есть у меня в квартире. Хотя… — она досадливо поморщилась. — Это опасно. Лучше позвонить от того же старьевщика. Если хотите, я сама сделаю звонок и назначу встречу, к примеру.
Я ненадолго задумался и кивнул.
Ну что же, пусть Мора поможет. А потом я ее постараюсь тактично убрать в сторону…

Глава 6

«Женщина должна быть подобна хорошей интересной книге, но книге с предсказуемым финалом, в противном случае ты можешь проснуться и обнаружить свою голову в прикроватной тумбочке…» 
Бенджамин Вайт младший.

Мора быстро собралась и убежала, мы с Мусием остались одни к квартире. Естественно, я сразу же начал внимательно обыскивать обиталище своей спасительницы. Ну а как по-другому? Ничего личного, просто любопытство, а вернее, предусмотрительность. Черт его знает, что у нее в голове, с такими-то перевоплощениями.
Поначалу ничего необычного на глаза не попадалось: небольшая трехкомнатная квартирка, зал, что-то вроде рабочего кабинета, спаленка, ванна, кухня и гардеробная. Обставлены — дорого и со вкусом, в обстановке прослеживается стиль привыкшего к роскоши человека. В квартире есть черный выход, причем, судя по хорошо разработанному замку, Морана пользовалась им частенько.
Но как только я взялся за досмотр основательно, как из рога изобилия посыпались откровения.
Боксерские принадлежности и груша особенно не удивили, сейчас в Америке увлечение дамами боксом и спортом уже даже не считаются причудой. Эмансипация пока еще не столь заметна, но уже шагает по дамским рядам семимильными шагами.
Насторожила и удивила домашняя библиотека, а точнее, ее тематическая направленность.
Эрл Дерр Биггерс, Майкл Иннес, Рекс Стаут, Анна Кэтрин Грин, Конан Дойл и еще масса других авторов детективов и никаких слезливых женских романчиков. Зато вместо них присутствовала внушительная коллекция… порнушки. От китайских и индийских древних иллюстрированных трудов по искусству любви, до современных произведений, дополненных фотографиями.
Дальше лучше, прямо на столике в спальне, среди флаконов с духами, я нашел универсальную отмычку. И не просто отмычку, а качественно и профессионально изготовленную отмычку.
Следующим откровением стал изящный дамский стилет в виде шляпной булавки.
Но и это не все. Подозрения окончательно оформил гардероб Мараны Маклафлин. Нет-нет, речь не о шикарных нарядах, которые тоже присутствовали в изобилии. Черт побери, нахрена ей форменный почтальонский костюмчик? А облачение монашки?
В общем, все это заставило сильно задуматься.
— Нимфоманка? Воровка? Наемная убийца? — поинтересовался я у Мусички. — Или вообще, шпионка?
Волкодав лениво фыркнул, нежась возле камина, похоже, истинная личина нашей неожиданной хозяйки ничуть его не волновала.
— Ага, тебе плевать, лишь бы кормила, — посетовал я и взялся за сигару. — А мне каково? Соблазнит, обворует, а потом еще и пришьет, походя. Женщина должна быть подобна хорошей интересной книге, но книге с предсказуемым финалом, в противном случае ты можешь проснуться и обнаружить свою голову в прикроватной тумбочке. Не понимаешь? Ну и хрен с тобой, лохматое чудовище.
Хотя, на самом деле, находки в квартире Моран, меня больше заинтриговали, чем вызвали опасения.
Ирландка вернулась через час и притащила с собой целый мешок подержанной одежды. А помимо того, бумажный фирменный пакет, в который был упакован… новенький дорогущий мужской домашний халат из черного бархата.
На молчаливый вопрос, она невинно пожала плечиками.
— Ну не будете же вы, Бенджамин, постоянно щеголять голышом по моей квартире? Я, конечно, не против, но, сами понимаете, это смотрится немного странно. Надеюсь с размером я угадала?
Я смутился, так как до сих пор не удосужился одеться и шастал просто, обмотавшись пледом на манер римской тоги.
— Благодарю, вас, Мора. Я постараюсь не доставлять вам неудобств.
— Вы мне их не доставляете, Бенджамин, — хмыкнула ирландка. — Я кое-что для вас подобрала, посмотрите, пожалуйста. И да, зашла в клинику и прихватила ваши запасные очки. Пробовала позвонить по тем номерам, что вы мне дали, но, увы, трубку никто так и не снял. Что будем делать дальше?
— Дальше я оденусь… — буркнул я и убрался в туалетную комнату.
Молчание Моргана сильно насторожило. Зная, что я остался в живых, он должен был постоянно сидеть на телефоне на работе или дома, в ожидании команд.
В голову полезли нехорошие мысли. Хотя, подобное развитие событий следовало учитывать в первую очередь. Макаронники прекрасно знали, что Уайт моя правая рука, следовательно, он был и есть вторым по очереди на устранение. Либо… на привлечение к сотрудничеству. Добровольно или под принуждением — это уже не важно.
Твою же мать… теперь первым делом надо узнать, что с ним случилось.
Как?
Да очень просто, самому наведаться в офис. Конечно, я рискую нарваться на дюжину сицилийских головорезов, но, если все сделать по-умному, должно обойтись без эксцессов. Вот и готов план на сегодня. Сначала выясню, известно ли макаронникам о моей квартире, прихвачу там кое-какой инструмент, а дальше путь лежит на работу. Мусичку придется оставить здесь, собакену не привыкать кантоваться на передержке, а Моран…
Защелкнув последнюю клипсу подтяжки, я задумался.
Конечно, я могу сам справиться, но с Морой, это будет сделать гораздо проще. Но опасней для самой ирландки.
Вот и думай. С одной стороны, использовать женщину в своих целях несколько не этично, а с другой… с другой — очень удобно и практично.
А посему, в топку сомнения.
Марана очень удачно подобрала мне одежду, через несколько минут я опять превратился в рассеянного недотепу доктора.
Сорок пятый сунул в карман пальто, в магазине осталось всего три патрона, но с пистолетом гораздо привычней чем с пустыми руками. А тычковый кинжал пристроил под воротник пиджака, просто проткнув подкладку клинком.
Когда я вошел в зал, Морана всем своим видом изображала безразличие, но переодеваться в домашнюю одежду она не спешила — то есть, скорее всего, ждала предложения.
— Вы уходите, мистер Вайт?
— Да, мисс Маклафлин, благодарю вас за помощь, — я вежливо поклонился и накинул пальто. — Если вас не затруднит, приютите мою собаку на пару дней. Надеюсь она вас сильно не обременит. Одной прогулки в день и миски овсянки будет достаточно.
Ирландка кивнула, но я бы не сказал, что ее лицо выглядело приветливо.
Я еще раз поклонился и пошел на выход, а уже на самом пороге, обернулся и небрежно бросил.
— Но, если хотите, можете меня сопроводить…
Морана вскочила и грозя мне кулачком, с чувством выругалась.
— Конечно хочу, черт побери!!! Но какой же вы несносный мерзавец, Бенджамин! Уверена, ваш отец вел себя с женщинами гораздо обходительней.
Я нагло ухмыльнулся и хмыкнул.
— Вы сильно ошибаетесь, мисс Маклафлин. Я мерзавец лишь на половину от моего отца. Если не затруднит, переоденьтесь в вашу форму почтальона.
— Вы лазили по моему гардеробу?
— Конечно. И не только.
— Дважды мерзавец!
— Не старайтесь, я привык. На сборы вам — две минуты.
— Ха! — ирландка хитро подмигнула мне. — Я управлюсь за одну.
— Время прошло…
Маран уложилась, а еще через пару минут, мы уже топали по улице.
О месторасположении моей квартиры не знали даже близкие товарищи, а Билл всегда заезжал за мной на соседнюю улицу, поэтому я почти уверен в том, что итальяшки даже не подозревают о настоящем логове Билли Вайта. Но исключать неожиданности все-таки не стоило.
Неподалеку от моего особняка, я проинструктировал ирландку.
— Вход со двора, первый этаж, дверь направо, позвоните, откроет невысокая пожилая женщина в очках — скажете, вы от Винсента Ганна и поинтересуетесь, приходили к нему друзья или нет.
Морана молча кивнула.
— Вне зависимости от результата — идете сразу ко мне. Увидите около дома, во дворе или возле ее квартиры кого-то подозрительного — тоже немедленно возвращайтесь. Вам понятно?
Последовал еще один кивок.
— Жду…
Мисс Маклафлин ушла, я начал фланировать вдоль улочки изображая обычного горожанина на прогулке. Потянулось томительное ожидание. Ирландка задерживалась и появилась из переулка примерно через час.
Пройдясь рядом, она быстро шепнула.
— Сегодня утром было двое, по виду итальянцы, хорошо одетые, представились полицейскими, очень вежливые, спрашивали не знает ли она мистера Вайта, который, возможно, живет в этом доме или в соседних, на этой улице. Описывали приметы. Она ответила — нет, не знает и они сразу ушли.
Я молча кивнул.
Догадка подтвердилась, итальяшки знают только примерный район моего проживания. Ну что же, это мне на руку. Пусть ломают голову, в ближайшем будущем я здесь не покажусь.
Приказав ирландке ждать, сам направился к себе домой по привычному маршруту, не забывая тщательно проверяться. Не сказал бы, что овладел искусством распознавать слежку в совершенстве, но кое-что умею, в свое время брал уроки у одного матерого пинкертоновца.
К миссис Хадсон заходить не стал, сразу пошел к себе.
Сборы много времени не заняли, я высыпал в карманы пару коробок патронов, поддел под пиджак подмышечную кобуру, а потом вытащил из тайника небольшой пистолет с глушителем.
Ничего выдающегося, обычный Браунинг модели 1910 года, под патрон 7,62х17, вот только ствол у него позаимствован с другого творения дядюшки Мозеса, такого же Браунинга, только модели 1922 года из сербского заказа. Стволы на этих пистолетах взаимозаменяемые, но у последнего гораздо длинней. И сейчас этот ствол торчит из моего М1910, примерно на двадцать пять миллиметров. Вполне достаточно для резьбы под глушитель. В итоге, получается замечательный пистолетик. Тихий и точный, правда патрончик слабоват, но мне из него не бизонов стрелять.
Глушитель — отцовское творение. Ну как, творение, батя мне говорил, что его конструкцию он подсмотрел в будущем на этом… как его… Утубе или… Ютубе, вот! Что-то вроде кино, которое может смотреть весь мир на маленьких ручных кинотеатрах. Очень странно звучит, понимаю, но я точно знаю, что отец меня не обманывал.
В широкие массы батя глушитель не пустил, по этическим причинам. Да, не удивляйтесь, так и сказал, что порядочному человеку нехрен стрелять исподтишка, а мерзавцы и прочие говнюки обойдутся. Так изобретение и осталось в семье.
Правда сейчас глушители уже есть в продаже, если не ошибаюсь, конструкции сына Хайрема Максима, но они только на винтовки и гораздо хуже качеством глушения звука. Так что я со своим «тихарем» пока еще впереди планеты всей.
В поясную и лодыжечные кобуры отправились Кольт Покет Хамерфлесс модели 1908 года и Кольт Вест Покет, взамен отобранных полицией. Кинжал устроился в креплениях на предплечье.
Дальше я рассовал по карманам внушительную сумму наличных с чековой книжкой, прихватил сумку с боевой сбруей для Мусички, его любимого плюшевого медвежонка, вышел из квартиры и…
— Тебя не учили в детстве, старая сука, что обманывать не хорошо…
Снизу отчетливо доносился похрипывающий голос с отчетливым итальянским акцентом.
Рука нырнула за пазуху, Браунинг выскользнул из кобуры, щелкнул затвор, становясь на боевой взвод.
— Где его квартира, сука?.. — злобно хрипел неизвестный.
— Я не понимаю, о чем вы, я старая женщина… — испуганно лепетала в ответ миссис Хадсон.
Шаг, второй, третий.
— Я тебе шею сверну, старая кляча! Мы знаем точно, что Бенни живет в этом доме!..
Я спустился еще на одну ступеньку и осторожно заглянул вниз.
На нижней лестничной клетке, здоровенный приземистый громила в помятом сером пальто, держал за горло миссис Хадсон и прижимал ее к стене.
Браунинг сухо щелкнул, с головы бандита слетела шляпа, а сам он начал медленно оседать на пол.
Домоправительница тихонечко пискнула от неожиданности.
Я показался и прижал палец к губам.
Мисс Хадсон быстро кивнула и отпрянула в сторону.
Держа на прицеле коридор, я медленно спустился по лестнице и неожиданно услышал тихое, сиплое и прерывистое скуление за дверью.
Быстро распахнул ее и ошарашенно уставился на Морану.
Мисс Маклафлин, с искаженным жуткой гримасой лицом, сидя на лежащем гангстере, быстро и ритмично втыкала ему под лопатку длинный, тонкий стилет. Бандит судорожно сучил ногами и тихо повизгивал.
Клянусь, я чуть не пристрелил ирландку, настолько страшным выглядело ее лицо. Даже показалось, что она сейчас кинется на меня.
Но, уже через мгновение, Морана вскочила, виновато пожала плечиками и смущенно улыбнулась.
— Я видела, как они заходили сюда и решила подстраховать вас, Бенджамин. Там был еще один. Но, думаю, вы сами с ним разобрались. Они приехали на машине… — ирландка показала рукой в сторону улицы.
Я молча кивнул и вернулся на лестничную клетку.
— Миссис Хадсон, вы в порядке?
Старушка поморщилась, потирая шею и спокойно ответила:
— Спасибо, мистер Белофф, я в полном порядке. Эти грязные итальяшки искали вас. Утром тоже приходили, но другие, я говорила вашей помощнице. Что делать дальше? Кровь я вытру, а трупы? Может вытащить их во внутренний двор и бросить? А потом я позвоню в полицию.
Я в который раз удивился невозмутимости свой домоправительницы. Просто железная женщина.
— Спасибо, миссис Хадсон. Так и сделаем. После того как вызовите полицию, на пару недель съездите за город, проведайте внуков. Я постараюсь за это время все урегулировать.
— Храни вас Господь… — старушка приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку. — Берегите себя, Бенджамин.
— Все будет хорошо… — я приобнял женщину.
— Надеюсь, — фыркнула домоправительница. — Иначе кто мне будет платить такую зарплату.
Трупы громил мы с Мораной вытащили во внутренний дворик, никаких неожиданностей не произошло, с этой стороны в стенах окон не было. Документов при гостях не оказалось, но сомнений в том, что это люди Капоне у меня не было.
Кинжал ирландки сунули в руку одного из трупов, у второго в кармане нашелся пистолет такого же калибра как у меня, так что оставался неплохой шанс на то, что полицейское следствие хотя бы ненадолго может свернуть на ложную тропку. Впрочем, копы в Чикаго никогда не утруждались тщательным расследованием внутренних бандитских разборок.
— У нас появилась машина? — Морана лукаво улыбнулась. Похоже, никаких угрызений совести она не испытывала.
— У нас есть много машин… — буркнул я. — За мной…
Дальше последовал часовой пеший марш-бросок, завершившийся возле неприметного гаража на Кинзи-стрит.
— Ух ты!!! — Мора сложила ладони в молитвенном жесте. — Мы поедем на этой красавице!!!
— Нет… — я взял ее под локоть и оттащил от огромного лакированного «Дюзенберга» к маленькому пикапчику «Форд». — В машину, живо.
— За руль? — с надеждой пискнула Морана. — Я примерно представляю, как водить машину…
— Еще слово и поедешь в кузове…
— Ну и не надо, — ирландка обиженно надула губы.
Я быстро привел Фордик в рабочее состояние, выгнал машину из гаража, запер ворота и неспешно покатил по улочке.
Ирландка все еще дулась, пришлось разряжать обстановку, все-таки она отлично сработала и уберегла меня от лишних осложнений.
— Вы замечательно управились, Мора.
— Правда? — ирландка счастливо улыбнулась. — Я думала, что у меня не получится. Очень боялась, на самом деле…
— Приходилось убивать раньше?
— Никогда, правда… — девушка быстро замотала головой. — Я знала, что такое когда-нибудь случится, даже готовилась, настраивала себя, но все-равно, очень волновалась.
— Знала, что такое случится? — я покосился на ирландку. — Откуда и зачем вам… словом, откуда у вас стилет и остальные… штучки…
— Вам ответить честно или соврать? — Морана смущенно потупилась.
— А вы сами как думаете?
— Уф… — девушка тяжко вздохнула. — Хорошо, отвечу честно, но только не смейтесь.
— Обещаю.
— Я очень испорченный человек, — решительно сказала ирландка. — Очень, очень, испорченный. Я пыталась бороться с собой, но у меня ничего не получалось. Меня привлекает все порочное… Мне нравится совершать предрассудительным вещи. Когда я перестаю себя сдерживать, тогда чувствую себя настоящей. Хотя притворяться мне тоже очень нравится. Мама говорила, что я дрянная испорченная девчонка. И мое место либо в тюрьме, либо на панели. Но она все равно очень любила меня.
— А мне мои мамочки всегда говорили, что я мерзавец, точь-в-точь как папаша… — с улыбкой заметил я. — И тоже очень любили.
— Вы о мисс Меллори и мисс Морган? — ирландка с восхищением уставилась на меня. — О знаменитых спутницах Дока Вайта?
— Угу.
— А кто из них… ну… ваша настоящая мать?
— Бель Морган.
— Ух ты!!! А она была, как пишут, хозяйкой…
— Да, сначала у нее был бордель.
— Ух ты!!! — Морана даже подпрыгнула на сиденье. — Всегда мечтала иметь свой бордель! Такой помпезный, с обстановкой в стиле барокко! Со шлюхами разных национальностей. Черными, красными, желтыми, косоглазыми! И с мужчинами проститутками!
Я невольно опять покосился на ирландку.
Она снова смутилась и обиженно пискнула.
— Я же говорила, что я испорченная? Но только в мыслях. На самом деле мои мысли о борделе воплощаются только в чтении книг и рассматривании картинок. Стоп! — она вдруг прижала ладони к щекам и мгновенно покраснела. — Вы же… Господи… вы же видели мою библиотеку!!!
— Видел, — с улыбкой подтвердил я. — И не нахожу в ней ничего предрассудительного.
— Правда? Вы не обманываете? Я только смотрю и немного… нет, больше ничего! Просто смотрю! Господи, какая же я дурочка!!!
— Вы не дурочка, — с нажимом бросил я. — А теперь успокойтесь. Мы подъезжаем. Черт!!!
Ругнувшись, я стиснул зубы от злости.
Дорога была перекрыта, возле входа в офис стояло несколько полицейских машин, а на припорошенной снегом тротуаре, в лужах крови лежало несколько трупов. Одного из мертвых я опознал по светлым волнистым волосам — это был Адам Чандлер, охранник Уайта Моргана.
— Стоять, куда прешь! — на дорогу выбежал, размахивая руками один их копов. — Стоять…
— Конечно, конечно… — я затормозил и, высунувшись в окно, поинтересовался у полицейского. — Что случилось, детектив?
— Расстреляли людей Бенни Вайта… — нервно бросил коп. — Подъехали на двух машинах и расстреляли. Парочку макаронников тоже в ответ пришили, но из этих никто не выжил. Все, разворачивайся. Живо!!! Только теперь в объзд…

Глава 7

«Хреново кривить душой перед самим собой, натуру не изменишь, начнешь пробовать, рискуешь превратиться в лицемерную проститутку…» 
Бенджамин Вайт младший.

— Кто погиб из людей Бенни Вайта?
— Ты что, глухой? — заорал полицейский. — Все умерли! Пошел вон отсюда. Хочешь, чтобы фары разбил? — коп саданул палкой по дверце. — Уезжай…
Я чертыхнулся, отъехал на квартал, прижался к обочине и со злостью стукнул кулаком по рулю.
Сука! Мало того, что макаронники убили моего близкого товарища, так теперь со смертью Уайта у меня оборвались все концы. Нет, конечно, в какой-то мере я дублировал горизонтальные и вертикальные связи в бизнесе, но именно Морган играл роль главного координатора. Финансовые потоки, юридическое сопровождение, работа с подразделениями и с крышей в верхах! Блядь, словно руку отрубили! Теперь придется все делать самому, а это гораздо дольше и опасней…
Морана сидела тихонечко как мышка, но отчего-то вдруг сильно побледнела и уж вовсе неожиданно начала отчетливо постукивать зубами, как будто сильно замерзла.
— Что с вами?
— Н-не з-знаю… — ирландка вымученно улыбнулась. — Очень неожиданно началось. Такое впечатление, что у меня… у меня сердце замерзло и сильный тремор… — она показала руку с подрагивающими пальцами…
— Пейте, станет легче… — я сунул ей карманную серебряную фляжку, которую прихватил дома. — Скоро станет легче. Так бывает, после первого убийства.
— С-спасибо! — пискнула Морана и постукивая зубами об горлышко начала вливать в себя виски.
Я зло стиснул зубы и снова задумался.
Как бы поступил в этом случае отец?
Да все просто, он бы резал макаронников до тех самых пор, пока они бы не закончились. Или пока его самого бы не пришили. Такого второго кровожадного ублюдка как он на Диком Западе просто не было.
А я? Как уже говорил, я почти точная копия отца. Во всем, от внешности до характера. Почему, почти? Потому что сильно тяготился сходством и всегда старался подчеркнуть свою индивидуальность. Старался быть мягче, умней, хитрей и менее категоричней. Искусственно натягивал на себя другую маску…
«Хватит сиськи мять, щенок! — мозги вдруг прострелил чужой голос. — Пойди и порви задницу сицилийским говнюкам!»
Я даже дернулся от неожиданности.
По спине пробежали ледяные мурашки.
Потому что этот голос: с наглой ленцой растягивающий слова, хрипловатый, гнусный и мерзкий — был голосом моего отца.
«Шевели батонами, убогий! — не унимался «Док» Вайт в моей голове. — Кровь за кровь, глаз за глаз, жопа за жопу! Не поимеешь ты — поимеют тебя! Сколько тебя учить, сопляк! Один остался — не беда! Забыл кто ты такой? Хватит прикидываться паинькой. Тьфу ты… наградил Боженька потомком, ты еще губы накрась и брови выщипи…»
— Дай сюда! — я протянул руку к ирландке.
— Закончилось… — Мора тряхнула фляжкой и виновато пожала плечами. — Но мне помогло…
— Сука!.. — с чувством выругался я, достал из ящика под сиденьем бутылку самогона и одним движением вырвал из нее пробку.
По пищеводу прокатилась огненная волна, мозги сразу пришли в порядок.
«Красавчик… — хмыкнул Бенджамин «Док» Вайт в голове. — А теперь за дело!..»
— Дайте и мне… — Морана отобрала у меня бутылку, глотнула, состроила несколько гримас, передернула плечиками и радостно осклабилась. — Теперь я точно в порядке! Ну что, поедем убивать итальяшек?
Я еще раз ругнулся про себя. Отец прав, хреново кривить душой перед самим собой, натуру не изменишь, начнешь пробовать, рискуешь превратиться в лицемерную проститутку. Но как батя забрался ко мне в голову? Или я начал сходить с ума? Ладно, хрен с ним, теперь надо срочно сорвать злость на итальяшках, иначе у меня мозги закипят.
Так… что у нас есть из точек Капоне поблизости? Фулертон-стрит… Точно, склад готовой продукции на Фулертон-Стрит. Хотя нет, днем туда лучше не соваться. А если грохнуть склад оружия в гараже Моретти? Вполне пойдет, надо же с чего-то начинать. А дальше посмотрим…
— Стрелять умеете?
Мора быстро кивнула.
— Умею, хорошо умею. Но по людям еще не стреляла.
— Это дело поправимое. Оружие с собой есть?
— Угу! — ирландка достала из карманов своего бурнуса сразу два никелированных револьверчика.
— Веблей номер 2 под.450 калибр? Пойдет… — я завел мотор пикапа. — Сейчас кое куда съездим, а потом возьмемся за дело.
Рыкнул мотор, я выкрутил руль и погнал машину назад.
Через час мы вернулись в гараж, где я забирал пикапчик.
— Дальше поедем на «Дюзенбарге»? — обрадовалась ирландка.
— На карете… — буркнул я и начал по очереди сдвигать сложенные в углу бочки. Вскоре показался квадратный люк в полу.
Клацнул замок. Желтый свет керосиновой лампы осветил заполненные оружием стеллажи на стенах и штабеля крашеных в защитный цвет армейских ящиков.
— Святой Колумбан!!! — восторженно ахнула Морана. — Какая красота! Это все ваше?
— Нет, Деда Мороза… — буркнул я, беря с ящика объемистую брезентовую сумку.
— Какой-то святой? — деловито поинтересовалась ирландка.
— Угу, русский… — я взял с ящика объемистую брезентовую сумку.
— А можно я этот возьму! — Морана поднатужилась и сдернула со стеллажа ручной пулемет Браунинга. — Ух, какой он… у меня даже мурашки по коже побежали! Люблю большие… в общем, все большое люблю!
— Сильно тяжелый для вас, пока оставьте. Попробуйте вот этот… — я подал ей пистолет-пулемет Томпсона.
А сам начал складывать в сумку ручные гранаты. Честно говоря, довольно скверные, армейские Mk II, но лучших в Америке сейчас нет.
Как там говориться? Хочешь мира, готовься к войне? Так я уже готов. Хвала продажным армейским интендантам.
Томпсон пришлось забирать у Мораны почти силой. Набрав боеприпасов и оружия, я сгрузил все в пикап, загнал ирландку в машину и выехал на улицу.
По пути подробно инструктировал Морану.
До места добрались без приключений, я остановил машину и снова подал бутылку ирландке.
— Прополощите рот и плесните на себя. Надо чтобы от вас сильно несло алкоголем.
— Может хватит «выкать»? — фыркнула Мора, обильно поливая себя водкой. — Тебе не кажется, что совместное убийство сближает?
Я ненадолго задумался и кивнул.
— Идет. Готова? Вперед…
Гараж Моретти находился на границе с промзоной. Небо затянули свинцовые тучи, моросил противный мелкий дождь. Изредка, разбрызгивая жидкую грязь, по улице проезжали грузовики, прохожие мелькали и того реже.
Мы выбрались из машины, проскочили по замусоренному переулку и вышли на соседнюю улицу.
Я выглянул из-за угла и кивнул ирландке.
Морана зловеще ухмыльнулась, быстро пошла вдоль облезлого кирпичного забора, остановилась возле крашеных шаровой краской железных ворот, пнула их ногой и, пьяненько покачиваясь, загорланила.
— Эй. Винченцо, открывай, мать твою, я знаю, ты здесь прячешься. Открывай, сын ослицы!
— Пошла вон, шлюха! — почти сразу же гаркнули из-за ворот.
— Мерзкий ты говнюк!!! — взвыла Морана. — Заделал мне ублюдка и в кусты? Не выйдет! Открывай, скотина!!!
Я улыбнулся, подпрыгнул, уцепился руками за край забора и подтянулся.
Маленький дворик возле ангара был весь захламлен остовами машин, железными бочками и рухлядью. В воздухе стоял тяжелый запах бензина, ржавого железа и застарелой мочи.
С внутренней стороны ворот стоял невысокий толстячок в матросском бушлате, кепке и с дробовиком в руках.
— Я заявлю на тебя в полицию, мерзавец!!! — продолжала орать ирландка. — Пусть возьмут тебя за задницу! Открывай, говнюк!
Я быстро перепрыгнул через забор и спрятался за бочками.
— Кто тут орет, Пьетро? — из ангара высунулся еще один итальянец.
— Да какая-то шлюха, ищет Винченцо, который ее обрюхатил, — объяснил охранник. — Может Большой Винченцо? Так его здесь нет сейчас.
— Так тащи ее сюда! — хохотнул гангстер. — Заодно развлечемся. Давай, заводи сюда, а я парней предупрежу…
Он убрался обратно в ангар, а второй принялся отодвигать запоры на воротах.
— Прошу, сеньора, прошу. Сейчас мы вам отдадим этого стервеца Винченцо…
Я высунулся из-за бочки и аккуратно прицелился в подбритый висок.
Сухой хлопок, мафиози повалился боком на землю.
Морана проскользнула внутрь и сразу закрыла ворота.
— Стой здесь… — я подбежал к ангару, вытащил из кармана гранату и выдернул чеку.
Раздалось громкое шипение, скрипнули петли на двери, в щель улетел овальный ребристый шарик.
— Что это за хрень, Пьетро? — заорали внутри ангара. — Дошутишься, сын осла! Я тебе сейчас в голову бочкой кину…
Я прижался к стене.
— Тащи сюда свою задницу, дуралей! И шлюху тащи! — продолжали горланить итальянцы.
А потом вдруг кто-то ахнул:
— Матерь Божья, да это…
С последним его словом бабахнул негромкий взрыв. Двери в ангар с грохотом распахнулась, из проема выплеснулась, струя чадного вонючего дыма. А вслед за ней понесся истошный длинный визг.
Внутрь отправилась еще одна граната.
Но на этот раз, бабахнуло еще сильней, из всех щелей гаража потянулись языки пламени, а из двери вылетел с истошным воем живой факел.
Морана вытянула руку, стукнул резкий выстрел, горящий макаронник сунулся мордой в землю и застыл.
— Уходим… — я подхватил ирландку под руку и потащил на улицу.
Едва мы нырнули в переулок, как над гаражом взметнулся огромный огненный гриб.
— Как красиво!!! — восторженно протянула Морана.
— Будет еще красивей… — пообещал я.
— Скоро? — ирландка требовательно на меня посмотрела.
— Скоро.
— С вами весело, доктор Белофф… — девушка присела в шутливом книксене и неожиданно потребовала: — Хочу пить и танцевать!
Я ненадолго задумался и кивнул.
— А поехали…
Мне и самому захотелось отвлечься. Щемящая злоба отступила. Но только ненамного. Слишком мало отправилось на тот свет итальяшек. Планы на сегодня больше не строил, решил отпустить все на самотек.
Итак, развлечения в Чикаго в эпоху сухого закона. Ассортимент широчайший. Можно чинно сходить в театр, можно в цирк, хочешь в бордель — пожалуйста, а если есть желание просто набухаться — тоже добро пожаловать. Аборигены поговаривают, что питейных заведений после введения гребаной поправки даже стало больше. На любой вкус, от дорогущих богемных рестораций до простых бухаловок для рабочего люда. Запрещай — не запрещай, желание пить в народе неистребимо, а если есть спрос предложение всегда последует. Правда все питейные заведения сейчас маскируются под какие-нибудь невинные клубы и даже общества трезвости, но найти их не особо трудно.
И куда мы сегодня пойдем? В обличье недотепы доктора во мне никто не узнает Бенни Вайта, так что можно сунуться хоть на итальянские территории. Впрочем, в любом случае, явно рисковать не стоит, а значит, надо выбрать какое-нибудь нейтральное заведение. Так, что у нас есть сравнительно недалеко? Green Door — это ирландский бар, там часто бывают шишки из ирландских банд, а значит туда нехрен лезть, неровен час нагрянут макаронники и положат всех. Club Lucky — та же история, только наоборот — в нем правят итальяшки и могут нагрянуть падди.
А посему… мы пойдем в Margarite, то есть в пивнушку «Маргарита»! Дешево и сердито, пиво неплохое, публика не очень приличная, тарелки чистые, стейки толстые. Да еще джаз лабают. И старый дядюшка Джо со своим банджо пошлые ковбойские песенки наяривает. И главное — бухло можно приносить с собой.
Сказано — сделано. Машину мы отогнали обратно, затем проехались на трамвае и после недолгой пешей прогулки добрались к облезлому зданию с кривой вывеской «Сигарный клуб».
Здоровенный, квадратный верзила на входе окинул нас наглым взглядом и лениво буркнул:
— Клуб трезвости через улицу.
— Глаза открой, я пила скотч, когда ты еще ссался в колыбельке! — задиристо прошипела Морана.
— Гы-гы… — охранник весело осклабился, показывая желтые крупные зубы. — А задорная у тебя телка очкарик. Проходите, сегодня свежую партию пива привезли…
Мы спустились по темной зассаной лестнице.
Снизу слышались приглушенные визги и хохот.
На нижней площадке еще один громила несколько секунд пялился на нас, после чего удовлетворенно кивнул и взялся за ручку обитой металлическими листами двери.
Ирландка крепко сжала мне ладонь и тихо прошептала.
— Ты не пожалеешь, что взял меня с собой…
В нос ударил душный смрад кислого пива, прогорклого жира и сигаретного чада, уши резанул надрывный вой саксофона.
Под облезлым потолком витали сизые клубы, на небольшой эстраде тройка негров в свободных полосатых костюмах, весело бренчали на контрабасах, а миниатюрная чернокожая с толстыми ляжками обтянутыми блестящим платьем, приплясывала с саксофоном наперевес.
Пивнушка была заполнена чуть больше чем наполовину, публика только подтягивалась, но уже присутствующие вовсю веселились.
Я быстро оглянулся и потащил ирландку к свободному столику в дальнем углу.
Здоровенная рыжая тетка в засаленном фартуке смахнула мусор со столешницы и прогудела:
— Есть пиво, пиво и пиво. Только темное. Платить вперед
— Есть хочу… — пискнула Морана, восторженно обводя взглядом зал. — И пить хочу!
— Две пинты темного и два стейка с картошкой! — скомандовал я, доставая из-под пальто бутыль с самогоном.
Официантка что-то буркнула невразумительное, достала из кармана фартука и брякнула на стол два стаканчика, после чего свалила.
Ирландка дождалась пока я разолью водку, схватила стаканчик и вздернула его вверх.
— За тебя Бенни! Лучшего со мной еще не случалось.
Выпили.
Потом опять выпили и еще раз выпили.
Потом принесли пиво и громадные тарелки с мясом и картошкой.
— Я понимаю, что выпивка не лечит… — вещала Морана, вливая в себя пиво. — Но и молоко ведь тоже?
Несмотря на то, что выпила она порядочно, каким-то загадочным образом ирландка не пьянела. Разве что язык у нее стал слегка заплетаться.
А я просто наслаждался ее обществом. Черт побери, у меня было много баб, но такой…
Короче, Мора пришлась ко мне, как сшитый по мерке костюм от лучшего портного.
Очень скоро в заведение набилось народа под завязку. Ниггеры из джаз-банда свалили, а их место занял худющий старикан в ковбойском прикиде с банджо в руках.
— Оа-оа-!!! — народ зашелся в экстазе. — Давай, Джо, сбацай нам! Танцы, танцы, танцы!!!
Старикан уселся на колченогом стуле, смачно растер самокрутку сапогом и низким хриплым голосом поинтересовался у зала.
— Ну, с чего начнем, говнюки?
И не дождавшись ответа, выдал первый аккорд и запел.
— Далека дорога твоя, далека дика и пустынна…
Посетители снова взревели и начали сдвигать столики.
— Мисс… — я неспешна встал и протянул ирландке руку. — Позвольте пригласить вас на танец.
— Как я могу отказать такому кавалеру… — Морана присела в кокетливом книксене.
И тут, совершенно неожиданно, к нашему столику подскочил какой-то хлыщ в клетчатом костюме и здоровенной кепке.
Он с налета схватил ирландку за руку и потащил на импровизированный танцпол.
А точнее, попытался потащить, потому что действие закончилось почти не начавшись.
Блеснул кастет и щеголь, зажимая разбитую морду руками рухнул на заплеванный пол.
— Ах ты сука!!! — взревели дружки парня и ринулись к нам.
Первого я встретил прямым в челюсть, второго бросил через бедро. Мора с пронзительным визгом добивала ногами клетчатого.
Но разгуляться нам не дали. Бабахнул выстрел, в зал влетели вышибалы и уже через пару минут, нас с ирландкой вышибли на улицу.
Тот самый охранник подмигнул Моране и с грохотом захлопнул дверь.
— Я тебе нос откушу!!! — взвизгнула ирландка и яростно хлопнула рукой по грязи.
Я хмыкнул, встал, помог встать девушке, обнял ее и закружился с ней в танце прямо на тротуаре.
— Бен! — всхлипнула Мора. — Бенни, я люблю тебя…
— Я тебя…
Но не договорил, потому что возле нас затормозил красный Паккард, из которого вывалились три мужика в дорогих костюмах.
И эти мужики разговаривали по-итальянски.
И одного из них, я опознал как Джузеппе Нероне по прозвищу «Кавалер», близкого подручного Аль-Капоне.
Все случилось само по себе.
Дважды треснул Браунинг, потом бабахнули револьверы Мораны.
Вышибала рыбкой нырнул за мусорные баки, а на мокром снегу в лужах крови распластались мертвые тела.
— Я за руль! — азартно выкрикнула ирландка.
Едва я успел захлопнуть дверь, как машина с ревом рванула с места.
Я перевел взгляд вперед и с ужасом увидел приближающийся фонарный столб…

Глава 8

«А люди? Никогда не ждал от них ничего хорошего и даже не собираюсь…» 
Бенджамин Вайт младший.
Каким чудом мы увернулись от фонарного столба, я так и не понял.
Взвизгнули тормоза, Паккард вильнул, накренился и с ревом помчался вперед.
— Бам-м!!! — позади нас взметнулся столб воды из сбитой пожарной колонки. — Бабах!!! — во все стороны полетели куски фанерной будочки.
Машина вихлялась по улице словно пьяная, а ирландка заливисто хохотала, пронзительно визжа, когда таранила очередное препятствие.
— Это просто волшебно!!! А-а-а!!! Я всегда знала, что умею водить!!! Дай мне водки!
— Блядь… — я с трудом сдерживал в себе желание выкинуть ее нахрен из машины.
Но не вмешивался, потому что помимо злости, сам тайком любовался ирландкой. Не силен в мифологии, но сейчас она была похожа на ирландскую богиню войны. Или смерти…
Впрочем, через несколько минут бешеной езды Морана слегка поостыла, и поездка продолжилась в менее сумасшедшем режиме.
Но как очень скоро выяснилось, расслабляться было рано, когда мы уже добрались в наш район, девушка не справилась с управлением и на повороте врезалась в очередной столб.
Удар вышел несильный, но несчастный «Паккард» полностью утратил способность к передвижению.
— Упс… — пискнула Мора, а потом опять расхохоталась.
— Уходим… — я выбил ногой дверцу, вылез, а потом вытащил ирландку. — Быстро!
— Подожди!!! — она сунулась на заднее сиденье и выдернула оттуда увесистый саквояж и заплясала на улице, держа его словно партнера и сама себе аккомпанируя. — Трампам-пам, трам-трам…
— Бешеная… — с восхищением пробормотал я, потом сунул в горловину бака свой шарф и поджог его.
За углом пронзительно засвистели полицейские свистки и пришлось срочным порядком сваливать.
За спиной гулко бабахнуло, по стенам домов пробежали веселые сполохи.
К счастью, домой добрались без приключений, правда приходилось вытаскивать Морану из каждой лужи, ирландка лезла в них словно расшалившийся ребенок.
Наконец, щелкнул замок.
Мора дрыгая ногами сбросила боты, скинула пальто, обернулась ко мне и с очень серьезным выражением на лице поинтересовалась:
— Когда вы, наконец, уже трахните меня, доктор Белофф?
После чего впилась в губы страстным поцелуем.
Что было потом?
Собственно, что должно было случится — случилось. В ванной, на кухне и перед камином. И случалось почти до утра.
То было похоже на сумасшествие и одновременно прекрасно.
Проснулся я от странного хрюканья и жаркого дыхания в ухо.
Повернулся на бок, открыл глаза и уставился на черный влажный нос в окружении пегих кудряшек. Мусичка блаженно спал, закинув на меня ноги и, судя по выражению на морде, чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
— Нахрен пошел, засранец… — я обеими руками обхватил волкодава и, с трудом перекинув через себя, сбросил на пол.
Мусий обиженно пукнул и поплелся к себе на подстилку перед камином.
Я сел и повел взглядом по комнате. Мора обнаружилась на кресле. Закутавшись в плед, ирландка, курила, глубокомысленно уставившись в стену.
Увидев, что я проснулся, она с задумчивым удивлением тихо сказала:
— Мама меня учила, когда тебя в первый раз трахнут, надо обязательно поплакать, чтобы удовлетворить самолюбие самца, но мне почему-то совсем не хочется. Впрочем, наверное, я смогу выдавить из себя пару слезинок. Попробовать?
Я молча улыбнулся.
— Не надо? — обрадовалась ирландка. — Бенни!!! Мне хочется смеяться, а не плакать…
Она сорвалась с места и повалила меня на постель.
— Я так люблю тебя, так люблю… — она неожиданно заревела и спряталась мне под руку. — А ты… ты меня любишь?
— Нет, я не знаю, как это. Но ты мне нравишься.
— Мерзавец… — всхлипнула девушка.
— Хватит выть, — я погладил ее по плечу.
— Грубиян, — возмутилась Морана, размазывая слезы по щекам.
— Какой есть…
— И таким я тебя люблю! — торжественно заявила девушка. — И сейчас я буду тебя кормить. Хотя… — она состроила гримасску. — У меня там все болит. И там, и там. Не подозревала, что ты такой извращенец. Совратил бедную девушку. Хотя… я не была в буквальном смысле девушкой.
— Это как?
— Вот так! — задиристо воскликнула Мора. — Я сама себя лишила девственности! Чтобы понять, как это и не отдавать право какому-нибудь самодовольному самцу.
Я молча пожал плечами. Меня пока все устраивает, а если перестанет, самоличное лишение девственности, не будет иметь к этому никакого отношения.
К счастью, Морана очень быстро завязала с разговорами и убралась готовить завтрак.
После еды, она сбегала за газетами и наладилась чистить оружия, а я занялся прессой.
Как и ожидалось, первые страницы были посвящены вчерашним криминальным событиям в городе. Расстрелу у моего офиса, пожару в гараже, в результате которого погибли шесть сицилийцев и убийству Джованни Нероне с товарищами.
Честно говоря, в глубине души я надеялся, что Уайт Морган остался в живых, но гребаные газеты не оставили на это шансов — он был упомянут в числе погибших. Таким образом, я остался в городе практически без союзников и без поддержки. Но только без явных союзников, с неявными все еще было гораздо лучше, то есть, при благоприятном стечении обстоятельств оставался неплохой шанс привлечь кое-кого на свою сторону.
Убийства макаронников очень ожидаемо пресса сваливала на ирландские банды, что было как нельзя мне на руку, вот только, в газетах опубликовали довольно подробное описание убийц, то бишь, меня с Мораной.
Закончив с прессой, я присоединился к Море, умело и тщательно занимавшейся своими револьверами.
— Что будем делать дальше? — как бы невзначай поинтересовалась ирландка. — И я не о постели, Бенни. Тут я пас как минимум до завтра. Наведаемся еще разок к макаронникам?
Я ненадолго задумался. Вчера я взял с собой Мору не только для того, чтобы облегчить себе работу, но и для того, чтобы проверить ее, так сказать, дать раскрыться. Результатом остался доволен, несмотря на некую бесшабашность девчонки. Так что теперь Морана как напарница не вызвала никакого отторжения.
Дело в том, что такие комариные укусы как вчера, годятся разве что для морального удовлетворения. Для того, чтобы нанести ощутимый урон макаронникам, надо вести настоящую планомерную войну с тщательно продуманной стратегией и тактикой.
Размышления воплотились в ответе.
— Наведаться можно, но лихие наскоки принесут нам дивиденды только в очень короткой перспективе.
Ирландка отложила собранный револьвер и внимательно на меня посмотрела.
— Почему?
— Все довольно просто. Нам повезло, потому что итальяшки не ожидали нападения, а теперь они будут готовы, и мы рискуем нарваться. Во-вторых, два, три, пусть даже четыре десятка дохлых макаронников слишком малый урон для Капоне. Уже через пару недель сюда приедет сотня головорезов из Италии. Это как бить мух над кучей дерьма — их меньше не станет.
— А если выбивать ключевые фигуры?
— Крупные фигуры — очень трудно убирать. Мелкие капо — та же история, как с пешками, их заменят без потери эффективности очень быстро. У русских есть пословица: святое место пусто не бывает.
— Свято место, — быстро поправила меня на русском языке Мора. — Правильней будет говорить: свято место не бывает.
От неожиданности я даже выронил шомпол. Удивляться было чему — ирландка говорила на русском как бы не лучше меня.
Морана поняла, что ляпнула лишнего и быстро затараторила, но уже на английском.
— У меня была подружка — беженка из России, она меня научила русскому языку. К тому же, в Англии, я общалась с русскими дворянами из высшего света. И сама начала изучать язык. Он мне очень нравится! Толстой, Достоевский, Чехов, Дивов, Лукьяненко — замечательные русские писатели. А еще есть Башибузук…
Я все молчал, не отводя от нее взгляда.
Ирландка еще больше смутилась.
— Кто такой этот, Бадабушдук, или как там его? — спокойно поинтересовался я. — Я не знаю такого русского писателя. Что он написал?
— Башибузук. Это псевдоним. Ну… — Мора покраснела. — Он не такой известный…
— Что, написал, спрашиваю!.. — с нажимом процедил я. — Отвечать на русском. Ну!
— «Страна Арманьяк», — тихо пискнула Морана. — И «Оранжевую страну». Это жанр фантастики…
— Фантастики, говоришь?
Из глаз ирландки брызнули слезы, она отвернулась от меня и тихо попросила.
— Хватит, пожалуйста. Я потом все сама расскажу. Дай мне время.
Я начал потихоньку догадываться. Какой писатель нынешнего времени в здравом уме выберет себе такой псевдоним? Только в будущем, где, со слов отца, творится и не такая хрень.
— В каком году закончилась Вторая Мировая Война?
Теперь уже Мора вытаращила на меня глаза и ошарашенно прошептала
— В тысяча девятьсот сорок пятом. Так ты… ты тоже?
— Нет… — я мотнул головой. — Я сын. Сын попаданца.
— «Док» Вайт? — Морана ахнула. — Теперь понятно с пенициллином и остальным…
— Да. Рассказывай. Не переживай, ты меня ничем не удивишь.
— Я расслабилась… — ирландка досадливо поморщилась. — Ты виноват! Вчерашний день и ночь… выбили меня из себя. Так бы ты меня никогда не расколол. Это же надо было так лопухнуться…
— Говорю, не переживай. Твое прошлое умрет со мной. Из какого ты года?
— Из две тысячи двадцать пятого…
— Чего? Отец попал из две тысячи двадцать первого…
— Того… — Мора передразнила меня. — Да, две тысячи двадцать пятый год. Я жила в Крыму. С детства инвалид — колясочник. Даже при той медицине мне никто ничем не мог помочь. В возрасте двенадцати лет я умерла и воплотилась в начале двадцатого, в теле десятилетней Мораны Маклафлин, которая тоже вроде как умерла, упав с лошади на прогулки. К счастью, часть ее знаний осталась при мне, так что получилось вжиться в образ. Не без приключений, но получилось. Теперь понимаешь, от чего я привыкла всегда маскироваться? И отчего радуюсь жизни?
— Понимаю. И как там в будущем? Марс освоили?
Мора невесело хмыкнула.
— Ага, освоили. Если хочешь спросить, чем тебе может помочь девушка из будущего, отвечу сразу — тем, что ты уже видел и знаешь. Разве что, я всегда историей увлекалась и знаю ее очень хорошо.
Я про себя чертыхнулся — именно это я и хотел спросить. Впрочем, дурной вопрос, ее закинуло в прошлое совсем ребенком, что она может уметь? Только то, чему научилась в начале двадцатого века. История? Ну посмотрим, может и пригодится. Батя принципиально не хотел ничего менять в историческом процессе, а у меня таких моральных принципов нет. А пока хотя бы русский свой подтяну.
Мы завалились в постель, еще немного поговорили и больше не возвращались к теме будущего.
Ну что могу сказать. Со слов отца и Мораны в будущем все плохо. Нет, цивилизация движется вперед, но сами люди… люди превращаются в нечто странное, лицемерное, беззубое и бесполое. Не все, конечно, но тенденция устойчивая. Хотя… в прошлое как раз забрасывает отмороженных на всю голову. Взять того же батю. И Морана не исключение. Хотя с ней все понятно, девчонка начало своей жизни провела в инвалидной коляске, а когда перевоплотилась, начала отрываться за все упущенное. А с другой стороны, без определенного склада характера, тут тоже не обошлось.
Ну да ладно, мне до того будущего все равно не дожить, а посему глубоко плевать как там случится. А люди? Никогда не ждал от них ничего хорошего и даже не собираюсь.
А потом мы вернулись к вопросу, что делать.
— Можно просто подождать пока доберутся подкрепления из Монтаны, а можно все это время провести с пользой для дела. Но нужна правильная стратегия. Лихие наезды, как уже говорил, для макаронников, как комариные укусы. А если попробовать…
— Что?
— Смотри… — я взял из шкатулки сигару. — Итальяшки и падди воюют, но без особого пыла — просто выбивают друг у друга живую силу. Можно подстегнуть их.
— И как? — русская ирландка подперла щеку ладошкой.
— Спровоцировать. Убрать несколько важных фигур с одной и другой стороны. Аль-Капоне нам пока не достать. Но можно начать… — я задумался, — с Торрио. Его не добили, и он пока в больнице. На такой вызов макаронники не смогут не ответить. А со стороны ирландцев. Хотя бы Багси Морана. И постоянно подливать таким образом масла в огонь.
— И они перебьют друг друга без нашего участия! — улыбнулась Морана и чмокнула меня в щеку. — Ты просто гений, Бенни.
— Угу. Непризнанный.
— Так что? Идем убивать Торрио? У меня есть костюм медсестры. Да ты и сам знаешь.
— Для начала мы завтра пойдем в гости. Вернее, я пойду в гости…
— А я? — Мора обиженно насупилась.
— Ты вместе с Мусичкой будешь ждать меня в машине.
— А если… — ирландка нахмурилась, но заглянув мне в глаза, сразу же подняла руки в притворном жесте. — Все-все, молчу мой господин.
— Мне нравится, называй меня всегда так.
— Что-о-о? — девушка нахмурилась.
— Я пошутил. Мне все равно как ты будешь меня называть. Не понравится — скажу. Идем, выгуляем Мусия, потом я позвоню, а совсем на вечер есть одна интересная идея.
Ребра у меня болели уже меньше и даже получилось получить удовольствие от прогулки. Потом мы пошли к старьевщику, откуда я сразу начал звонить подруге жены мэра, в надежде что Кэтрин находится в ее резиденции.
И не ошибся.
— Матерь божья… — ахнула женщина. — Но как? Писали же, что вы… что вас убили…
— Слухи о моей смерти слишком преувеличены, Кэтрин.
— Господи, где вы находитесь? — жена мэра явно разволновалась. — Надеюсь в безопасности?
— В безопасности… — я поморщился, уловив в голосе собеседницы фальшивые нотки. — Все наши договоренности в силе, не переживайте. Я хотел бы просить вас устроить мне встречу с вашим мужем завтра в любое удобное для него время. У меня есть несколько выгодных и интересных предложений для города, и к нему, в частности.
— С мужем? — переспросила Кэтрин и, сделав долгую паузу, ответила строгим голосом. — Боюсь, это невозможно, в свете последних событий. Только на послезавтрашнем благотворительном вечере, я же дала вам пригласительный билет. Там я точно смогу устроить вашу встречу.
Я ругнулся про себя. Идти на гребаный вечер — это сразу вскрыть себя с потрохами. А с другой стороны, без поддержки мэра мне придется трудновато. Черт… не люблю рисковать, а придется. Ладно, в конце концов можно сменить внешность, пойти на тусовку в обличье недотепы-доктора.
— Кэтрин, так получилось, что я утратил приглашение.
— Не беда, — быстро ответила женщина. — Заберете новое у охраны на входе. И не забудьте, приглашение парное, только со спутницей, такой регламент, мы подчеркиваем семейные ценности…
— Но у меня…
Но чертова Кэтрин уже бросила трубку.
Теперь я выругался уже в полный голос.
— Все получилось? — обеспокоенно поинтересовалась Мора, после того, как я вышел на улицу. — У тебя лицо, словно ты собираешься убивать. — Она хихикнула и добавила. — У тебя постоянно такое выражение на лице, но сейчас особенно.
— Получилось… — не очень приветливо буркнул я в ответ. — Ты танцевать любишь?
— Очень!!! — ирландка прижала сжатые кулачки к груди.
— Значит послезавтра пойдем на бал.
Морана послал мне воздушный поцелуй и подчеркнуто заботливо поинтересовалась:
— А сегодня? Сегодня мы кого-нибудь убьем?
Я задумался. Желание кого-нибудь убить присутствовало. И даже очень настоятельное.
— А ты как, лохматое чудовище? — я присел рядом с волкодавом.
— Гаф-ф! — Мусий согласно мотнул башкой.
— Вы друг друга понимаете! — умилилась девушка. — У вас ментальная связь.
— Угу, ментальная, — согласился я, хотя ни черта не понял. — За мной, прогуляемся к гаражу.
К машине мы добрались уже в полной темноте.
Я подозвал к себе волкодава и начал экипировать его в боевой доспех. Все как положено, налобник, нагрудник и накрупник, из стальных пластин внахлест, на кожаной основе. Мусий в нем выглядит жутковато, вылитый Баскервиль, но самому песелю, по какой-то странной причине, костюмчик очень нравится.
Ближайшей точкой итальянцев была букмекерская контора неподалеку от Маленькой Италии.
Накинув на Мусия поверх доспехов нарядное клетчатое собачье пальтишко, я загнал его в кузов и сел за руль. Морана, прихватив с собой Томпсон уселась рядом.
— Нахрена тебе он? — я покосился на пистолет-пулемет.
— Надо! — отрезала русская ирландка. — С ним я себя чувствую сухой и защищенной.
— Чего?
Мора рассмеялась.
— Это из рекламы прокладок на телевидении в будущем.
— Понавыдумывают всякой хрени…
Рыкнул мотор, и мы покатили мочить макаронников.
К сожалению, в контору опоздали, она уже закрылась.
Но возле нее оживленно переговаривались у машины несколько братков.
— Братик… — я присел возле Мусия. — Как насчет слегка развлечься?
Волкодав глухо зарычал, не спуская налитых кровью глаз с макаронников.
— Вот и хорошо, мой маленький… — я снял с него пальтишко и хлопнул по холке. — Фас!

Глава 9

«Как по мне, что первая задача попаданца — это как можно быстрее прикинуться ветошью, нигде не отсвечивать, держать всегда булки сжатыми и для начала постараться просто выжить…» 
Бенджамин «Док» Вайт

Итальянцы обратили внимание на Мусичку, только когда он добежал к ним почти вплотную.
Прыжок — мощное, закованное в латы тело сбивает на тротуар высокого и худого парня в пальто.
Морозный воздух пронзил отчаянный вопль, полный ужаса и боли.
Волкодав действовал так, как волки атакуют стаю карибу.
Прыжок — удар — щелкают челюсти, кроша кости и мясо — сразу новая жертва. Нет нужды сосредотачиваться на одном противнике — главное вывести его и строя.
Стуканул револьверный выстрел, но уже через несколько секунд все пятеро гангстеров корчились на окровавленных булыжниках тротуара.
Последнего Мусий рванул за горло и припал к земле, готовый к новой атаке.
— Идем… — я выскочил из переулка и, на ходу достав браунинг из кобуры, быстрым шагом пошел к итальянцам.
— Нет-нет!!! — совсем молодой парнишка закрыл голову локтем. — Молю, не надо!..
Сухой щелчок, голова парня дернулась, во лбу появилась маленькая черная дырочка.
— Святая Магдалена! Нет, нет…
Сухой щелчок, глаз второго сицилийца вспухает черной жижей.
— Дай мне! — Мора протянула руку.
Я отдал ей пистолет и присел рядом с мордатым толстяком, зажимавшим обеими руками громадную рваную рану чуть повыше колена.
— Луиджи…
— Матерь Божья… — Луиджи Кальцони, один из не самых мелких капо Аль Капоне, знакомый со мной, активно задергал здоровой ногой, пытаясь отползти. — Не надо, сеньор Вайт! Смилуйтесь…
За спиной щелкнуло несколько выстрелов.
— Готово, — Морана вернула мне Браунинг, быстро оглянулась и, придерживая Томпсон на ремне, отбежала к газетной тумбе, на углу, откуда хорошо просматривалась улица в обе стороны.
— Мистер Вайт!!! Пожалейте! — гнусаво скулил гангстер, не отрывая от меня заполненные ужасом глаза. — У меня дети…
— Аль знает, что я жив? — я загнал в пистолет новый магазин и передернул затвор.
Луиджи быстро замотал головой.
— Я не знаю, но нам приказано искать вас. И нам и нашим людям в полиции. Газетчика, который написал, что вы сгорели, тоже ищут…
Я прицелился в голову итальянца.
— Я все скажу, все!.. — гангстер зажмурил глаза. — Ваш консильери у нас…
— Морган? — я зло стиснул зубы.
— Да-да, он…
— Где?
— Бенни! — предостерегающе воскликнула Морана.
Я кинул взгляд на вывернувшуюся из-за угла полицейскую машину в полутора сотнях метров от нас и ткнул глушителем итальянца в скулу.
— Где, мать твою?!
— Я не знаю, — обреченно завыл гангстер. — Клянусь, Святой Мадонной, не знаю, только слышал, что его взяли живым…
Полицейская машина резко ускорилась и, почти сразу же загрохотали выстрелы — Морана, широко расставив ноги, палила длинными очередями от пояса. Пули стеганули по брусчатке и стенам домов, ствол пистолета пулемета сильно гулял по сторонам и задирался вверх, но машина все равно завиляла и под визг тормозов с треском врезалась в фонарный столб.
Я досадливо поморщился, пустил пулю Луиджи в голову и уже на бегу приказал.
— Уходим, Муся, за мной…
Дальше последовала бешеная гонка по запутанным улочкам, но, к счастью, нам удалось без приключений вырваться из района.
Загнав машину в гараж, я подтянул к себе за локоть Морану и тихо сказал.
— Стрелять в полицию лучше только тогда, когда уже нет выхода.
— Почему?
— В противном случае, ты рискуешь не дожить до суда. Тебя пристрелят при задержании или убьют в тюрьме.
— Я поняла… — Мора виновато опустила голову. — Я старалась стрелять по колесам, но эта штука очень тяжелая и задирается…
— Научишься. Но ты молодец все-равно.
— Правда! — ирландка счастливо улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Что дальше будем делать?
— Пойдем в гости… — я принялся снимать с Мусички доспехи.
— В гости? — Мора вытаращила на меня глаза. — К кому?
Муся шумно отряхнулся, сел на задние лапы, склонил башку набок и состроил на морде умильно-туповатое выражение.
Я невольно улыбнулся. Песель превращается из жуткой машины для убийства в добродушного увальня и обратно в считанные секунды.
— Так к кому мы пойдем? — Морана присела рядом с Мусием и принялась ласково обтирать платком кровь с шерсти волкодава.
— К полицейскому.
— И я с тобой?
— И ты со мной. Но ты погуляешь с псом, пока я буду в гостях.
Пешие прогулки по ночному городу всегда доставляли мне большое удовольствие, ночной Чикаго я ненавидел гораздо меньше чем дневной. Ночью люди исчезают с улиц, город становится словно чище и невинней, даже обычный смрад ощущается слабее.
Мора топала рядом со мной, ведя на поводке Мусия и, как всегда, не могла удержаться от вопросов.
— А зачем мы идем в гости к полицейскому?
Я тяжело вздохнул, но все-таки ответил. Любого другого вздумавшего досаждать мне вопросами я давно бы послал, но каким-то удивительным образом девчонка не вызывала у меня особого раздражения.
— Я думал, что моего помощника убили, но он живой. Надо узнать, где его держат. А у этого полицейского муж сестры занимает довольно высокий пост у Капоне.
— Помощника?
— Да, фактически моя правая рука, на него было очень много завязано.
— Твой друг?
Я помедлил и честно ответил.
— Нет, у меня нет и никогда не было друзей, только товарищи. Уайт мой названный брат, мама усыновила его. Он опекал меня с детства.
— Тяжело, наверное, понимать, что его могут убить? Или пытают? — Морана состроила печальную рожицу.
— Нет, не тяжело. Меня волнует в первую очередь только то, чтобы он не распустил язык. Получится освободить — освобожу, нет — убью. Ничего личного.
Моран замолчала на пару минут, а потом со странной интонацией сказала.
— У меня тоже никогда не было друзей и подруг. Кому нужна была увечная уродина? Да, меня навещали сверстники, но в их глазах я видела только брезгливость. И платила ненавистью в ответ. Так и привыкла обходиться. Моими лучшими друзьями были только книги.
— Я не очень люблю читать, — ответил я с неожиданной легкой стыдливостью, словно признался в чем-то постыдном.
— В будущем, очень популярны книги про попаданчество… — продолжала рассказывать Морана. — Они мои любимые!
— Это про что? — я остановился, чтобы подкурить.
— Это когда главный герой попадает в прошлое или будущее… — Морана поймала на ладошку огромную пушистую снежинку. — Но чаще в прошлое и там начинает прогрессорствовать, то есть, вводить что-то из будущего или менять историю. Ну, к примеру, становится герцогом или графом и дает советы королю, как победить всех.
— Бред, — сухо отозвался я. — Как по мне, первая задача попаданца — это как можно быстрее прикинуться ветошью, нигде не отсвечивать, держать всегда булки сжатыми и для начала постараться просто выжить. У отца получилось — но он был непростым человеком.
— А я? — Мора лукаво улыбнулась. — Ведь у меня тоже получилось? Я какой человек?
Я хмыкнул.
— Ты умная и хитрая.
— А еще? — девушка обняла меня.
— Еще… еще приставучая.
— Ты несносный! — изрекла вердикт Моран. — Но я тебя люблю. А знаешь… я тоже хочу, как в книгах! Эх… наберусь смелости и напишу… к примеру, в Советскую Россию, Сталину! О! Я много могу ему сообщить! О том, что в сорок первом начнется война с немцами, о командирской башенке и о промежуточном патроне!
— Чего? — от неожиданности я чуть не поперхнулся табачным дымом. — Какая нахрен башенка и патрон?
— Как какая? — Морана важно задрала нос. — Танковую командирскую башенку! Чтобы за полем боя наблюдать было удобней. А промежуточный патрон — это патрон между винтовочным и пистолетным! Отдача меньше, носить можно больше… — она вдруг прыснула и расхохоталась. — У нас в будущем шутят, что долг каждого попаданца ввести командирскую башенку, промежуточный патрон и перепеть Высоцкого! Шучу я, не понимаешь, что ли?
— Хорошо, что шутишь… — буркнул я. — Я уже подумал, что у тебя… как это по-русски… кукуха улетела. Стой, пришли. Гуляйте в сторонке. Меня страховать не надо.
К счастью, парадное дома, в котором жил сержант Винченцо Костелло, оказалось открыто.
Я поднялся на второй этаж по замусоренной лестнице и нажал на механический звонок.
Через несколько минут за дверью послышались шаги.
— Кто?
— Добрый вечер, сеньор Костелло, — спокойно поздоровался я. — Я решил принять ваше приглашение на ужин.
— Святая Мария Болонская… — заскрежетал замок, дверь отворилась, Винченцо, держа в левой руке полицейский револьвер, замахал правой и зашептал. — Заходите, сеньор Вайт, прошу вас. Сейчас я разбужу жену, она покормит…
— Не стоит, Винченцо. Думаю, мы справимся сами… — я улыбнулся полицейскому.
— Конечно, конечно, — забормотал итальянец. — Я сам только пришел с работы, но Луиза уже спит, ей рано вставать. Проходите, проходите, у меня еще осталось виски, которое вы мне подарили…
Я прошел вслед за сержантом, присел на колченогую табуретку и провел взглядом по малюсенькой кухне. Облезлые стены, самодельная мебель, керосинка и немудрящая посуда, явно купленная на барахолке — Винченцо Костелло жил очень бедно. Что особенно не удивляло — полицейским в Чикаго на низовых должностях платили очень мало, да и работал сержант не на самом хлебном месте.
— Я все понимаю, синьор Вайт, — говорил Винченцо, разливая по стаканчикам виски. — Можете быть уверены, что о вас никто не узнает. Матерь Божья, я как прочитал, что вы погибли — три дня молился…
— Слава Богу обошлось… — я взял стаканчик и еще провел взглядом по кухне. — Вы мне нравитесь, сеньор Костелло. Вы знаете, что такое настоящее уважение, а это большая редкость в наше время.
— Спасибо, синьор Вайт, спасибо! — сержант прижал руку к сердцу и, проследив за моим взглядом, извниняющеся забормотал. — Простите за беспорядок, денег хватает только на еду, не то что на ремонт. А тут еще хозяин задрал арендную плату.
— Я помогу вам решить вопрос со своей квартирой, — небрежно ответил я. — Ваша дочь растет, скоро ей понадобится отдельная комната. Кому помогать, как не своим друзьям? Мы же с вами друзья, Винченцо?
— Святой Януарий! Своя квартира… мистер Вайт?!! — сержант вскочил и отчеканил. — Винченцо Костелло умеет ценить дружбу! Я сделаю для вас что угодно! Говорите, мистер Вайт.
— Винченцо… — я ткнул стаканчиком об его стакан. — Какие счеты между друзьями?
Агентурной работой у нас занимался Макгвайр и делал это виртуозно, а я решал вопросы в верхах. И теперь, с отъездом Лиама в Монтану, остался без источников. Вот, приходится выкручиваться.
В общем, вербовка прошла благополучно, Винченцо обязался выяснить через своих родственников в бандах Капоне, где держат Уайта Моргана. Понятное дело, я рискую. Костелло может сдать меня с потрохами, но как говорил батя — зубов бояться в рот не давать. Грубо — но верно.
После встречи с полицейским мы тем же путем прогулялись домой, где оставили Мусичку, а сами отправились ко мне домой за моим смокингом. Да, опасно и глупо, но другого выхода нет, на гребаный благотворительный вечер в обычном костюме меня просто не пустят, а за столь короткое время парадную одежку никто мне не пошлет.
Впрочем, я прекрасно представлял, что и кто меня может ждать дома и не собирался подставляться.
Ожидания оправдались, напротив парадного на другой стороне улицы стояла неприметная машина, в кузове которой то и дело вспыхивали сигаретные огоньки — за домом следили.
— Убьём их всех? — кровожадно прошептала Мора.
— Нет, не всех и не сразу… — отрезал я. — Сделаем так…
Выслушав меня, ирландка кивнула.
Изображая подвыпившую девицу, Морана поплелась к машине, весело мурлыкая себе под нос песенку. Я пробежался по скверу в обход и занял позицию за скамейкой.
— Эй, мальчики, сигаретки не найдется для леди? — ирландка бесцеремонно постучала по лобовому стеклу.
Расчет был на то, что она просто пересчитает людей в машине и определит, кто где сидит, после чего сообщит мне, но все сразу пошло не по плану.
Из машины выбралось сразу двое мужиков и обступили девушку.
— А что такая красавица делает одна ночью? — гнусаво бубнил плотный здоровяк в кожаной куртке.
— Выпьем, милашка? — второй развязно приобнял Мору.
— Ты не пожалеешь, обещаю, — первый распахнул дверцу.
— Твою мать… — шепнул я, доставая из кармана Браунинг.
Но гангстеры постоянно перемещались и надежно взять на прицел никого удавалось. К тому же, в машине на водительском сиденье сидел еще третий и его почти не было видно.
— Ой, мальчики… — ирландка умело сыграла испуг и растерянность. — Пожалуй, я пойду.
— Куда, сучка! — один из гангстеров грязно выругался по-итальянски. — Живо в тачку или я тебе ноги выдерну…
— Ну хорошо, хорошо, мальчики? А выпивка у вас найдется? — Мора хихикнула и добровольно полезла в Форд.
— Куда, дурочка? — прошипел я и уже было собрался метнуться на помощь, как салон осветили вспышки выстрелов.
Когда я добежал к машине, все уже было кончено. Двое на заднем сиденье не подавали признаков жизни, а Морана держала свой револьвер, уткнув ствол в затылок водителя.
Я запрыгнул на пассажирское место впереди и коротко приказал:
— Поехали…
Парень с побитым оспой лицом испуганно покосился на меня и завел мотор.
В темном глухом переулке, я скомандовал глушить мотор и приставил ствол к виску водителя.
— Кто такие, кого ждали?
— Да пошел ты… — рябой презрительно сплюнул на приборную панель.
— Я тебя сейчас башку проветрю, — зловеще зашипела Мора и саданула водилу рукояткой револьвера по затылку.
— Да пошла ты, грязная шлюха…
Ругань сменилась приглушенным воплем — я прострелил гангстеру колено.
— Повторить вопрос?
— Какой мой интерес? — водила заскрипел зубами. — Если нет интереса — убивайте сразу, все равно ничего не скажу.
— Оставлю в живых, — скрепя сердце пообещал я. — Слово Бенни Вайта…
— Смотри, ты сказал…
Очень скоро выяснилось, что гангстеры из банды Ральфа Шелдона, союзника Капоне и ждали они меня.
— В доме меня кто-то еще ждет?
— Никого, — мотнул головой водила. — Мы просто ждали у дома, даже не знали в какой квартире ты живешь. Хотели распытать у консьержки, но она куда-то запропастилась.
— Знаешь, где держат Уайта Моргана?
Парень пожал плечами:
— Не, такого не знаю. А твоего ирландца с немцем, здоровым таким, наши пришили еще пару дней назад.
— Что? — у меня по спине пробежали ледяные мурашки.
— Ральфу подогнали точное место, где они прячутся, — продолжил рассказывать парень, поскуливая от боли. — Наши парни метнулись и накрыли их. Вроде, точно не знаю, меня там не было. А расспрашивать мне недосуг.
— Сука… — я от злости чуть не потерял сознание. — Кто сдал место? Где накрыли?
— Да откуда мне знать, кто знал? Накрыли в доме неподалеку от Коттедж-Гроув. Я все сказал. Ты обещал… — напомнил гангстер. — Обещал отпустить, слово дал…
Палец выбрал свободный ход спускового крючка.
— Ты обещал, ты обещал… — как заведенный бубнил гангстер.
Скрипну зубами, я кивнул.
— Пошел вон и передай своим…
Батя всегда говорил, что джентльмена от сраного мерзавца отличает умение держать свое слово, но всяким разным ублюдкам надо уметь его давать так, чтобы потом забрать его назад. Я это мнение отчасти разделяю. Но этот говнюк, уже ничем не сможет навредить мне — макаронники и так знают, что я живой. Хотя… черт! Он же видел Мору…
Но ни договорить, ни додумать, я не успел. Бабахнул приглушенный выстрел, водила сунулся головой в баранку, а на лобовом стекле расцвела сеть трещин в окружении черных клякс.
— Я же не давала ему слово? — хихикнула Мора.
Я немного помедлил и тихо поинтересовался у нее.
— Тебе кто разрешал?
— Он же меня видел… — Морана пожала плечиками. — Я подумал… подумала… прости меня Бенни, пожалуйста. Я больше никогда…
— Нравится убивать?
Ирландка застенчиво улыбнулась.
— Да, нравится. Пока нравится. Как будет дальше — не знаю.
Я открыл дверцу, вылез из машины и пошел в сторону своей квартиры, на ходу бросив через плечо.
— Хорошо, идем, но следующий раз за такие фокусы, я пристрелю уже тебя…

Глава 10

«Лишние эмоции с женщинами — это лишние проблемы, а проблемы женщины могут доставлять очень качественно…» 
Бенджамин Вайт младший.

Лиам Макгвайр, Вилли Тиммерманс…
Мы вместе росли, вместе сбегали из дома, вместе охотились и рыбачили, в один день стали мужчинами в публичном доме и в один день забрали чужие жизни, когда вместе с городскими ополченцами догнали пришлую банду.
Наверное, Лиама и Вилли можно было назвать моими друзьями, но на самом деле для меня они были просто товарищами. И дело не в них, а в доставшихся мне от отца вывихнутых мозгах. И парни это понимали и никогда не попрекали меня этим.
Как и у всех, в моей жизни случалось немало немало поступков, которыми не стоит гордиться, и один из таких поступков я совершил, когда сманил товарищей в Европу добровольцами на первую мировую.
На призыв откликнулись Лиам и Вилли, а еще с нами поехал мой третий товарищ — Курт Гофман, сын близких приятелей отца, горного инженера Гофмана и Эльзы Йодль. Мы его не хотели брать, даже связали, а сами уехали, но Курт все равно догнал нас в уже в Европе. И он же всех нас спас, а сам остался в Аргонском лесу* навсегда.

Аргонский лес  — В 1918 году в Аргонском лесу произошло 17-дневное сражение между германскими войсками и французо-америко-британские войсками, получившее название Мёз-Аргонского наступления.

Тогда я поклялся, что сделаю все, чтобы уберечь Макгвайра и Тиммерманса, но, получается, нарушил свою клятву.
Уверен, я еще отвечу за это перед самим собой, но пока за смерть Вилли и Лиама начнут платить итальяшки.
Позади зацокали каблучки.
— Я готова… — тихо и застенчиво сказала Морана.
Я резко обернулся.
— Ну скажи, хоть что-нибудь… — ирландка крутнулась в кокетливом танцевальном па.
— Хорошо… — сдержанно заметил я, сильно покривив душой.
Потому что Мора выглядела… выглядела…
Шелковое, декорированное бархатом, перьями и расшитое серебром платье с заниженной талией в стиле the robe de style с огромным бантом на боку, на плечах элегантно приспущено расклешеное манто из чернобурки и небольшая шляпка панама с приспущенными полями, на убранных в большой узел волосах.
Русская ирландка выглядела просто восхитительно.
Я абсолютно равнодушен к женским оберткам, с помощью которых дамы себя украшают, но, черт побери, даже я проникся. Впрочем, предпочел свое восхищение надежно замаскировать. Лишние эмоции с женщинами — это лишние проблемы, а проблемы женщины могут доставлять очень качественно.
— Ты бесчувственный мерзавец, Бенджамин Вайт! — Мора ткнула меня пальцем в грудь и самодовольно заявила. — Я сама знаю, что выгляжу шикарно, но ты мог бы мне об этом напомнить. Давай свои игрушки…
Пистолеты и магазины к ним исчезли в сумочке Мораны.
Как правило, гостей на подобных мероприятиях не досматривают, но в свете творящегося в городе, я все равно решил перестраховаться — дам уж точно не будут обыскивать.
Впрочем, кое-что я все-таки оставил при себе.
— Тяжеловато, но ничего… — Морана взвесила на руке сумочку и язвительно заметила. — Ну что, ты готов? Надеюсь, мы поедем на вечер не в том сраном пикапе?
— Жди… — я накинул свое старое пальто и вышел из квартиры.
Быстро проскочил по улице, проехал на трамвае пару остановок и подошел к припаркованному возле сквера «Дюзенбергу» модели «Х» в роскошном бордовом кузове.
Оставлять такую машину в квартале где жила Мора, по меньшей мере, было бы непредусмотрительно, а рулить на вечер в Фордике — вообще, идиотской затеей, поэтому пришлось исхитряться.
Сыто рыкнул двигатель и уже через полчаса машина остановилась возле дома Моры.
Бибикнул сигнал.
Ирландка выскочила из подъезда и сразу же восхищенно завизжала:
— Ура!!! Мы поедем на этой прелести! Я за руль?
Я молча открыл заднюю дверцу.
Ирландка разочарованно ругнулась, но все-таки полезла на пассажирское сиденье.
Поездка никаких неожиданностей не принесла и через несколько десятков минут я подъехал к мэрии, огромному семиэтажному и четырехугольному зданию, так сказать, оплоту власти в Чикаго.
Возле здания, уже стояли в ряд несколько шикарных автомобилей. Парковка и все здание уже было оцеплено полицией и охранниками в штатском. Я подрезал скромненький Паккард и задом втиснулся между «Роллс-Ройсом» видного торговца зерном Самюэля Катца и «Испано-Сюизой», принадлежащей владельцам городского театра братьям Анри и Барни Балабанам.
К нам сразу кинулись охранники. В машину просунулась рыжая как огонь голова в котелке.
— Мистер, здесь стоянка только для приглашенных на вечер! Прошу покинуть…
Я молча на него посмотрел.
Охранник, наконец, начал соображать, что сунулся не к тем и сильно приуныл.
— Вы хотите сказать… — в голосе Моры проскользнули надменные, ледяные интонации. — Я приехала сюда на «Дюзенбарге», которых в Америке всего тринадцать штук, в вечернем платье от Марго Лавин и лучших своих бриллиантах, для того, чтобы купить селедки в лавке возле мэрии?
— Простите, мэм, простите… — по лицу рыжего пробежали крупные кали пота. — Я ошибся…
Я усмехнулся про себя. Да-да, свободная страна, равные права, но какая-нибудь богатенькая стерва может так испортить жизнь простому человеку, что тому в пору будет в петлю лезть.
— Я вас прощаю! — великодушно заявила Мора. — И принесите мне мое приглашение, оно у вашего начальника.
— Спасибо, мэм! — рыжий судорожно сглотнул. — Простите, приглашение на имя…
— Бенджамин Белофф, со спутницей, — слово «спутница» в исполнении ирландки прозвучало по меньшей мере как «принцесса».
— Конечно, мэм, конечно… — охранник испарился.
Моран состроила злорадную рожицу.
— Бенни, я все-таки дочь восемнадцатого графа Ормонда.
Я кивнул ей и откинулся на спинку сиденья.
Ну что же, можно сказать, безумная и слегка идиотская операция под кодовым названием «Безумный вечерок» стартовала.
Я немного помедлил, разглядывая подъезжающие машины, а потом взлохматил себе волосы и напялил очки.
И сразу же стал похож на богатенького недотепу ботаника. К большому счастью, даже такая немудрящая маскировка сразу меняет мою рожу до неузнаваемости.
Мора не осталась в стороне и тоже напялила очки — мгновенно преобразившись в ученую сухую зануду.
Почему операция безумная и даже идиотическая? Тут все просто, обличья мы с Мораной сменили довольно качественно, но дело в том, что в этой гребаной тусовке, я очень со многими знаком. А с некоторыми довольно близко. Настолько близко, что маскировка может не сработать. Тут и спалиться недалеко, как говорил мой батя. И с очень большой вероятностью мы спалимся.
Но это уже вполне преодолимые сложности, к тому же, гребаный макаронник Капоне и так знает, что Бенни Вайт жив и здоров. Ладно, в мэрии нас никто не тронет, а дальше посмотрим. Опять же, знаменитое русское «авось» никто не отменял — а я, все-таки наполовину русский.
Итак, что представляют собой довольно часто устраиваемые мэрией благотворительные вечера.
По сути — это банальная тусовка богатеньких чикагских уродов. Мэр преследует свои цели, собирая денежки на городские проекты и привлекая к ним инвесторов, а приглашенная публика просто тусуется. Мужчины попутно решают свои дела, а дамочки, блистают туалетами.
Хорошая музыка, отличная жратва и выпивка — чего бы и не гульнуть. Хотя с выпивкой я погорячился — на столах ее не будет, гребаный сухой закон, но без бухла не обойдется — будьте уверены.
Впрочем, мне плевать на этих богатеньких уродцев и шлюх, вместе со жратвой и бухлом вместе взятыми — меня сюда привел гребаный засранец — мэр. Потому что встретиться с ним в другой обстановке практически нереально — он не подпускает к себе вообще никого с подмоченной репутацией. Метит в Конгресс и боится скомпрометировать себя, сраный уродец. Хотя в чем-то Эмметт мне даже симпатичен, но это неважно.
— Мистер Бенджамин Белофф? — место рыжего охранника заняла красная, горбоносая и брылястая рожа, изъяснявшаяся с легким, но отчетливым итальянским акцентом.
Я молча кивнул.
Шеф охранников помедлил пару секунд, сверля нас своими свинячьими глазками и протянул мне большой конверт.
— Прошу, мистер Белофф…
У меня в голове мелькнула беспокойная мысль:
«Узнал, не узнал? Скорее всего, вряд ли…»
Мы десантировались из машины и не спеша потопали к входу в мэрию.
Мы приехали в числе первых, толкотни еще не было и спокойно прошли по красной дорожке.
За оцеплением толпились горожане, за исключением нескольких восторженных дурочек, у остальных, рожи точно не пылали доброжелательностью. Что особенно не удивляло — слишком большая разница в Америке между простым народом и богатеями. И обе стороны дружно друг друга ненавидят.
— Дай им волю — они всех нас вырежут… — шепнула Морана. — Как в России. Хотя нет, в Америке такое невозможно…
Я пропустил мимо ушей ее слова. Пить будут всегда и все, так что мне потеря работы не грозит, пусть грянет хоть сотня революций. Хотя девчонка права — в Америке революция закончится, еще не начавшись — зачинщиков моментально уничтожат, власть не остановится ни перед чем. Равенство и демократия — лишь прозрачная, хлипкая ширмочка.
В огромном зале негромко играла музыка и неспешно слонялись разряженные парочки. Среди них я заметил несколько знакомых физиономий, но они, к счастью, не обращали на меня никакого внимания и пялились в основном на Морану.
Мора платила им тем же, состроив на личике надменную гримассу.
Я углядел мисс Девер неподалеку от эстрады и подошел к ней.
Жена мэра отдавала распоряжения какому-то пухлому лысому мужику, видимо метрдотелю, чеканя слова, не хуже армейского сержанта.
— Мисс Девер…
— Простите, мы знакомы? — Кэтрин небрежным жестом отослала толстяка и мазнула по мне недовольным взглядом.
Я снял очки.
Мисс Девер ахнула и прикрыла рот ладонью.
— Бенджамин! Это вы… — но тут же взяла себя в руки, и пристально, можно даже сказать, ревниво, рассматривая Мору, потребовала. — Познакомьте же, наконец, меня со своей спутницей.
— Морана Маклафлин…
Дамы синхронно исполнили небрежные книксены, протыкая друг друга взглядами.
— Вы счастливчик, Бенджамин! — Кэтрин сладенько и фальшиво улыбнулась, но тут же состроила серьезную рожицу и крепко ухватила меня за локоть. — Идемте, сейчас самое время для нашего дела, а мисс Маклафлин, уверена, найдет себе занятие по вкусу…
И потащила меня за собой.
Я покосился назад и увидел, как Мора показывает Кэтрин в спину средний палец.
Н-да…
Мы поднялись на второй этаж.
— Не скажу, что муж пылает желанием с вами встретиться, — рассказывала Кэтрин скороговоркой, — но он все-таки выслушает вас. Дальше все в ваших руках. И запомните — вы мой должник…
Двое громил у больших расплылись в радушных улыбках при виде жены мэра, меня вообще проигнорировали.
Кэтрин вошла в кабинет, звонко захлопнув за собой двери и очень скоро, оттуда послышался бурный разговор.
— Я что, не могу выкурить сигару спокойно? — бухтел мэр. — Нет, я не собираюсь встречать с разными криминальными говнюками, да еще дохлыми, это мое последнее слово.
Охранники своим взглядами прямо намекнули, что я и есть этот самый криминальный говнюк.
— Ты встретишься с ним, я сказала! — холодно отчеканила Кэтрин. — Это принесет пользу не только тебе, но и твоему сраному городу.
— Иди ты к черту!
— Что-о-о?
— Ладно, ладно…
Через пару секунд из кабинета вышла Кэтрин и с торжествующей улыбкой показала мне на двери.
— Входите, Бенджамин…
Я снял очки, одним движением поправил волосы и вошел в кабинет.
Плотный седоволосый и усатый мужичок за большим, крытым зеленым сукном столом неприязненно буркнул.
— Хотелось бы знать, каким загадочным образом вы выжили?
— Хотел жить и выжил, — я растянул уголки рта в сухой улыбке.
Мэр хмыкнул, смерил меня уничижительным взглядом, потом зачем-то покосился на портрет Авраама Линкольна и процедил.
— Итак, какого черта вам от меня надо?
— Мне есть что предложить вам…
— Если вы предложите мне взятку, я упеку вас в тюрьму! — напыщенно заявил мэр.
— Вам и городу, мистер Девер, — спокойно договорил я.
— Городу? — Девер недоверчиво покрутил носом. — Хорошо, у вас две минуты и не минутой больше. И покороче.
Я с трудом подавил в себе желание дать ему по морде.
— Как угодно. Для начала — я войду в паи консорциума по строительству трамвайных линий, метро и аэропорта и привлеку в него инвесторов…
— Садитесь… — мэр опять перебил меня и показал на кресло напротив себя. — Зачем вам это?
— Я живу в Чикаго, мистер Девер. В конце концов, вложения позволят мне легализовать средства, а сами транспортные предприятия и льготное налогообложение принесут мне прибыль.
Мэр ненадолго задумался.
— Насколько мне известно, мистер Вайт, вы не самый законченный мерзавец в этом городе. Вы основали несколько благотворительных фондов и сеть социальных аптек. Ваши люди никого не убивают и не рэкетируют, но при этом вы все равно занимаетесь противоправной деятельностью. Хочу, чтобы вы знали, я не сторонник восемнадцатой поправки, но — это закон, который надо соблюдать, хотя ничего кроме бед он не принес Америке. Вы и вам подобные усугубляете положение — травите свой народ.
— Я не травлю людей… — я покосился на бутылку виски «Старый Рамзи» в приоткрытом настенном баре.
— Ваше? — Девер хмыкнул. — Ну что же, получается вы и в этом отношении отличаетесь от остальных. Хорошо, я подумаю, над вашим участием в наших предприятиях. Это все?
— Нет, не все. Я хочу вам помочь победить преступность.
— Даже так? — мэр иронично вздернул бровь. — И каким же способом?
Я нагло улыбнулся:
— Вас интересуют способы или победа над преступностью?
— Меня интересует все, — угрюмо набычившись, отрезал мэр. — Попробую угадать… вам прищемили хвост итальяшки, и вы прибежали ко мне искать защиты?
— Мне не нужна ваша защита, — устав себя сдерживать, зло процедил я. — Себя я защищу сам, заодно сделаю вашу работу. Но хочу, чтобы ваши люди не мешались у меня под ногами и дали спокойно зачистить город от гребаной мафии. А после того, как все закончится — не запроторили меня за решетку в благодарность. Дадите гарантию моей неприкосновенности под свое личное слово — через месяц Чикаго станет самым безопасным городом в Америке.
— Вы просите невозможное… — мэр нервно протянул руку к портсигару и взял сигарету. — С меня голову снимут за такое.
В дверь раздался быстрый стук, после чего, в кабинет влетел большой крепкий мужик в полицейской форме и возмущенно заорал:
— Уильям сюда приперлись итальяшки Капоне. Скализи и Ансельми, мать их так. Что у тебя здесь творится?
— Эти итальяшки, как ты выразился… — угрюмо ответил Девер, — такие же граждане Америки, как и ты Морган, вдобавок, они заплатили за входные билеты по триста пятьдесят долларов, которые пойдут в бюджет города.
— Черт знает, что! — рыкнул Морган Коллинз и, заметив меня, удивленно воскликнул. — Бенни Вайт? Живой? Мистер Девер, а этот, что здесь делает?
— Я тоже рад вас видеть, суперинтендант*, — я не вставая поклонился начальнику полиции Чикаго.

суперинтендант  — звание начальника полицейского управления Чикаго.

Коллинз запыхтел как паровоз, но ничего не успел сказать, потому что его упредил мэр.
— Очень хорошо, что ты зашел, Морган… — он показал на второе кресло. — Присаживайся, у нас с мистером Вайтом происходит очень любопытный разговор.
— Пусть сначала скажет, братцы Дженна — его работа? — пробурчал полицейский усаживаясь в кресло.
— Ничего не знаю об этом, — я невинно пожал плечами.
— Его, его… — продолжил бурчать Коллинз. — Вайт неплохой парень, местами даже прямо хороший, но у меня прямо руки чешутся засадить его за решетку за тот бардак, что творится в городе последнее время. Да, мистер Вайт, все эти убийства ваша работа?
— В вашем городе бардак творится всегда… — огрызнулся я.
— Этот бардак, устраивают такие как вы, «Знахарь», — полицейский показал на меня пальцем.
— Что вас не устраивает, суперинтендант Коллинз? Не напомните, кто оплачивает вашим полицейским лечение и платит пособие? Вы? Полицейское управление? Черта с два! Это делаю я и буду это делать.
— Иезуит!
— Да мне с вашим лицемерием не сравниться.
— Хватит! — прикрикнул Девер. — Хватит, говорю! Морган, мистер Вайт предложил мне свои услуги, по уничтожению преступность в Чикаго, но только при нашем попустительстве.
— Чего? — презрительно хмыкнул полицейский. — Да его раздавят как слизняка.
— Дженна уже раздавили, ага… — опять буркнул я.
— Да что он себе позволяет? — взревел суперинтендант, но мэр его угомонил властным жестом.
— Спокойней, Морган. Пусть для начала мистер Вайт изложит свой план.
— План прост, — уже спокойно ответил я. — Главари ирландских и итальянских банд отправятся на тот свет, а их люди разбегутся.
— Кто займет их место? Вы? — Коллинз криво усмехнулся.
— Нет, не я. Возможно тот, кого вы сможете контролировать или хотя бы влиять на него. Кандидатуры можно обсудить. Конечно, без организованной преступности не обойдется, но такого бардака как сейчас, твориться уже не будет. Достаточно долго время не будет.
— А вы, мистер Вайт, чем будете заниматься? — мэр прищурился.
— Чем и занимался раньше, — невозмутимо ответил я. — Вы сами сказали, что от меня никакого вреда кроме пользы нет. Решайтесь, господа, вы ничего не теряете. Мне не нужна ваша помощь, достаточно будет невмешательства и иммунитета от преследования меня, и моих людей. В свою очередь обязуюсь — пострадают только гангстеры, но никак не мирные горожане. Или мне обратится в Конгресс? Поверьте, там есть кому меня внимательно выслушать. Но при этом, возникнут некоторые вопросы к вам, господа. Не так ли?
Мэр и начальник полиции синхронно прострелили меня взглядами.
Забегая вперед скажу, что бодались мы не меньше часа. И бурно бодались, мэр орал на меня до срыва голоса, а начальник полиции даже грозился пристрелить.
Но, черт побери, мы договорились.
Только предварительно договорились, со многими условиями, как с моей, так и со стороны властей, я прекрасно понимал, что меня могут банально кинуть, но все равно, первый шаг был сделан.
Выйдя из кабинета, я аккуратно закрыл за собой дверь и с улыбкой поинтересовался сам у себя.
— Что там говорил этот говнюк полицейский? Макаронники пожаловали на бал? Ты смотри, прямо поперло. Ну что, Бенни Вайт младший, поехали?

Глава 11

«Вот честно, я всегда пытаюсь себя сдерживать, но кровушка не водица и частенько случается, что наследственность берет верх. И все…» 
Бенджамин Вайт младший.

За то время пока мы беседовали, в главном зале стало гораздо оживленнее и веселее. Почти все столики уже были заполнены, во всю гремел джаз, на эстраде старался местная звезда Луи Армстронг, а по залу носились официанты и сборщицы пожертвований со своими лотками.
Я провел взглядом по посетителям, нашел скучающую за столиком Морану, а потом… потом углядел группу смуглых мужчин в дорогущих костюмах в компании с кричаще разодетыми красотками.
Эти вели себя гораздо развязней, чем остальные гости, громко разговаривали и хохотали, не стесняя себя в эмоциях.
Когда я опознал среди смуглых ублюдков консильери Капоне — Пола Рикка по прозвищу «Официант» и главу его силового блока — Тони «Большого Тунца» Аккардо, меня словно током шарахнуло. Третим был Альберто Ансельме, тоже не последний человек в банде.
— Сука… — руки сами по себе сжались в кулаки, а сердце забухало как барабан.
— Бенджамин, — откуда не возьмись рядом появилась миссис Кэтрин Девер. — Вы решили свои вопросы с моим мужем? Все получилось?
Появление жены мэра, слегка сбила напряжение, если бы не она, макаронники уже бы отправились к праотцам.
— Так что? Вы мне расскажете? — настаивала Кэтрин. — Мне же интересно! Не будьте таким несносным, Бенджамин. А может я вам еще чем-нибудь смогу помочь.
Вот честно, я всегда пытаюсь себя сдерживать, но кровушка не водица и частенько случается, что наследственность берет верх. И все… кукушка улетает вдаль…
— Рассказать? — я демонстративно провел по женщине взглядом. — Ну что же, Кэтрин, здесь есть укромное местечко? — и нагло ухмыльнулся. — Я сообщу вам очень конфиденциальные сведения. Ну просто очень конфиденциальные.
— Укромное местечко, говорите… — на личико мисс Девер навернулся румянец, она нервно оглянулась по сторонам и задумчиво повторила за мной. — Укромное местечко… — потом решительно взяла меня за руку и увлекла за собой. — Идем…
Протащив вихрем по узеньким коридорчикам, Кэтрин втолкнула меня в маленькую каморку, заполненную картонными коробками, мешками и корзинами с овощами, закрыла на засов дверь и резко обернулась.
— Здесь достаточно укромно, Бенни? — мисс Девер, не отрывая от меня глаз, медленно провела язычком по губам и хриплым голосом сказала. — Твой наглый и похотливый взгляд… он доставляет мне дикое удовольствие. Не стой же столбом…
— Или сюда… — я резко подтянул Кэтрин к себе, одновременно задирая подол ее расшитого стразами платья.
— Какой же ты мерзавец!!! Какой же ты… О-ох… — жена мэра громко охнула грубым голосом и впилась мне в губы страстным поцелуем.
От нее пахло розами, фиалками, луковой шелухой, сигаретами и бурбоном. Это запах вряд ли можно было назвать возбуждающим, но именно он сорвал мне напрочь голову.
Затрещали сминаемые ящики, на пол посыпались головки чеснока.
— Живее, живее Бенни!.. — Кэтрин ловко подтянула подол повыше и вздернула вверх ноги. — Возьми меня мерзавец!
— Гр-р-агх!!! — рыча что нечленораздельное, я рывком содрал с нее шелковые, отороченные кружевами панталоны, потом приподнял и взгромоздил жену мера на мешок картошки.
Миссис Девер вскрикнула грубым голосом и закинула мне ноги на плечи.
Сверху на нас посыпались корзины, здоровенный кочан капусты саданул меня по затылку, а пучок шпината воткнулся в декольте Кэтрин, сразу став похожим на одинокую пальму в песчаных дюнах.
Запах лука, морковки, чеснока и вялого сельдерея вызвал невыносимый зуд в носу.
— Ах, ах, ах!!! — безостановочно стонала мисс Девер, крепко сжимая меня бедрами. — Быстрее, глубже, разорви меня мерзкий варвар!!! Быстрее-е-е!..
Дернулась дверь, раз, второй.
— Пошел нахер, — зарычал я, вбивая задок Кэтрин в картошку.
— Пардон… — перепугано ахнули в коридоре, следом послышался звук удаляющихся шагов.
— А-а-а-а!!! — истошно завыла мисс Девер.
А потом мы вместе чихнули и все закончилось. Бурный финал прошел под аккомпанемент салюта на улице.
Несколько секунд ушло на то, чтобы прийти в себя.
— Ну так как, Бенджамин? — Кэтрин спокойно поправила платье и, как ни в чем не бывало, посмотрела на меня. — О чем вы разговаривали с моим мужем? Я жду…
— Будет создан консорциум по созданию транспортных предприятий — метро, трамвайные линии и аэропорт… — я смахнул с рубашки луковую шелуху и одним движением подтянул штаны. — Вы получите возможность выкупить по дешевке некоторое количество высокодоходных акций этих предприятий. Лоббирование наших интересов, среди возможных инвесторов в вашем кругу принесет вам дополнительные дивиденды. А еще… еще вы получаете скидку в пятьдесят центов за каждую бутылку бухла.
Миссис Девер щелкнула пальцами и довольно кивнула, после чего очень серьезным тоном сообщила.
— Мы еще с вами обсудим все это, Бенджамин. И не раз. Остерегайтесь суперинтенданта Коллинза, мой муж старается соблюдать свое слово, а Морган хитер и коварен как краснозадый индеец — для него обещания ничего не значит. Пока они работают в тандеме с Уильямом, но суперинтендант всегда может сыграть в свою игру. И обязательно сыграет в нее. Я постараюсь вас прикрыть, но ничего исключать нельзя. Вообще, ничего. Помните, мы нужны друг другу.
— Благодарю, Кэтрин… — я прикоснулся губами к руке женщины.
— Еще увидимся, Бенни… — мисс Девер послала мне воздушный поцелуй и показала на дверь. — Кто первый, вы или я?
— Вы…
Кэтрин убежала, я окончательно привел себя в порядок, после чего вышел сам.
На первый взгляд, никто не заметил моей отлучки с женой мэра, сам Уильям Девер что-то пафосно вещал с трибуны, публика ему рукоплескала и активно пихала купюры в огромный прозрачный ящик для пожертвований, сицилийцы сидели на своем месте, а вот Морана… Морана куда-то исчезла.
Я остановил молоденькую официантку.
— Вы не подскажете, где мисс с этого столика?
И аккуратно вложил ей в карманчик на переднике пару долларовых купюр.
Девушка покосилась на карманчик и скороговоркой сообщила.
— Не знаю, мистер… — она пожала плечами, — не знаю. — А потом, состроив сочувственную гримасску, добавила. — Но я видела, как она беседовала с каким-то молодым человеком.
У меня пробежал холодок по позвоночнику. И не из-за того, что Мора может наставить мне рога, просто стало страшно за того молодого человека. А если еще точнее, инцидент мог очень сильно спутать все мои планы.
Пришлось проявлять свои врожденные дедуктивные способности. Сопоставив недавний опыт и кое-какие факты, я ринулся обратно в служебный коридор. Какой-то персонаж в белой куртке попытался остановить меня, но взглянув на мое лицо, тут же сконфузился и поспешно ретировался.
Быстрая пробежка закончилась возле двери, очень похожей на ту, за которой мы пошалили с мисс Девер.
Признаюсь, я слегка оторопел, когда услышал из-за нее определенные характерные звуки.
— Твою мать…
Дверь открылась с одного пинка.
Я было собрался ринуться в комнату, но оторопело застыл на пороге. И было от чего.
Потянутый старикан лет шестидесяти возрастом в смокинге и без штанов, бодренько пялил дамочку на столе, в той же позиции, в которой я удовлетворял Кэтрин получасом раньше.
Все бы ничего, дело житейское, с кем не бывает, любви все возрасты покорны и все такое, но…
Но, черт побери, эта дамочка пребывала примерно в том же возрасте, что и ее партнер.
Старикан никак не прореагировал на вторжение, продолжая активно стараться. А вот его партнерша…
На обильно припудренном, сухеньком личике проявилась похотливая улыбочка.
— Иди к нам, мой сладенький! — старушка поманила меня пальцем, извлекла из лифа обвисшую сморщенную грудь и призывно тряхнула ей.
— Пардон, мадам… — меня словно ветром сдуло.
Аккуратно прикрыв дверь, я помчался дальше по коридору, остервенело отплевываясь.
Пришлось пометаться и шугнуть еще кое-кого из обслуживающего персонала, но в итоге я все-таки нашел Морану и ее ухажера.
Распахнулась дверь, я влетел внутрь и снова оторопело застыл, смотря в черные зрачки стволов пистолета.
— Ты? — Морана опустила дерринджер и еще раз, остервенело саданула кастетом по голове распростертого на полу человека.
Кто это, я так и не разобрал, потому что лицо мужчины представляло собой сплошное кровавое месиво. Он еще был живой, слабо подергивался и хрипел, но вряд ли осознавал окружающую действительность.
— Что? — проследив за моим взглядом, возмутилась Морана. — Тебя долго не было, а этот говнюк начал меня грязно домогаться.
— Грязно домогаться? Это как?
— Ну… — Мора слегка смутилась. — Я восприняла его назойливые ухаживания, именно как грязные домогательства.
— Блять… — я провел взглядом по комнатке и остановил его на окне.
Скрипнула рама, несколько секунд усилий и ругани, и незадачливый ухажер улетел в темноту.
Я взял швабру в углу и быстро растер лужу крови на полу, после чего показал кулак Моране.
— Мордашку вытри — забрызгало. Ты что творишь?
— Поняла, поняла, — русская ирландка присела в ироничном книксене. — Больше не повторится…
— Идем… — я выглянул в коридор, после чего вытащил Мору за локоть из комнатушки. — Идем, скоро займемся делом.
— А танцевать? — девушка капризно наморщила носик. — Мы так и не потанцевали!!!
Я молча вывел ее в зал и с досадой ругнулся — как нельзя кстати, начались танцы — гости вовсю отплясывали чарльстон*, в том числе и итальянские мафиози.
— Ну пожалуйста… — взмолилась Морана. — А потом кого надо, всех сразу убьем.
— Ладно, но придется немного подождать…
Мы присели за столик, рядом немедленно нарисовался официант и с интригующей улыбкой предложил:
— Крюшон?
Крюшоном оказался банальный виски, причем моего изготовления, только в большущем украшенном засахаренными фруктами стакане. Судя по отчаянно веселящейся публике в зале, компотик тоже пришелся народу по вкусу.
Марана раскраснелась и пнула меня ногой под столом.
— Танцевать!
— Жди… — буркнул я в ответ.
Дело представлялось мне довольно простым. Макаронники вольготно себя чувствовали в ресторане, охраны с ними не было, так что подойти и отправить их на тот свет не составляло никакого труда. Три выстрела — три трупа — Рикка, Аккардо и Ансельме на небесах — Капоне остается без консильери и своих самых ближайших подручных. В бандах начнется разброд и шатание, а под шумок можно будет еще чего учудить. А если удастся свалить трупы на ирландцев — вообще прекрасно — война вспыхнет с новой силой.
Правда отход представлял нешуточную проблему — ресторан был оцеплен полицией и частными охранниками — то есть, без стрельбы точно не обошлось бы.
К тому же, одним из условий гребаного мэра и не менее гребаного начальника полиции был полный отказ от демонстративных акций ликвидации в общественных местах.
Оставался один вариант — ждать пока макаронники выйдут на улицу и валить их там. Но и этот вариант грозил осложнениями, так как на улице итальянцев ждала немалая собственная охрана, не считая полицейских.
И что самое пакостное, медлить нельзя — обнаружат изувеченного незадачливого ухажера — начнется паника. Вдобавок, мы успели засветиться где только можно.
— А если отвлечь людей чем-нибудь… — подсказала Мора, словно услышав, о чем я думаю. — Речь о тех вульгарных итальяшках на которых ты посматриваешь? Я правильно поняла? Можно устроить взрыв или пожар, а когда все побегут на выход, сделать все по-тихому, пару-тройку трупов никто и не заметит.
Я невольно улыбнулся — русская ирландка расписала ликвидацию как по нотам. Осталось продумать несколько моментов и можно работать.
— Танцевать, говоришь? — я встал и подошел к эстраде.
Луи Армстронг сидел на стульчике и вытирал черное лоснящееся лицо платком.
Его остальная банда ударными темпами глушила пиво.
— Танго. Мне надо, чтобы вы сыграли танго…
— Мистер? — чернокожий вздернул бровь. — Мы играем джаз.
— Выбирай, — я бросил ему на колени пятидесятидолларовую бумажку. — Ты играешь что приказано или я засуну тебе твою дудку в твою черную-черную задницу.
— Как угодно, мистер… — Армстронг обиженно насупился и жестом поднял свою братву со стульев.
Я вернулся к столику, не доходя до него пару шагов остановился и совершил кобесео — то есть, приглашение взглядом, согласно особым правилам приглашения на танго.
Честно говоря, танцевать я не особо люблю, особенно эти всякие новомодные танцульки вроде чарльстона. Но это не касается танго — его я просто обожаю и умею танцевать почти профессионально.
На то, что Морана поймет, даже не надеялся. И опасения оказались небеспочвенными. Русская ирландка вместо правильного ответа, недоуменно уставилась на меня.
Я поморщился и негромко бросил.
— Кто тут танцевать хотел? Приглашаю…
— А-а-а! — Моран обрадованно вскочила. — Так бы и сказал.
В зале поплыла чарующая мелодия Астора Пьяццолы, Армстронг не подкачал, его джаз-банда играла просто виртуозно.
Гости среагировали неожиданно положительно, раздались приветственные крики.
— Танго… — на личике Мораны расплылась детская улыбка. — Я тебя люблю Бенни…
Я приобнял ирландку и протянул ей левую руку. Мора вручила мне свою ладонь. И уже через мгновение, мы закружились в танце.
После первых па, я воспользовался моментом и шепнул ирландке.
— Теперь слушай внимательно, после танца мы возвращаемся за столик, ты возвращаешь мне пистолеты, выходишь, забираешь машину, заводишь ее и ждешь меня. Предварительно достань из ящиков все, что там есть и сложи на заднем сиденье. Поняла?
— Мерзавец… — злобно фыркнула Морана. — Испортил такой момент! Хорошо, хорошо…
Пока танцевал, успел продумать свои действия и полностью успокоился.
После танца, отвел ирландку за столик, мы еще немного поизображали влюбленную парочку, после чего она ушла, я отправился в мужскую комнату.
Линкольн-Гарден был недавно переустроен по последнему слову современной техники и на его кухне уже готовили на газовых плитах.
И одна из газовых труб, как раз шла под потолком коридора, ведущего в туалет.
Неспешно прогулявшись, я подождал пока рассосутся страждущие справить естественные надобности, затем подпрыгнул, ухватился за трубу и сильно дернув, оборвал ее на стыке.
Раздался свист, сильно запахло тухлыми яйцами.
Я сразу отбежал в сторону и чиркнув зажигалкой, поджег одну из гардин на окне.
После чего ретировался в зал и занял позицию возле бара, неподалеку от столика итальянских мафиози.
Несколько минут ничего не происходило, в зале уже начало ощутимо попахивало газом, но взрыв почему-то не происходил.
А потом, произошло сразу несколько событий.
В зал вбежал официант и что-то заорал с выпученными глазами. Но музыка почти полностью заглушила его слова, и посетители никак не прореагировали.
Одновременно со стороны входа в ресторан появилось несколько смуглых типчиков, которые начали шарить по залу взглядами.
А потом…
Потом шарахнуло.
Официанта снесло выбитой взрывом дверью, а из проема вырвался язык почти бесцветного пламени.
Сразу затлели обои на стенах, под потолком поплыли сизые чадные клубы.
Стеганули дикие вопли, гости разом ломанулись к дверям, переворачивая столики и давя друг друга.
Итальянцы тоже не стали медлить.
Я скользнул за ними.
Ансельме улепетнул вперед, но Рикка и Аккардо удалось догнать.
Браунинг щелкнул несколько раз, вопли и визги полностью заглушили выстрелы.
Мафиози споткнулись и рухнули на пол, по ним промчалась человеческая волна.
Я подождал пока меня вынесут на улицу, после чего, неспешно пошел к «Дюзенбергу».
Уже почти дошел к нему, как из бурлящей и вопящей толпы вывернулся какой-то мужик и ткнув в меня рукой, заорал, коверкая слова на итальянский манер.
— Вот он! Я вижу Вайта!!!
Я нырнул на заднее пассажирское сидение и приказал Моране:
— Гони!

Глава 12

Хлестнули выстрелы, со звонким дребезжанием посыпались стекла на дверях машины, над головой мерзко свистнуло.
Бешено взревел мотор, «Дюзенберг» дернулся и под визг покрышек с места рванул вперед.
По нам продолжали стрелять, но машина уже выскочила со стоянки и помчалась по улице.
— Я институтка, я дочь камергера!!! — весело орала по-русски Морана. — Я черная моль, я летучая мышь!..
«Дюзенберг» накренился в повороте, противно заскрипели рессоры.
— На дорогу смотри! — я едва успел схватиться за ручку на дверце.
— Не сумлевайтесь, барин, довезу с ветерком… — захохотала русская ирландка и не оборачиваясь послала мне воздушный поцелуй. — Я тебя люблю, Бенни!!!
— Выпорю! — гаркнул я и осекся, потому что из переулка вывернулся фордик и пошел с нами борт о борт.
С его заднего пассажирского сиденья высунулась рука с пистолетом.
Я схватился за Браунинг, но выстрелить не успел — Морана крутнула рулем и «Дюзенберг» лупанул «Форд» бортом.
Две с половиной тонны против жалких восьмисот килограмм — сравнение пришлось не в пользу транспорта гангстеров.
Треск, скрип, визжание покрышек, мафиозную машину занесло, и она с грохотом врубилась в стену дома.
— Не смотрите вы так… — опять запела ирландка, дирижируя сама себе левой рукой. — Джентльмены, бароны и леди…
«Выпорю засранку!.. — мысленно пообещал я. — Всю шкуру с задницы спущу. На всю жизнь запомнит…».
Позади замелькали лучи фар машин преследователей и в этот момент, Морана свернула в переулок, который, как назло, оказался глухим.
Ирландца резко затормозила, машину занесло, но, к счастью, пострадал только ветхий палисадник.
— Сейчас, сейчас, я успею… — Мора врубила задний ход.
Но было уже поздно, убраться мы не успевали.
Я подхватил с сиденья Томпсон с большим барабанным магазином на сотню патронов, сунул в карман второй, уже коробчатый и выскочил из машины, на ходу крикнув:
— Стой, пригнись и жди.
И перебежав к выезду из переулка, стал на колено за водяной колонкой.
Машины гангстеров летели к нам на полной скорости, впереди шел «Паккард», за ним еще один «Форд»
Сочно лязгнул затвор, досылая патрон в патронник, со ствола выплеснулись короткие язычки пламени.
Из радиатора Паккарда ударили струи пара, машина резко стала, пошла юзом с пронзительным скрипом покрышек и несколько раз перевернулась.
«Форд» попытался ее объехать, накренился на повороте, его занесло и на полном ходу воткнуло боком в угол дома.
Я перевел прицел на него и дал еще несколько коротких очередей.
Выбивая искры, по кузову застучали пули, из машины выскочил какой-то мужик, но тут же закружился, размахивая полами пальто и рухнул на тротуар.
Сухо лязгнул затвор, становясь на затворную задержку. Я быстро сменил магазин, и снова вскинул пистолет-пулемет.
Но правки не потребовалось — «Паккард» чадно дымился, с его капота срывались языки пламени, водитель «Форда» наполовину высунувшись из салона висел на подножке, остальные пассажиры не подавали никаких признаков жизни.
— Это вам не это, мать вашу… — злорадно пробормотал я по-русски, вернулся в переулок и снова нырнул на задние сиденье.
И только оттуда заметил стоявшую рядом с машиной ветхую старушку с толстым, мордатым мопсом на руках.
— Вы… — в голосе дамы почтенного возраста проскользнул искренний интерес. — Вы гангстеры?
— Нет, — сурово отрубила Морана. — Мы русские!
Старушенция ошарашенно вытаращила на нас глаза, Мора почти благополучно развернулась, сбив кормой только один из столбиков для сушки белья и снова выскочила на улицу.
К счастью, на этот раз обошлось без преследования, но как очень скоро выяснилось расслабляться было очень рано.
На границе с Энглвудом мы почти в упор нарвались на полицейскую заставу — копы перекрыли улицу машинами и, судя по всему, ждали как раз нас.
Сворачивать было уже поздно, да и некуда — нас бы с легкостью загнали в какой-нибудь тупик.
Решение напрашивалось само по себе. Я мысленно перекрестился и коротко скомандовал:
— Гони!
Морана глянула на меня, криво усмехнулась, кивнула и вдавила педаль газа в пол.
Бешено взревел мотор, «Дюзенберг» помчался по улице, с каждой секундой стремительно приближаясь к заставе.
Полицейские заметались, спрятались за своими машинами и открыли по нам огонь.
Засверкали огоньки, по кузову снова застучали пули.
Разбилось вдребезги лобовое стекло.
Мора взвизгнула и спряталась за руль,
А еще через мгновение, «Дюзенберг» со скрежетом и треском врезался в баррикаду из машин.
Полицейские «Форды» разбросало по сторонам как кегли в боулинге. «Дюзенберг» рвануло, он вильнул и проехался пару десятков метров юзом.
Я уже приготовился десантироваться, но каким-то загадочным чудом, Мора все-таки справилась с управлением.
Мотор надрывно ревел и кашлял, кузов скрежетал и дребезжал, из радиатора били струйки пара, но машина все еще продолжала движение.
Позади стукнуло несколько выстрелов, но мы уже углубились в хитросплетение улочек Энглвуда.
— Кто молодец — я молодец!!! — заверещала русская ирландка, стуча кулачком по рулю. — О-о-о-о, это было прекрасно. Бенни! — она обернулась ко мне.
Я с ужасом увидел стремительно приближающуюся стену дома, но успел только крикнуть:
— Куда, бешеная?!
— Бум-м!!! Хрясь… — я сшиб плечом спинку переднего сиденья и шарахнулся об приборную панель.
В глазах поплыли звезды, в ушах грянул бешеный колокольный звон. К счастью, вышибло меня из сознания всего на мгновение.
Еще толком не придя в себя, я забарахтался, пошарил рукой на пассажирском сиденье, но никого там не обнаружил.
— Бля…
Мора нашлась на капоте — ее выбросило через лобовое стекло.
— Жива, дурочка?
— Жива… — всхлипнула девушка, сползая с машины.
— Я тебе сейчас… — я выпрыгнул из кузова. — Иди сюда…
— Ой, не надо, пожалуйста! — пискнула Морана и, прихрамывая на левую ногу отбежала от меня. — Пожалуйста, не ругайся, я куплю тебе новую машину…
— Тьфу… — ругнулся я. — Вот же…
— Я тебя люблю… — Мора умильно улыбнулась. — А тем, кто тебя любит, нужно прощать…
Я смолчал и провел взглядом по «Дюзенбергу». Машина еще подлежала восстановлению, но оставлять ее при себе было не очень целесообразным — мы засветились на ней где только могли.
— Семь тысяч долларов коту под хвост…
Лимузин полыхнул, ну а мы с Мораной поплелись домой пешком. Именно поплелись, потому что нас неслабо приложило во время столкновения. Правда, к великому счастью, обошлось без переломов.
Мора по инерции оправдывалась по пути, но я не стал ее карать и тиранить. Просто сил не было. И вообще, возможно я местами добрый и пушистый.
Путешествие закоулками через добрую треть города заняло почти всю ночь. Но мы все-таки добрались к себе в район без особых приключений. А точнее, вообще без приключений.
Муся высунул башку в коридор, посмотрел на нас, склонив голову набок, недовольно фыркнул и убрался обратно в комнату.
— Муся, Мусичка?.. — Мора растерянно обернулась ко мне. — Что это с ним? Может заболел?
— Не обращай внимания, — я невольно поморщился от боли во вновь ушибленных ребрах. — Он просто на нас обиделся, за то, что не взяли с собой. Подуется и перестанет.
— Правда? Ну хорошо. Господи… — Мора сползла спиной по стене и села на пол прямо в прихожей. — Я так устала, но… — девушка улыбнулась. — Я так благодарна тебе и так счастлива!
— За что благодарна? — я сбросил ботинки и прошел в гостиную где, в буквальном смысле, упал в кресло перед камином. Все силы куда-то улетучились, башка раскалывалась, хотелось только одного — влить в себя стакан чего-нибудь покрепче и заснуть.
Муся опять покосился на меня, но остался у себя на подстилке.
— Как за что? — Морана подбежала, налила мне в стакан виски, подвинула шкатулку с сигарами, а потом присела рядом на ковер, обхватив мои колени руками. — Ты подарил мне незабываемый вечер. Танго… — ирландка зажмурилась и блаженно улыбнулась. — Со мной еще такого никогда не случалось, — она смущенно потупилась. — Это было словно мы с тобой занялись любовью. Потом… потом этот великолепный взрыв и сумасшедшее бегство… знаешь, в своем прошлом, когда я была прикована к инвалидному креслу, я запоем читала криминальные детективы и мечтала, мечтала, мечтала! Ничего больше мне не оставалось. А ты воплотил мою мечту!
Девушка счастливо всхлипнула.
Я промолчал. Где-то в глубине души я понимал Морану, но больше всего меня сейчас занимало совсем другое, а именно, последствия того жуткого бардака, который мы устроили.
— И у нас ведь все получилось!.. — торжественно добавила Морана. — Получилось все, что мы задумали. Ну скажи, получилось ведь?
— Ни хрена у нас толком не получилось… — раздраженно бросил я.
— Как не получилось? Ты ведь устранил людей Капоне? — Мора обиженно на меня уставилась. — Что не так?
Я поморщился и, стараясь сдерживать себя, спокойно ответил.
— Все не так. Абсолютно, все, не так. То, что мы встретили в ресторане Рикка и Аккардо — это банальная случайность. То, что мы их устранили — банальное везение. Случайность и везение — переменные величины. Полагаться только на них нельзя — удача имеет свойство рано или поздно заканчиваться. Идем дальше. Только теперь ответь ты — что еще не так? Я жду…
— Мы… — Мора захлопала ресницами. — Мы сделали работу очень грязно?
— Вот именно… — я глотнул виски и со стуком поставил бокал на стол. — Очень грязно, просто безобразно грязно, причем умудрились засветится где только могли. К моменту взрыва по наши души уже прибыли.
— Тебя кто-то узнал и сдал итальянцам?
— Возможно, и самое гадкое, я не знаю кто. Но и это еще не все. Как думаешь, сколько понадобится времени полиции, чтобы понять, кто грохнул макаронников и подорвал отель? Теперь меня будут искать не только как Бенни Вайта, но и как Бенджамина Белофф. И тебя — Морана Маклафлин.
— Ну и что делать?
— В первую очередь — слушаться меня… — я взял ирландку за подбородок и посмотрел ей в глаза. — Думать мозгами, а не… не задницей и не устраивать… как это будет по-русски… безпредел? Да, безпредел.
За сегодняшний вечер у меня раз двадцать мелькала идея расстаться с этой странной русской ирландкой. Не навсегда, конечно, только до окончания разборок с макаронниками, но я так же постоянно ловил себя на мысли, что не хочу это делать, настолько она пришлась мне по душе. У моего отца никогда не возникло бы такой дилеммы — к своим спутницам он относился сугубо категорично и без глупых сантиментов. Но, увы, я всего лишь копия своего отца, а копии всегда отличаются от оригинала. Хотя бы мелочами, но все-таки отличаются. Хотя, наверное, это и к лучшему.
— Беспредел, — быстро поправила меня Мора. — Надо говорить беспредел, так правильней. Этот термин возник у нас в девяностые года двадцатого века, когда в стране творился разгул криминала.
— Мне плевать беспредел или безпредел. Ну, не слышу?
— Обещаю! Вот те крест! — Мора размашисто перекрестилась. — Шаг в сторону — можешь расстрелять.
— Условно принимается… — притворно ворчливо буркнул я. — Слушай приказ. Завтра мы перебазируемся на другую квартиру — здесь теперь небезопасно. Возьми с собой все, что тебе необходимо и дорого, к примеру, деньги, документы и драгоценности. Одежды только минимум, все остальное купим. А сейчас давай я тебя осмотрю.
— А мне тебя можно? — девушка невинно потупилась. — Осмотреть можно?
К большому счастью, обошлось только ушибами и лечение ограничилось примочками с утягивающими повязками.
По идее, взаимный осмотр должен был закончиться в кровати, и он там закончился, но без всякого подтекста — мы почти мгновенно заснули — слишком уж тяжелым выдался вечер, да и состояние опорно-двигательного аппарата, явно не способствовало кувырканию в постели.
Проспал я почти до обеда, а проснулся я от аппетитного запаха бекона и свежезаваренного кофе. Попытался резко встать, но получилось только с третьей попытки — тело отчаянно протестовало и отказывалось повиноваться.
— Проснулся? — послышалось из кухни, а через несколько секунд показалась сама Морана — девушка притащила поднос с кофейником, после чего отрапортовала скороговоркой:
— Мусичку я выгуляла, вот свежие газеты, вещи собрала.
Выглядела девушка свежей и отдохнувшей, правда синяк под левым глазом и немного распухший нос придавали ей несколько вульгарный вид.
Я погладил Мусия, сунувшего свою морду мне по руку и поинтересовался у ирландки.
— Ты хоть спала?
— Немного, — пожала плечами ирландка. — Мне хватит.
Я кивнул, молча отхлебнул глоток кофе и взялся за газету.
И сразу облегченно ругнулся.
Оказывается, к счастью, отель Линкольн-Гарден не сгорел дотла, как я того опасался. Выгорел всего первый этаж, мало того, почти никто не пострадал, дело ограничилось легкими повреждениями от давки и отравлениями угарным газом. А вот трупы итальянцев успели идентифицировать, вдобавок определить, что они погибли не от пожара.
О нас с Мораной ничего не писалось, смерть подручных Капоне традиционно списывали на разборки с ирландцами.
Полиция ограничилась стандартными отговорками, мол, никаких комментариев пока идет расследование, а мэр высказался в своем обычном стиле: туда им и дорога.
Что не могло не радовать. Впрочем, обольщаться я не собирался. Итальянцы далеко не дураки и обязательно реализуют полученную информацию. К тому же, в полиции у них полно своих людей.
Пока читал, в голове полностью сложился план действий. Перебазирование на другую квартиру перенес на ночь, слишком уж нас демаскировал Мусичка, а сам решил заняться неотложными делами.
Мора натащила мне достаточно подержанной одежды и сменить облик удалось без труда. Войлочная матросская куртка, растянутый свитер, кепка, мятые широкие штаны и грубые, порыжевшие от времени ботинки — теперь я ничем не отличался от большинства завсегдатаев биржи труда. Разбитая морда и щетина подчеркивали сходство.
Сначала я отправил несколько телеграмм и оставил пару объявлений в городской газете, а потом, после долгих раздумий, решил встретиться с человеком из полиции, назначенным суперинтендантом Коллинзом для координации действий. Присутствовала очень большая вероятность того, что меня на этой встрече и повяжут из-за вчерашнего бардака, но я все-таки решил рискнуть, так как без смычки с копами мне никак не обойтись. Особенно после того, как прибудут подкрепления из Монтаны.
Встречу я назначил в одной из наших квартир, используемых для конспиративных встреч и для других разных нужд. Окрестности я знал прекрасно, поэтому для начала добрых полчаса рысил вокруг проверяясь на предмет засады и, изучая маршруты возможного отхода.
После чего, забрал из тайника ключ, но в квартиру не стал входить и поднялся этажом выше.
Примерно за полчаса до назначенного времени, на лестнице послышались неторопливые шаги.
Я скользнул вниз и приставил к затылку худого мужчины остановившемуся напротив квартиры пистолет.
— Тихо…
Мужик не издал ни звука.
Я открыл дверь и втолкнул его внутрь.
— Мордой к стене, руки вверх…
Мужик кивнул и очень знакомым мне голосом прогнусавил:
— Надеюсь ты не убьешь меня прежде, чем мы поговорим, Бенни?
Я рывком обернул его к себе и невольно опустил пистолет.
Невообразимо занудное выражение на худом вытянутом лице, крупный мясистый нос и такие же губы, очки с толстенными линзами и большая бородавка на подбородке.
Это был Фредди Нейман, сын лавочника из Бьютта Соломона Неймана, один из моих товарищей детства, получивший за свое жуткое занудство и вечные сопли кличку «Сопля».
Признаюсь, увидев Фредди, я одновременно обрадовался и насторожился
Дело в том, что в детстве, мы жутко тиранили Неймана и сейчас, он мог вполне отыграться на мне.
— Сопля?
— Ага, это я! — Фредди хлюпнул носом и состроил на лице радостное выражение.
— Иди сюда, дружище… — я притянул его к себе, обнял, а потом опять оттолкнул к стене. — Но как ты оказался здесь? Ты что, работаешь в полиции?
— Угу, старший детектив Нейман, — Фредди несколько раз кивнул. — Меня назначили для связи с тобой.
— И ты знал, кто такой на самом деле Бенни Вайт?
— Конечно, — спокойно ответил Сопля. — Я за тобой уже давно наблюдаю.
— И не сказал никому?
— Нет, конечно, — пожал худыми плечами Фредди. — А зачем? Ты же мой друг.
Вот тут мне стало немного стыдно…

Глава 13

«Инициатива очень пакостная штука и, как правило, первым делом она имеет самого инициатора…» 
Бенни Вайт младший

— А помнишь, как я на Зеленом ручье пробил ногу сучком, все смеялись и предлагали меня бросить, а ты тащил меня на спине почти до самого дома? — Нейман улыбнулся.
Я про себя улыбнулся. Было дело, правда после того, как я дотащил Фредди домой, я вздул его по первое число, потому что из-за его ноги нам пришлось бросить рыбалку.
— Пригласишь? — Неман глянул на свои наручные часы и показал глазами на дверь. — У нас всего двадцать пять минут, а поговорить надо о многом.
Я молча открыл дверь и пропустил Фредди в квартиру. Нейман оглянулся, хмыкнул при виде батареи бутылок под столом и сел в кресло.
Я сел напротив него, достал из внутреннего кармана фляжку и протянул ее товарищу.
— Разве что по чуть-чуть… — Фредди нерешительно улыбнулся и сразу стал похож на себя в детстве. — Ну что, за наше детство? — Нейман отпил глоток, сморщился и сразу протянул флягу мне.
— Ты так и не научился пить, Фредди… — я отсалютовал фляжкой Нейману. — Ну, рассказывай, как ты дошел до такой жизни?
— Осталось всего двадцать три минуты… — в голосе Фредди мелькнули сухие нотки. — Так что сначала поговорим о том, как ты дошел до такой жизни, Бенни.
— Ты примерно все знаешь… — спокойно заметил я.
— Знаю, примерно знаю, — согласился Сопля. — Хорошо, теперь немного обо мне. Итак, я возглавляю в управлении полиции специальный отдел по борьбе с организованной полиции и подчиняюсь только Коллинзу. И вчера он приказал мне арестовать тебя за твои художества в Линкольн-Гарден. Не хочу читать тебе мораль, но только чудом никто не пострадал и это уже слишком. О чем ты думал?
— И что же ты? — я с трудом удержался, чтобы не назвать Неймана его детской кличкой. — Почему не арестовываешь?
— Я отправил своих людей сначала по другому адресу, — спокойно ответил Фредди. — Сюда они прибудут… — он опять глянул на часы. — Уже через двадцать минут.
— Чего же так? В чем дело, Фредди? Не хочешь получить за меня премию или чем у вас там награждают? — я прикинул смогу ли я убить товарища детства, понял, что смогу, но для начала решил просто сломать ему ногу.
— Я тебе ответил на этот вопрос у двери, — не меняя интонации, сухо заметил Нейман. — Не вижу смысла повторяться. — Он усмехнулся. — А еще потому, что стою на твоей стороне в борьбе с Аль Капоне. Этот мерзавец уже зажился на свободе, но, увы, официальными методами ничего с ним пока не сделаешь. Он купил всех, почти всех. Официальное преследование бесполезно, его сразу выпустят под залог, а потом лопнет все дело.
— А как насчет тебя? Тебя он не купил? Или мало предлагал?
— Я не продаюсь, — Фредди нервно дернул бровью.
Я продолжил выводить его из себя.
— Хочешь, чтобы я сделал за тебя твою работу? Умно, очень умно. Вот только ты забыл у меня поинтересоваться.
— Напрасно иронизируешь, Бенни, — сухо отрезал Фредди. — Очень напрасно. Я не только не буду против, я тебе еще помогу. Всем чем смогу, а могу я многое. И запомни, я не враг тебе.
Меня резануло непонятное раздражение.
— Благодарю, но предпочитаю со своими делами разбираться сам… — я встал. — Был рад увидеться Фредди. Всего хорошего и все такое. И научись пить, пригодится в жизни.
— Как хочешь, Бенни… — Нейман досадливо поморщился. — Но я искренен с тобой. Коллинза я попробую переубедить. Правда пока придется держаться в стороне от полиции. Своих я придержу, но за тобой охотимся не только мы.
Я кивнул, пошел к двери, но потом обернулся и резко спросил у Фредди.
— Хочешь помочь? Скажи где захоронили тела Лиама и Вилли. Ты, наверное, знаешь, что их убили макаронники.
— Мы не нашли тел Лиама и Вилли, — Нейман пожал плечами.
— Что? Как, не нашли? Говори, мать твою! — я не смог сдержать эмоций.
— Не нашли, — повторил Фредди. — А если точнее, не смогли уверенно опознать. В сгоревшем доме нашли четыре обгорелых трупа, во дворе еще двоих. И ни один из них не был похож на Макгвайра и Тиммерманса. Я лично осматривал трупы. Ты же знаешь, Лиам постоянно носил свой кельтский крест на шее и у него была сломана рука, а у Вилли татуировки по всему телу. Нет, ничего подобного, ни один из трупов не подходил. Я подозреваю, что Лиам и Вилли смогли уйти. Кто-то из них был сильно ранен, возможно оба. На следах была кровь. Собака довела нас только до места, где они сели в машину. Но я эту информацию скрыл в официальном отчете, пусть числятся в мертвых. Кстати, ты тоже официально труп.
— Где сейчас Тиммерманс и Макгвайр?
Нейман вздохнул и отрицательно мотнул головой.
— Где сейчас Лиам и Вилли я не знаю. Зато знаю, где Уайт Морган — он в Сисеро. Где точно, увы, пока неизвестно. Скорее всего его держат в каком-нибудь подвале.
— Спасибо, Фредди, — я искренне и крепко пожал ему руку. — Ты… ты молодец.
— Пока не за что, — Нейман смущенно пожал плечами, опять вернувшись к своему детскому образу рохли и слюнтяя. — Ладно, нам пора. Еще увидимся Бенни. Да, совсем забыл. Полиция установила, в каком районе ты скрываешься. Значит мафия тоже это уже знает. Точный адрес им пока неизвестен, но это дело времени, так что лучше смени квартиру. И не светись с собакой. Таких волкодавов как твой — в Чикаго всего четыре. Поэтому, сам понимаешь. Вот визитка, там телефон, по которому можешь безопасно звонить мне. И постарайся пока ничего больше не взрывать. В самое ближайшее время я постараюсь подбросить тебе свежей информации о Капоне.
— Не обещаю, — я хлопнул по плечу Неймана. — Еще раз спасибо, Фредди. Ты отличный парень, хотя и зануда каких свет не видел.
Сопля покачал головой.
— Бенни, Бенни, ты всегда был сумасшедшим. Но иди уже, через десять минут сюда примчатся мои люди. И да, не обессудь, всю выпивку в квартире мы конфискуем в фонд полиции.
Я шутливо отдал ему честь и сбежал вниз по лестнице.
Настроение поднялось до небес. Вилли и Лиам могут быть живые? Лучше новости я не получал за всю жизнь. Вот только большой вопрос — почему они не пытаются найти меня? А с другой стороны, может Лиам и Вилли ранены, так что им не до поисков. Значит буду искать сам. А может они мои объявления в газетах увидят.
Никогда не подумал, что Сопля сможет простить нас. И на тебе… Большее сердце у Фредди, куда больше чем у нас всех вместе взятых. И он всегда был нормальным парнем, просто мы-идиоты эту нормальность в нем не замечали. Да уж, самое трудное в жизни — это как раз увидеть в человеке человека.
По пути домой заскочил к Винченцо в надежде на новости о Моргане. И надежда оправдалась.
— Дон Вайт, у меня есть для вас хорошие новости… — полицейский прикрыл дверь на кухню. — Я говорил с Паоло, и он сказал мне где держат вашего друга. Его содержат в Сисеро, в отеле «Готорн». В номере на четвертом этаже.
— В номере? — машинально переспросил я.
— Да, в номере, — убежденно ответил Винченцо. — Я тоже переспрашивал свояка. Но из номера вашего друга никуда не выпускают и с ним постоянно большая охрана.
«Не бьют, поселили в гостинице… Водит Капоне за нос? — подумал я. — Очень вероятно. У Моргана с головой все в порядке, и он понимает, если макаронники захотят — вышибут из него все силой в течении часа. Впрочем, водить за нос тоже долго не получится. Твою же мать, «Готорн» — логово Капоне, самому туда лезть — это полный идиотизм, его целой армией брать надо. Ну и что делать?»
— Дон Вайт… — полицейский понизил голос. — Возможно я смогу помочь вам с освобождением вашего друга.
— Как? — я посмотрел на Винченцо. — Как вы можете помочь мне?
— Точнее не я, а мой свояк, — продолжил сержант. — Паоло хочет уйти из банды. Но для того, чтобы уехать ему нужны…
Я перебил полицейского.
— Почему он хочет уйти из банды?
— У него большие проблемы, — быстро ответил Винченцо. — Он не ладит со своим капо. Очень не ладит. Его уже отодвинули от прибыльных дел. Паоло вообще боится, что его убьют.
Объяснение меня отчасти удовлетворило — банды — это та же волчья стая, чуть дашь слабину — сожрут с потрохами. Постоянные интриги и грызня — естественное состояние внутри криминальных группировок. Но идея воспользоваться помощью одного из братков совершенно не воодушевляла. Одно дело если бы я его держал на серьезном крючке, и совсем другое материальный стимул. Взять деньги у Бенни Вайта, а потом кинуть его, да за такое этот продажный макаронник не только поправит свой имидж в банде, а еще выберется в начальство.
— И как же он поможет?
— Он выведет вашего друга из отеля ночью. У Паоло есть такая возможность. Подпоит охранников и выведет.
Я еще больше насторожился.
— Он сам предложил это сделать?
— Нет, — мотнул головой Винченцо. — Это я ему предложил. Но вас не упоминал, дон Вайт. Клянусь Святым Бернардом!!! Ни словечком, сказал, что есть люди, которые заплатят за голову этого человека большие деньги. Но он нужен им живым и здоровым.
Я про себя вздохнул. Вот всем хорош Винченцо, услужливый и благодарный парень, но сам того не ведая, пусть даже из лучших побуждений, сует свою голову под топор. И полицейский мундир не спасет. Инициатива очень пакостная штука, она сгубила уже не одного инициатора. Ну да ладно…
— Сколько он хочет за услугу?
Сержант потупился и тихо, словно смущаясь, прошептал:
— Пять тысяч долларов, дон Вайт. Паоло нужны деньги, чтобы уехать из Америки. Я могу поручится за него, дон Вайт… — полицейский поднял голову и горячо пообещал: — И для страховки поеду с вашими людьми в Сисеро, чтобы забрать вашего друга. А мои жена и дочь, пусть останутся у вас заложниками.
После недолгого раздумья, я ответил:
— Я подумаю над вашим предложением Винченцо.
На самом деле, идея мне не очень понравилась, слишком уж много разных неизвестных, но мысль об освобождении Уайта Моргана прочно засела в мозгах.
Загрузив полицейского новыми заданиями, я распрощался с ним и пошел домой. Помня о предупреждении Сопли, сразу начал готовиться к неожиданностям, зная район моего проживания, вычислить адрес нетрудно, хотя бы по описанию внешности и повадок, опять же, мое лохматое чудовище приметней некуда.
Сначала покружил вокруг дома, подождал немного, проверил парадное, а потом зашел в дом черного хода.
Морана отозвалась на условный стук почти мгновенно, щелкнул замок, едва открылась дверь, как русская ирландка громким шепотом сообщила мне:
— Ты очень вовремя, я взяла языка!
Я непонимающе на нее уставился.
— Какого языка?
— Взять языка — значит взять пленного… — начала торопливо объяснять Мора.
— Пленного? Где ты его взяла?
— Шастал по этажу, — ухмыльнулась девушка, — к нам тоже постучал, тебя спрашивал, дурачок. Допросить я его не успела, ты пришел. Идем, сейчас я ему язычок развяжу, — Мора хищно улыбнулась и помахала кухонным вертелом.
— Меня спрашивал? Веди…
Лазутчик валялся лицом вниз в коридоре связанный по рукам и ногам, тихонько поскуливал и что-то неразборчиво бормотал. Короткие курчавые волосы на затылке слиплись от крови, штаны и подштанники на нем почему-то были разрезаны по бокам и спущены.
Мусичка сидел рядом со скучной мордой и не проявлял никакой агрессии к пленному.
— Это чтобы не сбежал, — деловито объяснила Морана, показывая вертелом на спущенные штаны. — Я читала наши разведчики так делали во время войны с немцами. А еще я ему в зад хотела вертел засунуть, но не успела.
Пленный задрожал крупной дрожью и заскулил погромче.
Я молчал, лихорадочно гадая, какого хрена макаронники или полицейские заслали к нам лазутчиком негра?
— Покажи личико, черножопая обезьяна… — Морана засадила пленному ногой по черной ягодице, а потом ухватила лазутчика за шиворот и перевернула.
— Мадам, мисс, миссис… — по круглому лицу негра бежали крупные капли пота, а зубы звонко стучали. — Прошу вас, не надо, это недоразумение, не надо в меня ничего засовывать…
У меня чуть не отвалилась челюсть.
— Зачем тебе мистер Вайт?!! — состроив зверскую рожу и примериваясь вертелом к глазу пленного, поинтересовалась Морана. — Живо, если не хочешь стать одноглазым Джо.
— Я его… я его друг детства… — отчаянно заикаясь пробормотал Горацио Роббинс.
— Да, — давясь от хохота подтвердил я. — Мы вместе с Горацио, вместе росли.
— Мистер Вайт!!! — Горацио наконец увидел меня. — Прошу, спасите меня от этой… — он покосился на Морану. — От этой мисс…
— Как друг детства? — разочарованно ахнула русская ирландка. — То есть… ой… простите мистер Роббинс…
Мусий зевнул, лизнул негра в щеку и вразвалочку убрался к себе на подстилку.
Я присел рядом Горацио и разрезал веревки ножом.
— Как ты оказался в Чикаго? И как меня нашел?
— Простите, мисс… — чернокожий быстро натянул на себя разрезанные штаны.
— Мисс Маклафлин, — Морана спрятала вертел за спину, приветливо улыбнулась и присела в книксене.
— Хватит раскланиваться, — я подхватил Роббинса под мышки и поднял на ноги. — Идем, я обработаю рану и развяжи, наконец, свой язык. Как ты здесь оказался, спрашиваю.
— Прилетел из Монтаны, — промямлил Горацио, все еще косясь на Морану. — На самолете почтовой службы. Вы меня отпустили всего на десять дней, но я справился раньше. А здесь узнал, что случилось и начал вас искать.
— Садись… — я усадил его в кресло и принялся выстригать волосы вокруг раны.
— Господи, Уайт, Вилли, Лиам… — Горацио хлюпнул носом. — Дайте мне пистолет, я сам пущу пулю в голову этому ублюдку.
Морана, все это время наблюдая на за нами, вдруг вытащила из кармана халата свой маленький револьверчик и сунула Роббинсу.
Горацио машинально схватил его, но тут же выронил, словно взял за голову ядовитую змею.
Я улыбнулся. Оружие и Горацио прямо противоположные вещи. Но такое рвение подкупает.
И поспешил сообщить сыну потомственного дворецкого.
— Не все так плохо. Уайт точно жив, Вилли и Лиам, скорее всего, тоже. Но с ними у меня связи нет. А Морган в плену в
— Господи!!! — чернокожий поднял руки в молитвенном жесте. — Будь он проклят, этот мерзкий макаронник!.. — после чего покосился на меня и шепотом спросил. — А кто она, мистер Вайт? Правда, кто? Ваша… ваша девушка? Эта мисс очень злая, но красивая и мне нравится.
Я притворно грозно рыкнул:
— Потом узнаешь. Сиди смирно, как меня нашел, спрашиваю.
— Я же бухгалтер, — Горацио попытался повернуть голову, но тут же зашипел от боли.
— Да, бухгалтер и что?
— Я же оплачивал счета, — чернокожий виновато пожал плечами. — Счета вашей маленькой клиники…
Морана хихикнула, а я обругал сам себя. Конспиратор хренов и гребаный умник, дожился, бухгалтер вычислил. Что тогда говорить за полицию?
— И налоги платил… — Горацио болезненно поморщился. — Поэтому знал адрес. Сначала пошел туда, расспросил людей. Выяснил что с вами работала женщина… — бухгалтер стрельнул глазами на Морану. — Потом вспомнил, что вы оплачивали курсы некой Моране Маклафлин.
— Это я, — Мора довольно улыбнулась.
— Ладно, Шерлок Холмс, дальше можешь не рассказывать, — я прилепил последний кусочек пластыря. — Мора, найди нашему детективу какие-нибудь штаны и будем убираться отсюда.
— Куда? — в один голос поинтересовались ирландка и чернокожий.
— Скоро узнаете. Живо, у вас всего пара минут… — я подошел к бару и налил себе на два пальца виски с стакан.
В этот момент Мусичка сорвал со своего коврика и выбежал в коридор. Я пошел за ним и увидел, что волкодав неотрывно смотрит на дверь.
А секундой позже, в замке послышался скрежет, словно в ном ковырялись отмычкой.
Я обернулся к Море с Горацио и одними губами прошептал.
— Уходим!

Глава 14

«Господь все видит, в том числе, какой ты на самом деле гнусный пиздюк…» 
Бенджамин Вайт младший

В том, что это итальянцы сомневаться не приходилось, потому что полиция действовала бы совсем по-другому.
Я обернулся назад, приложил палец к губам и жестом приказал всем быстро собираться.
Лицо Горацио моментально скисло, словно он напился уксуса, Морана, совсем наоборот, чуть ли не расцвела и показала мне свой револьвер, явно намекая на силовое решение.
Я состроил зверскую рожу, развернул и подтолкнул ее в комнату, после чего, попытался прикинуть, сколько продержится дверь.
По всем прикидкам, выходило, что у нас есть как минимум около получаса — с замками нормальному взломщику справиться недолго, но, помимо них, дверь закрывалась изнутри на массивный засов, который уже придется ломать.
Мысль о том, чтобы, недолго мудрствуя, перестрелять визитеров оставил на крайний случай — сначала стоит попытаться уйти без шума.
Мора собралась рекордно быстро, уже через несколько минут она показалась мне полностью одетой в свой обычный уличный наряд. Все необходимые вещи она собрала в большой кожаный кофр и саквояж, который показался мне странно знакомым. А еще, она прихватила с собой скрипичный футляр с Томпсоном.
«Вот же любительница больших стволов…» — беззлобно подумал я и решил тоже довооружиться. За это время я успел натащить в квартиру Моры кучу оружия и выбирать было из чего.
После недолгих раздумий, в компанию «тихому» «Браунингу» достались пара «Кольтов» сорок пятого калибра «правительственной» модели. Их я вложил в подмышечные кобуры, а в специальные кармашки на поясе напихал восемь магазинов к ним.
Горацио взамен своих распоротых брюк, напялил на себя мешковатые штаны, явно на пару размеров больше чем необходимо, но в целом выглядел вполне терпимо.
К том времени дверь уже начали откровенно ломать.
— Уходим…
Мы дружно перебазировались к двери черно выхода, но только я взялся за ручку, как…
Как и ее начали вскрывать, причем без «предварительный ласк», то есть, сразу ломать, напористо и жестко.
Сразу стало ясно, что без шума уйти не получится.
Из подмышечных кобур на свет появились оба моих «Кольта», Морана, смотря на меня, споро собрала «Томпсон» из скрипичного футляра.
— Я первый… — для наглядности, я ткнул себя в грудь. — Вы в комнату и присели. Присели, говорю! Горацио держишься позади…
После чего сам отступил и занял позицию, откуда просматривался коридор. Морана вела себя очень хладнокровно, Горацио посерел, но сознания, к счастью, не терял и даже принял от меня на вооружение лупару десятого калибра. Правда держал ее как дубину, за ствол, и постоянно закатывал глаза, всем своим видом демонстрируя, насколько он мирный человек.
Гости с «тыла» справились быстрее, чем их коллеги, пожаловавшие в «лоб».
Громко треснула филенка, дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулись стволы дробовика.
В коридоре появилась широкая фигура, гость остановился и пошарил лупарой по сторонам.
— Вроде чисто… — тихо пробормотал противный гнусавый голос. — Этот сын шлюхи со своей сучкой, наверное, сбежал уже…
В квартире было темно, а на лестничной клетке горела лампочка, поэтому гости меня не видели, зато их силуэты просматривались отлично.
— Посмотри, что там дальше, — ответили ему с повелительной интонацией. — Только смотри не пальни в парней Джузеппе, они заходят с парадного…
Вслед за первым, в квартире появился второй гангстер, а в проеме замаячил и третий.
И в этот момент, в комнате громко чихнул Горацио.
Гангстеры дернулись, оглушительно бабахнул дробовик, над моей головой в стену с треском влепилась картечь.
На фоне грохота дробовика выстрелы из «Браунинга» прозвучали как треск переломленной спички.
Я стрелял в грудь, чтобы не промазать и не промазал. Каждому досталось по две пули. Первый гость завалился ничком и задергался на полу, сипло хрипя, второй повалился на него, а третий, сполз по стене, успев нажать на спусковой крючок своего «Томпсона».
Дробно ударила очередь, пули застучали по потолку и стене. Меня словно ударила копытом в грудь лошадь и опрокинуло на пол. Воздух разом вышибло из легких, а в глазах все потемнело.
Над головой загрохотал Томпсон, вспышки разорвали сумерки в квартире.
Пришел я в себя от того, что почувствовал, как кто-то куда-то тащит меня. Поднял глаза и увидел Мусия, который тащил меня ухватив за шиворот. Впереди маячила задница Горацио, семенившего на корточках к выходу. Морана, прикрывала нас, стреляя короткими очередями в глубь квартиры.
Сообразив, что все еще живой, я прокашлялся, вырвался из пасти волкодава и сам встал на колени, а потом, держась за стенку, поднялся на ноги. Вся грудь наливалась тупой, тянущей болью, но крови нигде не было видно.
— Живой!!! — радостно ахнула Мора, быстро меняя магазин.
— Живее всех живых… — прохрипел я в ответ, сунул за пояс «Браунинг», который все еще держал в руке, выхватил из кобур «сорокпятые» и вывалился через открытую дверь на лестницу черного хода.
— Бабах… — дуплетом бабахнули «Кольты» — по лестнице, звонко брякая по ступенькам, покатился дробовик, а его хозяин перегнулся через перила и с воплем полетел вниз.
Мы ссыпались вниз, я выскочил из двери во двор, пошарил стволами по сторонам и остановил их на полном и высоком мужчине, в дорогущем, кашемировом пальто, стоявшем возле красного «Паккарда». Пухлые губы, длинный, горбатый нос и выбивающиеся из-под кепки черные, кудрявые волосы, а также здоровенный Маузер в правой руке — прямо идентифицировали персонажа как врага и соответственно — цель.
— Бах, бах, бах!!! — я пошел прямо на него, стреляя из пистолетов на ходу.
Мордатый дергался, на его груди расцветали алые кляксы, но он все не падал и пытался гуляющей рукой направить на меня свой пистолет.
Лязгнули «Кольты», становясь на затворную задержку.
За спиной коротко залаял Томпсон Моры и, гангстера, наконец, сбило на землю.
Я хотел отдать команду, садиться в машину, но Роббинс опередил меня; таща в разведенных руках баулы Мораны, чернокожий по-спринтерски рванул вперед и рыбкой нырнул на заднее сиденье. Мусий вальяжно прогалопировал к машине и нагло занял сиденье рядом с водителем.
— Чур я за руль! — Морана понеслась следом за ними.
— Твою мать… — я машинально ругнулся и побежал к «Паккарду» и тоже устроился на заднем сиденье, не очень вежливо затолкав Горацио дальше в салон.
— Сейчас, сейчас… где же… Есть!!! — русская ирландка завела мотор и с места вошла в разворот.
Машина накренилась и, под стандартный для Моры визг покрышек, понеслась на выезд из двора.
И как раз под аркой, нос к носу столкнулась с черным «Фордом».
Завизжали тормоза, но машины все-таки столкнулись, лязгнули бамперы, Фордик откинуло назад.
— Права за сало купил, баран? — заорала по-русски Морана и сразу же осеклась. Муся с пассажирского сиденья тоже обгавкал копов и тоже заткнулся синхронно с русской ирландкой.
И я за компанию ругнулся, развидев за лобовым стеклом «баранов» в полицейских фуражках.
Из «Форда» посыпались полицейские.
— Стоять, все из машины! — заорали копы, тыкая в нас револьверами. — Оружие на пол, руки верх! Не шевелиться, суки!
Ситуация стремительно переходила из разряда «очень плохо» в разряд «и вовсе приехали». Сдаваться в плен не улыбалось, особенно в свете последних событий, а убивать полицейских, по меньшей мере, было неразумно, да и претило из личных убеждений. Не люблю копов, но испытываю к ним нечто вроде сочувствия. Нельзя убивать служивых людей. Аукнется же, Господь все видит, в том числе, какой ты на самом деле гнусный пиздюк
— Господи, помилуй, Господи помилуй… — всхлипывая шептал Горацио, закрыв голову руками.
Никакой команды я отдать не успел, Морана даванула на газ и вышибла полицейскую машину из арки.
Треснули выстрелы, но мы уже выскочили из переулка и помчались по улице.
— А на черной скамье!!! — горланила русская ирландка, крутя баранку, — на скамье подсудимых!!!
Мусий высунув голову в окно, аккомпанировал ей протяжным, переливчатым воем.
— Бардак! — я интуитивно приготовился к очередным пакостям, и они не замедлили случиться. Мотор «Паккарда» чихнул и заглох.
Пока Мора терзала зажигание, полицейская машина успела развернуться и почти догнала нас.
Я вышиб заднее стекло Томпсоном ирландки и высунул ствол наружу, решив расстрелять движок копов.
Но не успел, потому что случилось сразу два события.
«Паккард», наконец, завелся.
А в «Форд» полицейских, с грохотом влетела, выскочившая из переулка еше одна машина — теперь уже двухцветный «Аубурн». Как я понял, с гангстерами Капоне, так как они изначально собирались таранить нас, но промазали.
Машины вынесло на противоположную сторону, полицейские сразу начали палить по гангстерам — те по копам.
Что там случилось дальше, я уже не увидел, так как Морана свернула на другую улицу.
Из меня разом испарились все силы, башка наливалась тупой саднящей болью, а грудь немилосердно саднило.
Вспомнив, что в меня попала пуля, я сунул руку за пазуху и вытащил подарок отца — серебряную фляжку с выгравированной на ней надписью на русском языке — «За хер с нами и хер на них».
— Бля… — ругнулся в чувствах. — За флягу вы мне гады ответите…
И было от чего — в флаге торчала смятая пуля. По спине пробежал холодок, и я машинально пробормотал.
— За флягу вы мне гады ответите…
— Да! — подхватила Мора. — Ответите! За все ответите!
Горацио молчал, смотря на нас как на умалишенных. Мусички было похрену, он наслаждался поездкой, высунув башку в окно.
Сумасшедший вечер, а точнее, уже сумасшедшая ночь, еще не закончилась, очень кстати сдох «Паккард» и нам пришлось тащиться через целый район пешком.
Впрочем, больше приключений не случилось, и мы добрались до места без происшествий.
Мелодично звякнув, провернулся ключ в замке, дверь отворилась, и мы вошли в квартиру.
В свое время, я приобрел в Чикаго несколько квартир и даже домов, как запасные места базирования и просто как ценную недвижимость. И сейчас, мог кочевать по городу пару месяцев кряду, меняя места хоть каждую неделю.
Вот и эта квартира сгодилась. Ничего особенного, два уровня, три комнаты, кабинет и кладовая в мансарде, кухня, гардеробная и ванная. Соответствующая обстановка присутствует в ассортименте, чисто, уютно и, главное, в случае необходимости, можно уйти по крышам.
Муся сразу поплелся в зал, и улегся на медвежьей шкуре перед камином.
— Я к себе в комнату, а ты, пожалуйста, позаботься о горячей воде, — Морана чмокнула меня в щеку и тоже ретировалась.
Я чертыхнулся, добрался до бара, хватил водки, затем, шипя от боли при каждом шаге, поплелся разжигать камин и титан.
После того как управился, уселся в кресло и опять потянулся к бутылке, но обратил внимание, что куда-то запропастился Горацио Роббинс. После недолгих поисков чернокожий бухгалтер обнаружился в прихожей. Оказывается, он все это время так и простоял с баулами в Моры в руках.
— Горацио?
— Ы-ы-ым… — постукивая зубами, промычал в ответ Горацио.
— Горацио, — я слегка встряхнул чернокожего. — Роббинс, мать твою…
Разжать руки и забрать у него сумки тоже не получалось, пальцы негра словно судорога свела.
— Твою же мать… — озадачился я. — Вот это торкнуло мужика…
— Бенни, ты не видел мои сумки? — в прихожую вошла Морана. — Мне надо кое-какие мои вещи. О! Так вот же… — Она не договорила, с интересом уставившись на Горацио и поинтересовалась у меня. — Что это с ним?
— Шок, сейчас что-нибудь придумаем, — я примерился и отвесил чернокожему легкую пощечину.
Но у того только голова мотнулась.
— Сильно его заклинило, — удивилась Мора. — А ну дай я попробую.
Русская ирландка с размаху засадила Горацио еще одну пощечину и она, наконец, сработала.
Чернокожий выронил баулы, привалился к стене в взахлеб зарыдал.
— Бедняжка, — умилилась Морана, подхватила свои сумки и убралась из прихожей.
А я перекинул руку своего бухгалтера через плечо и потащил его отпаивать водкой. Ничего, бывает, подошалел с непривычки, дело житейское, водяра и не такое лечит.
На терапию ушло не меньше полбутылки, Горацио прекратил рыдать и вырубился. Пришлось тащить его в постель.
Сунулся было в ванную, но ее оккупировала Морана, я ругнулся и тщательно осмотрел себя.
На правой стороне груди расползался огромный синяк, еще до конца не зажившие ребра при каждом вздохе дико ныли, доставшаяся от бати рожа гнусного убийцы, вкупе с опухшими, красными глазами, вызывала искренне отвращение. Настроение не блистало жизнерадостностью, хотелось выжрать бутылку чего-нибудь покрепче и перерезать кому-нибудь глотку.
Немного поразмыслив, я решил ограничится только выпивкой.
Брякнула горлышко бутылки об краешек стакана, раздалось мелодичное, приятное бульканье.
Мусенька поднялся со своей подстилки, положил мне на колени морду и жалобно заскулил.
— Жать хочешь? Вот и я тоже… — я прислушался к бурчанию в своем желудке и поплелся на кухню искать какую-нибудь провизию.
С выпивкой в моих квартирах всегда было в порядке, в этой тоже присутствовал полный бар, а вот с провиантом оказалось гораздо хуже. Я нашел только большую банку лярда, то есть свиного смальца, пару банок кофе, соль, перец, пакет овсянки и полмешка проросшей картошки.
Что особенно и не удивило, потому что я ночевал здесь последний раз пару месяцев назад и с тех пор не пополнял запасы,
— Ладно, ладно… — буркнул я строившему жалобные рожи волкодаву и принялся за готовку.
Через полчаса на плите уже аппетитно шкворчала сковорода. Дождавшись пока еда приготовится, я наделил Мусичку законной порцией и оттащил картоху к камину.
После первой же ложки окружающая действительность заиграла новыми красками. Я налил себе вторую стопку и решил, что жизнь не такая уж плохая штука.
— О! Картоха! — в комнату влетела Мора в моем халате и тюрбане из полотенца, подтащила кресло и уселась напротив меня.
Я недовольно покосился на нее, но смолчал. Несколько минут слышалось только звуки пережевывания пищи и бульканье водки.
— Ух!!! — прикончив половину сковороды, Морана блаженно зажмурилась и откинулась на спинку кресла, а потом вдруг хлопнула себя по лбу, выбежала из комнаты и через пару секунд притащила тот самый саквояж, показавшийся мне знакомым. — Вот, совсем забыла!
Она щелкнула замками, сдвинула столовые приборы и вывалила на стол кучу банковских упаковок по десять, двадцать и пятьдесят долларов. Сверху шлёпнулась толстая тетрадь с обтрепанными уголками страниц.
— Помнишь, — русская ирландка тряхнула одной из пачек. — Я прихватила из машины гангстеров этот саквояж? Ну, когда мы уходили из пивнушки.
Я молча кивнул.
— Сама не знаю, зачем я его взяла, — девушка пожала плечами. — А потом про него забыла и вспомнила только вчера. Глянула, а там деньги, много денег! Двадцать пять тысяч. И еще это… — она подвинула ко мне тетрадь. — Вот только я не поняла, что в ней такое. Какие-то бухгалтерские записи.
Я перелистал тетрадь и озадаченно хмыкнул.
— Что там? — Мора состроила рожицу. — Говори же, не томи.
— Что это? — улыбка сама по себе появилась на моих губах. — А это мисс Морана Маклафлин — яйцо.
— Издеваешься? — русская ирландка зло нахмурилась и ругнулась. — Какое, нахрен, яйцо?
— Русскую сказку помнишь? — я налил в стаканы водки и один из них подвинул к девушке.
— Какую сказку? — Мора подозрительно на меня посмотрела.
— Ну… там, где… яйцо в жопе у зайца, заяц в утке… что-то такое…
— Ага, помню, — Мора засмеялась. — Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в шоке. А еще это: "Иголка в яйце, это очень неудачная затея", — простонал Кащеюшка и заковылял, широко расставляя ноги. Говори уже.
— Так вот, мисс Маклафлин, в этой тетради смерть Кощеева. Но не только, очень вероятно, что и наша…

Глава 15

«Плевать на людей, самое страшное, когда ты не уважаешь сам себя…» 
Бенджамин Вайт младший.

Ровно на три дня я выпал из жизни — организм начал отчаянно сбоить, сказалось нервное напряжение и ранения. Горацио натаскал продуктов, и они вместе с Мораной творили шедевры за плитой. И вообще, чернокожий неожиданно поладил с русской ирландкой. А я только и делал, что спал, ел и пил. Мусичка придерживался сходного образа жизни со мной, а выгуливали его ночью.
Однако, очень скоро, я начал чувствовать, что ржавею, как та ненужная лопата. У меня очень странный организм, не упомню, чтобы я уставал от работы, но безделье доканывает меня очень быстро.
Размещенные объявления в газетах и остальные маячки для соратников, пока не дали откликов и я решил снова подбодрить макаронников сам, но для начала условился о новой встрече с Фредди Нейманом. Так сказать, чтобы прояснить обстановку, потому что газетчики несли полный бред в части ситуации с криминальным противостоянием итальянцев и ирландцев.
На этот раз мы должны были встретиться с Фредди в одной из пивнушек в Норт-Сайде. Стандартном для нынешнего времени заведении со стандартной публикой, замаскированным под обычную рабочую столовку. Грязно, еда скверная, пиво еще того хуже, обслуга неряшливая и грубая, публика еще того неряшливей и грубей.
Побродив вокруг и проверившись на предмет слежки, я зашел в заведение. За столиками хлебали жидкую похлебку несколько унылых, оборванных персонажей, несмотря на зимнюю пору, над потолком гудело несколько крупных мух. Возле входа во второй, полуподвальный зал, куда пускали только прошедших фейс-контроль клиентов, стоял здоровенный толстяк, скрестив могучие руки на объемистом пузе. Из кармана, замасленного, покрытом пятнами фартука торчала рукоятка мясницкого секача, а на красной, обрюзглой роже, застыло презрение ко всему окружающему.
Я поглазел на зал и неспешно направился к толстяку.
Громила смерил меня презрительным взглядом с ног до головы и проревел басом:
— Ты кто еще такой?
Очень ожидаемо, Фингал Хили, вышибала в заведении Патрика Уолша, по прозвищу «Сахарная голова», меня не узнал, хотя мы с ним были довольно хорошо знакомы.
Я в ответ пару секунд помедлил, а потом растянул губы в своей фирменной кривой ухмылке.
Толстяк вдруг вытаращил на меня глаза и ахнул:
— Святой Кириан, Бенни, это ты?
Я убрал ухмылку с лица:
— Нет, Святой Бабай…
— Идем, идем… — бурно забеспокоился Фингал. — Патрик у себя.
Я прошел за ним вниз по лестнице и по узенькому коридорчику, Хили остановился возле едва заметной в темноте двери, почтительно стукнул по ней костяшками пальцев, дождался пока ответят, после чего пропустил меня вперед.
За большим столом сидел широкоплечий мужик в потертом твидовом пиджаке, на его огромной башке, действительно похожей на сахарную голову, криво сидел маленький котелок, а на мускулистые предплечья были натянуты бухгалтерские нарукавники.
— Какого хрена ты приволок сюда этого доходягу? — Маленькие глазки прищурились, похожая на печеную картофелину физиономия, гневно скривилась.
— Босс… — Хили покосился на меня. — Это же…
— Заткнись… — Уолш выставил вперед раскрытую ладонь, озадаченно хмыкнул, после чего выбрался из-за стола и семеня маленькими ножками, подошел ко мне.
Патрик Уолш, по прозвищу «Сахарная голова» был карликом, но ни один здравомыслящий человек в Чикаго не посмел бы посмеяться над его физическими недостатками. А фрагменты тех, кто осмелился, уже давно сгнили на свалках. Такого свирепого, хитрого ублюдка еще надо было поискать. Патрик, как и я промышлял бутлегерством и так же, как и я умудрялся сохранить свою независимость. Мы никогда с ним не враждовали, но особо близкими отношениями тоже нельзя было похвастаться. Взаимное уважение и партнерство по необходимости полностью устраивали обе стороны.
— Так, так, так… — Сахарная голова еще раз хмыкнул, а потом широко расставил ручищи и обнял меня на уровне пояса, выше он просто не мог достать. — Бенни, черт побери, как же я рад, что макаронники не смогли тебя отправить к Балору.

Балор   — одно из божеств языческого кельтского пантеона.

— Я тоже рад, Патрик… — я похлопал его по широченной спине.
— Ах, что же это я, — Уолш вернулся за стол и вздернул в руке большую бутыль, заткнутую кукурузным початком. — Присаживайся, Бенни, пропустим настоящего ирландского пойла. Не переживай, у меня ты как у Святой Бригитты за пазухой, ни одна итальянская тварь сюда не посмеет сунуться. И рассказывай, рассказывай…
— Особо нечего рассказывать, — я присел и взял стаканчик.
— Так уж и нечего… — хохотнул Уолш. — Капоне не успевает хоронить своих засранцев. Некоторые поговаривали, что Аль тебя сожрал, но я знал, знал, говорю, что тебя так просто не возьмешь.
Мы выпили, раз, другой, а потом Патрик Уолш резко сменил тон.
— Думаю, ты не просто так пришел ко мне, не так ли, Бенни? — в голосе карлика проскочили сухие нотки.
— Ты угадал, Патрик… — я спокойно на него посмотрел. — Я пришел к тебе, чтобы поделить между нами Чикаго.
— Поделить? — карлик задумчиво глянул через свой стаканчик на загаженную мухами лампочку под потолком и безразлично поинтересовался. — А зачем мне делить город, Бенни? У меня есть свой кусок хлеба, большего мне не надо. К тому же наша помойка уже поделена.
— Потому что, Капоне не успокоится пока не приберет к своим рукам все, — так же безразлично ответил я. — И мое, и твое, вообще все.
И по исказившемуся лицу Уолша понял, что Аль Капоне уже начал прижимать и его.
— Гребаная итальянская свинья!.. — свирепо вдвинув челюсть, процедил карлик.
— Договорится с ним не получится… — я пожал плечами. — Впрочем, твое дело, хочешь — ложись под него.
— Говори! — Сахарная голова прихлопнул ладонью по столу. — Я выслушаю только из уважения к тебе.
— Разговор будет, — отрезал я. — Серьезный разговор. Но чуть позже. У меня сейчас встреча с важным человеком у тебя в забегаловке. От этой встречи зависит очень многое и я прошу тебя прикрыть нас.
— Ожидается подвох? — карлик покрутил носом и шумно втянул в себя воздух.
— Есть такое чувство.
— Кто может наведаться? Макаронники? Полиция? — Уолш нахмурился. — За тобой или за твоим человеком?
— За нами обоими. Кто угодно, Патрик, кто угодно. Даже ребята Хайме.
После некоторого раздумья карлик кивнул и повторил.
— Только из уважения к тебе, Бенни. Я прикрою. Но останешься мне должен. Хили, иди сюда…
— Босс, — Фингал Хили вывалился из-за двери.
— Надо кое-что устроить…
Меня отвели в маленькую комнатку со столом и двумя стульями. А уже через несколько минут вышибала привел ко мне Фредди Неймана.
Детектив выглядел скверно, красные глаза, серое лицо, помятое пальто, щетина, у меня создалось впечатление, что он ночевал не дома, а на скамейке в парке.
— Хреново выглядишь, Фредди, — я пожал ему руку, а второй показал на стул. — Присаживайся.
Полицейский пожал плечами и устало сел на стул.
— Много работы, Бенни. К слову, ты знаешь, сколько Капоне дает за твою голову? — Фредди внимательно на меня посмотрел, но так и не дождавшись ответа, продолжил. — Но сейчас речь пойдет не о награде. Несколько дней назад, у пивнушки «Маргарита» пристрелили трех людей Капоне, одного из них звали Джузеппе Нероне по прозвищу «Кавалер». Ты слышал об этом случае?
— Причем здесь я?
— Бенни, не надо… — со злостью в голосе ответил Нейман и положил на стол маленький черный шарик, очень похожий на деформированную пистолетную пулю. — Ты зря недооцениваешь наших криминалистов. Пули, которыми убили у пивнушки Джузеппе «Кавалера» Нероне с товарищами, в отеле Линкольн-Гарден — Пола «Официанта» Рикка и Тони «Большого Тунца» Аккардо, а также еще трех человек три дня назад в твоей квартире — были выпушены из одного пистолета. Из твоего пистолета, который, скорее всего, сейчас при тебе. Сказать модель?
— И что с того? — безразличным тоном поинтересовался я. — Мэр сказал — чем меньше гангстеров в городе — тем для города лучше. Так что я работаю во благо Чикаго. Выполняю свой гражданский долг, как образцовый американский гражданин.
Нейман снял очки и устало помассировал переносицу.
— Хорошо, Бенни, пусть так. Дело не в трупах. Дело в большом, толстом блокноте, который находился в саквояже с деньгами. Который, в свою очередь, лежал на заднем сиденье машины, которую вы угнали после того, как пристрелили ребят Капоне. Он у тебя или сгорел в машине? Вопрос очень серьезный, ты даже не представляешь насколько серьезный.
— Ты пришел уговаривать меня отдать тетрадь, Фредди? Да нахрена она мне сдалась?
— Бенни… — Фредди вздохнул. — Капоне дает за твою голову двести тысяч. Двести тысяч долларов. За тобой охотятся все его люди, мало того, полиции отдан приказ застрелить тебя при задержании. Твою смерть лоббируют не только высшие чины города и штата, но и некоторые политики из Вашингтона. Мэр Девер и начальник полиции суперинтендант Коллинз частично на твоей стороне, но они не смогут тебя защитить. Никто не сможет, понимаешь? Ниточки дергают сверху, Капоне скупил уйму влиятельных политиков. И эти сраные говнюки боятся за свою задницу, потому что знают, если информация из досье просочится в публичное поле — им конец. И не надо рассчитывать, что сможешь пропихнуть досье в прессу — ее никто не опубликует. Бодаться с итальянцами — это одно, а воевать с государственной машиной — это совсем другое.
— И все из-за сраного блокнота? И что же там было? — я состроил невинную рожу.
— Ты знаешь, что там было! — Фредди сорвался на крик. — Верни его, Бенни, пока не поздно. Тебе дадут возможность спокойно уехать из штата и даже из Америки. Просто отдай и все закончится. Хочешь вернись в Монтану, да куда угодно, хоть на Галапагосские острова. С твоими деньгами ты устроишься где угодно.
«Где угодно, — согласился я с Соплей. — Вот только деньги не смогут меня примирить с самим собой. Самое страшное, когда ты не уважаешь сам себя. А значит, иди ты нахрен, Фредди Нейман…».
Нагло улыбнулся и поинтересовался у Неймана.
— Ты то тут причем, Фредди? Неужто купили и тебя?
— Блокнот, Бенни, блокнот. — Сопля не поддался на провокацию.
— Ничего не знаю ни о каком сраном блокноте, — безразлично выражение на физиономии отлично удалось. — С какого бы хрена, я повелся бы на блокнот? Отстань и давай поговорим о деле.
— Бенни… — Фредди тяжело вздохнул. — Ты подписал себе смертный приговор, и я тоже ничем не смогу тебе помочь. — Он быстро достал пистолет и прицелился мне в голову. — Извини Бенни. Положи руки на стол…
— Сопля, Сопля… — я с горечью покачал головой. — Я всегда подозревал, что ты сраный говнюк…
На самом деле, я ничуть не удивился — уже давно разучился это делать. Люди, сраные люди, среди живых существ на нашей планете нет никого подлей. Может показаться, что некоторые из них порядочные и благородные, но нихрена — ковырни поглубже, сразу польется дерьмо.
— Уходим, здесь уже люди Капоне и полиция!!! Я выведу вас! — в комнату ворвался Фингал Хили и застыл у порога. — Что за хрень…
Треснул выстрел, вышибала откинулся на стену и сполз по ней, оставляя на пожелтевшей от времени побелке кровавый след.
Нейман снова взял меня на прицел. Лицо его сильно исказилось, в глазах стояли слезы, губы кривились, но держал он свой Ремингтон М51 очень уверенно. По тому, как ловко и быстро Сопля пристрелил вышибалу, было ясно, что пистолет он носит не для солидности.
Я приготовился пнуть стол, но не успел, в комнату заскочило два мужчины, один из них был итальянцем, по виду типичным гангстером, а второй — американцем, белобрысым мужественным красавчиком лет сорока пяти, в длинном дорогом пальто с воротником из норки.
Итальянец довольно ухмыльнулся, глядя на труп вышибалы и перевел взгляд на меня.
— Ну что, сын шлюхи, добегался? Я сам твою печень сожру!
Белобрысый покосился на него и спокойно бросил:
— Заткнись. Мы сами разберемся.
— Как хотите, сраные копы… — гангстер сплюнул. — Только не забывайте, кто вам платит.
— Пошел вон, — так же спокойно среагировал полицейский. — Стой за дверью и жди. Войдешь раньше, чем я позову, ляжешь рядом с этим дохляком. Понял? Вон!
Итальянец немного поколебался, сплюнул и вышел.
— Ты выяснил где тетрадь? — поинтересовался у Фредди белобрысый.
— У него ее нет, — Нейман, все еще держала меня на прицеле, мотнул головой. — Сгорела вместе с машиной и саквояжем.
Я немного отодвинулся со стулом, чтобы удобней было пнуть стол.
— Ты уверен? — коп зашел сбоку и пристально посмотрел в лицо Фредди.
— Уверен, Майкл, — убежденно кивнул Сопля. — На все сто процентов. Нет у него тетради.
Белобрысый озадаченно потер подбородок и через недолгую паузу резко приказал:
— Тогда вали его Фредди. Можешь считать, что перевод в Вашингтон и кругленькая сумма на счете у тебя в кармане.
Неман молчал.
— Фредди… — коп склонился к Сопле. — Сделай это, Фредди.
Нейман прикусил губу и не ответил.
— Ну как хочешь, — полицейский достал револьвер из кармана. — Я всегда знал, что ты слюнтяй и тряпка…
Неожиданно треснул выстрел.
Белобрысый недоуменно посмотрел на Неймана и ничком рухнул, стукнувшись головой об столешницу.
Сопля виновато пожал плечами и тихо прошептал.
— Наверное, да, я слюнтяй, но предать друга не могу…
В коридоре чередой бабахнули оглушительные выстрелы, а потом в комнату заскочил Патрик Уолш, с дымящимся помповым Винчестером в руках.
Карлик провел взглядом по трупам и рявкнул:
— Сами справились? Тогда чего сопли жуете, уходим, мать вашу!!!
Я вскочил и, схватив Неймана за воротник пальто, вздернул его на ноги.
— Шевелись…
— За мной!!! — Уолш высунулся в коридор и трижды пальнул из помповика. — Живее!!!
Мы понеслись вслед за ним, Фредди вел себя как сомнамбула, но ногами перебирал.
— А-а-ар… — рычал карлик. — Эта сука ответит мне за все. Сраные итальяшки, сраные копы!
Он вел нас по узеньким коридорчикам, куда-то вниз.
Наконец, карлик остановился и ткнул пальцем вверх.
— Там гараж! В гараже машина. Но за воротами могут уже могут быть сраные говнюки. Оказывается, из моих официантов, барабанил копам. Ну, кто первый полезет?
Я поднял палец, застегнул куртку, кепку сунул в карман, вытащил пистолет из кармана и полез по склизким от сырости, вмурованным в кирпичи скобам из арматуры.
Скрежетнул люк, я провел взглядом по сторонам и быстро вылез из люка.
В гараже стоял большой пятитонный Либерти с открытой кабиной и тентованным кузовом.
— Ну что там? — громко зашипел Уолш снизу. — Бенни, ты меня слышишь?
Я выдернул карлика из люка, следом поднялся грустный как птица фламинго Нейман.
— Я в кузов! Только подсадите, — Уолш нервно хихикнул. — До педалей ноги не достают.
— Машину водишь? — я дернул Фредди за рукав.
Нейман меланхолично кивнул.
— Тогда вперед за руль.
Сопля пожал плечами.
— Мне теперь некуда ехать.
— Всегда есть куда ехать… — я подтолкнул Неймана к кабине. — Заводись.
А сам залез в кузов и затащил туда карлика.
— Поехали!!! — Патрик стукнул дробовиком по крыше кабины. — Поехали, мать его так! Дави шлюшек!
Заревел мотор, под потолком поплыли сизые клубы выхлопных газов и одновременно кто-то задергал снаружи гаражную дверь.
«Либерти» задрожал, несколько раз рыкнул, сорвался с места и с грохотом вышиб ворота гаража.
Скажу сразу, погони не было. Сопля снес какую-то машину, кого-то сшиб, но мы благополучно затерялись в лабиринте улочек и переулков промышленного района.
Рассекать по Чикаго на огромном грузовике было совершенно нецелесообразно, и мы коллегиально приняли решение дальше идти пешком.
Уолш стал на цыпочки и ткнул пальцем мне в живот.
— Бенни, ты, мне, сука, должен! И расплатишься, не будь я Патрик Уолш. Но сначала мы вместе выпустим кишки сраному Капоне! Понял? Ты знаешь, как со мной связаться.
И нырнул в переулок.
Нейман стоял с понуренной головой.
— Идем.
— Мне теперь некуда идти… — бывший полицейский грустно усмехнулся. — У меня теперь нет дома и нет работы. У меня ничего нет.
— Пока я жив, у тебя всегда будет работа и дом, Фредди… — я развернул его и толчком в спину придал направление движения. — Шевели ходулями, ренегат хренов…

Глава 16

— Сейчас ты увидишь знакомые лица, Фредди… — я стукнул костяшками пальцев по двери и отошел на шаг, чтобы меня стало видно в глазок.
— Горацио Роббинс? — с кислым выражением на лице поинтересовался Нейман.
— Все то мы знаем…
Щелкнул замок, дверь отворилась. На пороге стояла Морана, правую руку она держала за спиной, скорее всего, в ней она держала револьвер, а левую положила на холку Мусичке.
Волкодав плотоядно смотрел на гостя, а на заднем плане маячил Горацио со своей лупарой, но целился он почему-то в стену.
Из квартиры аппетитно пахло едой, желудок сразу забурчал от голода, так как я сегодня выпил только одну чашку кофе. Вот только, что приготовили мне соратники, по запаху так и не разобрал.
Фредди при виде Мусия дико побледнел, ко всем своим «достоинствам», бывший детектив паталогически боялся собак.
— Да не бойся ты… — шепнул я ему. — Мусий мирный собакен, понюхает и все. Муся, спокойно!
Очень кстати, волкодав вдруг вздумал ощерить пасть и Нейман, при виде огромных желтых клыков, вообще, впал с ступор и едва не потерял сознание.
К счастью, Мусий удовлетворился на этом, ткнулся мордой мне в колени, в качестве приветствия и убрался в комнату.
— Сопля!!! — радостно воскликнул Горацио и бросился обниматься к Фредди.
— Да, Пушок, это я, рад тебя видеть… — Неман обнял чернокожего, все еще опасливо косясь на удаляющегося Мусичку.
Горацио и Фредди, стояли в нашей мальчишечьей иерархии примерно на одной ступеньке, первой с конца, что их всегда сближало.
Дождавшись пока чернокожий бухгалтер и детектив-ренегат вдосталь наобнимаются, я подтащил к себе за локоть Роббинса и тихо сказал ему.
— Еще раз назовешь его Соплей, ногу сломаю. Фредди сегодня мне жизнь спас. Понял?
Горацио быстро закивал, а я представил Морану, спокойно дожидавшуюся своей очереди.
— Мора — это Фредди Нейман, мой товарищ детства, мы вместе росли. Фредди — это Морана — моя… — я запнулся и, совершенно неожиданно для себя, вдруг ляпнул — Моя невеста…
Все присутствующие ошарашенно уставились на меня, Мора от изумления даже прикрыла рот ладошкой.
Сказать, что я охренел от своей идиотской выходки, это ничего не сказать. Пришлось срочно выкручиваться.
— Что вылупились? Что вам не ясно? Мора — это Фредди, Фредди — это Мора. Хватит торчать в прихожей, стол накрывайте…
После чего, вообще, сбежал в туалетную комнату.
Вымыл руки, поплескал в лицо водичкой, глянул в зеркало и поинтересовался сам у себя:
— Невеста, говоришь?
В голове мерзко хихикнули голосом отца.
«Совсем рехнулся, щенок? Одна надежда на тебя была, но ты как всегда все изговнял. Неве-е-еста! Нюхнул пиздятинки и поплыл? Тьфу, слюнтяй. Девка она, конечно, справная, слов нет, но от баб надо держаться подальше. Попадешь к ним в руки, до конца жизни не выберешься. Бери пример с меня…»
— Отстань… — вслух буркнул я. — Ты — это ты, а я — это я. — И вышел из туалетной комнаты.
Горацио и Мора уже накрыли стол, посредине которого красовалась огромная миска пельменей, маленьких вареных пирожков с мясом, русского национального блюда, чем-то похожего на итальянские равиоли.
Батя про них мне рассказывал, а один раз даже заставил под своим руководством приготовить, правда у нас получилось что-то очень малосъедобное. И неудивительно, меня что-либо заставить делать затея совершенно бесперспективная. Саботаж рулит.
— Мисс Маклафлин научила меня делать пьельменьи! Очень вкусно, просто очень! — радостно болтал Горацио. — Удивительное, можно сказать, гениальное блюдо — это как пирожки, только варить надо…
— Знаю, — оборвал я его и подсунул тарелку Моране.
К счастью, в исполнении чернокожего бухгалтера и русской ирландки, пельмени оказались более чем съедобные, а под ледяную водку и уксусно-горчичный соус, так вообще показались мне божьим нектаром.
Я живо принялся набивать пузо, делая короткие перерывы только для принятия водочки.
Горацио и Мора почти не отставали от меня, а Фредди Нейман продолжал кукситься, сидел со скорбной рожей, почти не ел и вообще не пил.
Мне это очень не понравилось, я сам налил водку в стопку и подсунул ее бывшему детективу.
— Я не пью, Бенни! — Фредди шарахнулся от водки, как от бешеной собаки. — Совсем не пью, правда! Спасибо, но нет…
Морана сурово посмотрела на детектива-ренегата и неожиданно сухо заметила.
— Сегодня с товарищами не выпьешь, завтра родину продашь…
Нейман опять побледнел и поспешно замотал головой.
— Нет, нет, я не предатель, я не буду никого предавать. Просто я совсем не пью! Как можно пить эту гадость? Она же вредная и невкусная.
Я поставил свою рюмку на стол, откинулся на спинку стула и спокойно сказал:
— Если человек не курит и не пьет, то поневоле задумаешься, не стоит ли его пристрелить, пока не стало поздно…
Мора улыбнулась, Горацио посерел, с опаской покосился на меня и быстро цапнул со стола свою рюмку. Фредди еще больше побледнел и поспешно выпалил:
— Я курю…
И через паузу все-таки выцедил мелкими глотками водку, после чего скривился, как будто его напоили отравой.
Я наколол пельмень вилкой и сунул ему.
— Во-от, закуси… а теперь сразу по второй…
На самом деле, мне было глубоко плевать на его убеждения, правда было просто интересно, так как я никогда не видел Фредди пьяным, все наши юношеские попойки он очень изворотливо избегал, за что не раз был подвергнут суровой товарищеской обструкции.
Вторая влилась в него уже легче, бывший детектив проглотил пельмень и задумчиво пробормотал:
— В этом что-то есть…
Впрочем, напоить его у меня так и не получилось, Нейман только краснел, но оставался совершенно трезвым.
В конце концов мне надоело, и я поднялся в мансарду, в свой кабинет, чтобы спокойно выкурить сигару и подумать.
А мысли в голову приходили не самые веселые.
В тактическом плане мы выиграли несколько сражений, но в стратегической перспективе все оставалось так же неважно. Благодаря налаженной системе пополнения личного состава, гребаная система итальянской мафии продолжала исправно функционировать. Да, мы выбили немало братков и знаковых фигур, да, для того, чтобы качественно заменить личный состав, Капоне понадобиться время и не факт, что замена получится соответствующей, но, как ни крути, надо подыскивать другие методы борьбы.
— И еще личный состав подобрался на загляденье… — затянувшись, вслух посетовал я. — Малахольный бухгалтер-пацифист, бывший детектив-ренегат — кинофоб и трезвенник, да шарахнутая на всю голову русская ирландка — попаданка. Много навоюешь с такими? Правда добавился еще один союзник, но и тот бешеный карлик-бутлегер, почти без братвы, которых успели повыбить макаронники и полиция. Да уж… будь со мной Лиам, Вилли и Уайт Морган, итальяшки уже бы кровью умылись. А может все-таки попытаться освободить хотя бы Моргана?
Но немного поразмыслив, я решил обдумать его освобождение чуть позже, а пока сосредоточится на насущных проблемах.
До прибытия подкреплений из Монтаны еще как минимум две недели — не такое это простое дело мобилизовать, вооружить и скрытно доставить в Иллинойс три-четыре сотни бойцов. Сам бы я справился быстрее, но мне соваться в Бьютт не с руки, живо сдадут мамашам, после чего начнется сущий ад. Конечно, если привлечь мамочек, итальяшек можно прищучить очень быстро и эффективно, у моих родительниц связей и влияния хватит, но, черт побери, я никогда не просил помощи у семьи и никогда не попрошу. Ну да ладно, я и здесь проведу это время с пользой. Сидеть на заднице ровно просто не смогу.
Хорошо, что мы имеем.
На гребаного Капоне точат ножи ирландцы, но на них список его врагов не заканчивается. Есть еще сицилийцы. Звучит диковато, да, но я не ошибся, самые настоящие сицилийцы, а если точнее — кастелламарская семья из Нью-Йорка. История довольно интересная и местами загадочная, хотя объясняется все очень просто. А началась она еще с тех времен, когда в Чикаго пожаловал Джонни «Лис» Торрио, бывший шеф Аль Капоне.
Дело в том, что Джонни Торрио прибыл в Чикаго, уже в статусе серьезного криминального босса. Да, он не был уроженцем Сицилии, что по меркам сицилийских говнюков большой косяк и минус, но он лично знал всех боссов нью-йоркской мафии и зарекомендовал себя как надежный человек, да и они знали его не понаслышке. Короче говоря, вопросов к “Лису” Торрио ни у кого из сицилийцев не возникало — свой в доску браток — какие вопросы?
А вот преемник Торрио — Аль Капоне, совсем другое дело. Из Нью-Йорка он свалил мелким братком, да таким в глазах боссов нью-йоркской мафии и остался. И они его в упор не признавали, как равного, хотя по масштабам деятельности он уже давно сравнялся со своими коллегами.
Да, засранец Аль предпринял некоторые шаги в этом направлении, даже успел вроде как подружиться с Джо Массерия, который рулил на Манхеттене, но вся беда в том, что глава другой влиятельной нью-йоркской группировки, кастелламарской семьи, Сальваторе Маранзано, промышлявшей в Бруклине, плевал с высокой башни на Массерия и его дружков, в том числе и на Капоне.
И недолго думая, послал своего ставленника Джо Айелло в Чикаго для организации филиала семьи. Айелло филиал успешно организовал, что очень ожидаемо не нашло у Капоне радостного отклика и тот оперативно начал ставить палки в колеса коллегам. Короче, чикагские кастелломарцы тоже спят и видят, как бы побыстрее и половчее спровадить Капоне в ад. Правда не в открытую, боевых действий пока между говнюками не ведется.
В общем, как уже говорил, можно поработать в стиле: враг моего врага — мой друг. Заклятых врагов у Капоне хватает. Но сейчас мне искать союзников среди них бесполезно — надо хотя бы подняться до своего прежнего статуса. Но можно сыграть в тихую…
Я встал и подошел к окну.
Для начала — добьем в больнице Джонни «Лиса» Торрио, Капоне его любит и уважает, поэтому с удвоенной силой накинется на ирландцев. На меня никто не подумает, потому что Бенни Вайту убирать Торрио, который и так при смерти и ни на что не влияет, просто незачем. Под эту марку, следом валим Багса Морана, с которым мне тоже делить ничего и падди, сразу в ответ вцепятся в глотку гребаным итальяшкам. Вдобавок, можно грохнуть кого-то из кастелламарцев, возможно самого Айелло, после чего Капоне тоже не поздоровится.
А мне останется только наблюдать в сторонке, после чего зачистить остатки со своими ребятами из Монтаны. Не спорю, сложно и опасно, но вполне выполнимо даже с моим личным составом. Как раз в две недели уложимся, при некотором везении.
— А еще… — я снова начал планировать вслух. — Еще можно грохнуть или еще лучше, взять в плен Джека Гузика по кличке «Жирный палец» — главного бухгалтера Аль Капоне. Хитрого как змей и умного как академик — еврея. К слову, по некоторым данным — родом из России. Это уж точно, подкосит хренова итальяшку. Правда задачка не из легких, «Жирный Палец» загадочная и местами даже легендарная личность, мне в свое время так и не удалось надежно локализовать его местонахождение. Стоп!
Я себя хлопнул по лбу.
Совсем забыл о компре! А компру я отправлю в Вашингтон, отцовскому другу — конгрессмену Болтону. Здесь публиковать ее бесполезно, а сенатор найдет как правильно распорядится информацией. Правда этот вопрос тоже не решается за один день, понадобится время.
Что еще? Да ничего, можно приступать к работе.
Я потушил сигару и подошел к лестнице.
Внизу слышались взрывы хохота, судя по всему, соратники все еще налегали на алкоголь.
— А вы знаете, что надо сделать, чтобы негр перестал тонуть? — похрюкивая от восторга, вещал Горацио. — Нет? Надо убрать ногу с его головы!!!
— А-а-а!!! Убрать голову с его головы!.. — дружно грохнули Мора и Фредди.
— А вот еще! Что делать, если у вас перед домом болтается негр? — чернокожий бухгалтер сделал таинственную пазу и выдал: — Повесить его болтаться за домом!
Снова грянуло веселое ржание.
Я невольно покачал головой. Ну не идиот? Каким-то загадочным образом, Горацио, впрочем, как и его отец Ромео Роббинс, самые настоящие нацисты и дико ненавидят своих собратьев, хотя у самих задницы чернее ночи. Негры ненавидят негров — гребаный парадокс.
— А вы знаете, почем у евреев большие носы? — Давясь от смеха, поинтересовался еврейский детектив. — Да потому что воздух бесплатный!
Опять грянул взрыв хохота.
— Тьфу ты, — ругнулся я. — Идиот на идиоте и идиотом погоняет. И этот туда же. Сраный еврей — антисемит. Хорошо, что «невеста» херней не страдает.
— Ха! — очень кстати, выдала русская ирландка. — Говорят, у Абрама дом сгорел. Казалось бы, какое нам до этого дело, а все равно приятно…
Теперь уже Горацио и Фредди зашлись в хохоте.
— Дурдом… — я хотел сплюнуть, но вовремя передумал и спустился вниз.
Соратники мигом заткнулись и уставились на меня.
Я покосился на пустые бутылки и сварливо приказал:
— Хватит ржать и бухать. Займемся делом. Фредди, мне нужно знать, в какой палате содержат Джонни «Лиса» Торрио, сколько людей его охраняет, вообще все с ним связанное.
— Зачем тебе Торрио? — Нейман недоуменно на меня посмотрел и осекся. — Неужели? Но я не могу, я же…
Он замолчал.
Я хотел его быстро поставить на место не успел.
Морана ласково улыбнулась Фредди и ангельским голоском сообщила ему.
— Кто не с нами, тот против нас, мистер Нейман.
Я невольно подумал, что идея насчет зачисления русской ирландки в статус «невесты» не так уж плоха.
— Да, против нас, — важно поддакнул чернокожий бухгалтер.
Нейман обвел нас взглядом и потухшим голосом сказал.
— Хорошо, я понял. Мы вместе, у меня просто нет другого выхода.
— У тебя есть другой вход, — я присел рядом с ним и приобнял за плечи. — У нас одна дорога, а у тебя тысячи. Ты волен в своих поступках. Можешь хоть сейчас уйти, тебе слова никто не скажет. Ты и так сделал очень много. Уезжай из Америки, куда захочешь, я помогу с деньгами и документами.
— Нет! — бывший детектив замотал головой и твердо заявил. — Я с вами до конца Капоне. Хорошо, я все узнаю, у меня есть нужные люди.
Горацио разулыбался, Мора тоже улыбнулась, но очень сдержанно, чувствовалось, что она без сомнений отправит детектива на тот свет.
— Ты точно решил? — я заглянул Фредди в глаза.
— Точно! — решительно отозвался бывший полицейский. — Ты знаешь, я умею держать слово.
— Знаю. Тогда второй вопрос. Ты не знаешь, где найти и как взять Джека Гузика, бухгалтера Капоне?
— Нет, — быстро замотал головой Нейман. — Его охраняют как папу римского, к тому же, он постоянно меняет места жительства и кочует по всему Чикаго. «Жирный палец» очень хитрый и умный.
Я разочарованно поморщился, но тут в разговор неожиданно встрял чернокожий бухгалтер.
— Я знаю… — Горацио смущенно улыбнулся.
Я изумленно на него уставился.
— Ты знаешь «Жирного пальца»? Но откуда?
— Я бухгалтер — он бухгалтер, — Горацио пожал плечами. — Мы общаемся с ним.
— Твою мать… — ругательство вырвалось из меня само по себе.
Я в свое время потратил кучу денег и времени, чтобы выйти на Гузика, а этот мудак оказывается, приятельствует с ним и молчит, сука такая.
— Вот только, я же его подставляю, — спохватился Роббинс. — И совсем не уверен, что такой мой поступок в его отношении будет порядочным. Пообещайте, что не будете убивать Джека.
— Он не умрет, — быстро пообещал я. — Рассказывай, иначе я сам тебя подставлю.
— Вот так он всегда… — грустно пожаловался Моране чернокожий. — Вроде нормальный, а потом его улыбочка и чувствуешь себя словно на эшафоте.
Мора в ответ холодно улыбнулась и не менее холодно ответила Горацио.
— Бенни — это Бенни, его уже не переделаешь. Остается только принять его таким как он есть. Так что поспеши, загорелый.
Я еще раз подумал, что моя оговорка во время знакомства Мораны с Фредди, была совсем не оговоркой.
Инструктаж продлился далеко за полночь, а потом я определил спальное место для детектива, а сам убрался в мансарду, в свой кабинет, на диванчик.
Почему не пошел спать к русской ирландке?
Да боялся просто. Без вопросов не обойдется, а отвечать не хочется.
Но одним оставался недолго, только прилег на диван, как пришла Морана.
— Сбежал? — она повела плечиками, сбрасывая халат и с наслаждением потянулась, закинув руки за голову. — Не переживай, я все понимаю…
Я молчал, завороженно смотря на обнаженное тело русской ирландки. Лунный свет из окошка, делал Морану похожей на прекрасную, волшебную фею.
— Я подожду, пока ты будешь готов… — Мора стала на колени возле дивана и мотнула головой, проведя волосами по моей груди и лицу.
Я с трудом выдавил из себя.
— К чему готов?
— Как к чему? — русская ирландка хихикнула. — Сделать мне предложение по всем правилам. Ну, чего лежишь? Показывай как ты меня любишь…

Глава 17

Фредди не обманул, ровно через два дня я уже знал все о Джонни Торрио и госпитале, в котором он лежал. Однако дело оказалось далеко тами простым, как я рассчитывал. Торрио лежал в госпитале Майкла Риза, в отдельном флигеле, занимал весь этаж, к нему пускали только лечащих врачей и проверенный персонал, а возле палаты и на входе во флигель торчала круглосуточная вооруженная охрана.
Рекогносцировка на месте подтвердила опасения — с налета грохнуть Торрио, да еще без лишнего шума, почти не представлялось возможным, а громкая и масштабная операция грозила большими осложнениями. Во-первых, рядом, буквально в полусотне метров, располагался полицейский участок, во-вторых — могли погибнуть мирные люди, коих в госпитале, хоть пруд пруди, в-третьих — при открытом нападении, с большой вероятностью, Джонни успевали эвакуировать в основной корпус больницы, в-четвертых — у меня не хватало квалифицированного личного состава для такой операции, а привлечение боевиков Патрика Уолша, грозило разоблачением, ведь по плану смерть Торрио должны были свалить на ирландские банды. В общем — сплошные трудности, или, как говорил мой папаша — сплошной головняк.
Поэтому пришлось поломать голову, но в итоге, план сложился, после чего мы дружно устроились на работу. Все кроме Сопли — этот хитрый еврейский детектив-ренегат отмазался тем, что часто наведывался в госпиталь по службе и его морда там примелькалась. Впрочем, без дела он все-равно не остался.
— Это вам не баб за сиськи дергать, говнюки! — жирный, неряшливый толстяк в замасленном рабочем комбинезоне, важно ткнул пальцем в грязный потолок.
— Ага… — дружно согласились мы с Горацио, а я вдобавок услужливо подлил самогона в жестяную кружку толстяка.
— Потому что без… — Том Хопкинс, бригадир смены сантехников и водопроводчиков госпиталя, шумно отхлебнул сивухи и озадаченно поскреб пальцами небритый подбородок.
— Без воды… — робко подсказал чернокожий бухгалтер.
— О! — обрадовался бригадир. — Шаришь, чернозадая обезьяна. Потому что без воды, как говорится, не туда и не сюда. — Хопкинс дохлебал самогон, громко рыгнул, боком повалился на тюфяк и оттуда, повелительно махнув рукой, приказал нам: — Работать, бездельники, работать! Пшли, засранцы. Эй, как там тебя? Обезьяну с собой прихвати… э-э-эм… проверьте все коммуникации… живо…
Я дождался пока он захрапит, приладил на голову вязаную шапочку, встал и поднял увесистый ящик с инструментами.
— Свинья… — обиженно шепнул Горацио, укоризненно смотря на задремавшего бригадира.
В заплатанном рабочем комбинезоне и фуфайке, чернокожий бухгалтер выглядел точь-в-точь, как подавляющее большинство своих соплеменников в Чикаго, однако постоянно кислое, оскорбленное выражение на черной морде, выдавало в нем интеллигента. Как бы странно это не звучало, такие тоже встречаются среди чернокожего населения Америки.
Мое перевоплощение заключалось в недельной щетине и рабочей одежде, и теперь я тоже стал полностью походить на рабочую прослойку населения — так что разоблачения можно было не бояться.
— На выход…
Горацио страдальчески скривился и с кряхтеньем взвалил на плечо здоровенный разводной ключ.
Я критические его осмотрел, зачерпнул из банки солидола, мазнул чернокожего по физиономии, после чего толчком направил новоиспеченного сантехника к выходу из подвальчика.
С утра выпал снег, парк вокруг госпиталя сразу стал выглядеть празднично и нарядно, правда слоняющиеся по нем сестры с пациентами в больничных креслах-каталках и кружившиеся над деревьями вороны, сильно портили впечатление, возвращая атмосферу страдания и безысходности.
Я затянулся последний раз и щелчком отправил самокрутку в урну.
— Ну что мой друг, Горацио, нас ждут великие…
Договорить не дал толстенький молодой мужик в отглаженном белом халате и круглых очках на курносом, мясистом носу.
— Кто такие? Почему без дела слоняетесь? — презрительно и напыщенно забрюзжал он. — Заняться нечем, лентяи?
Пришлось изобразить на морде почтительное внимание.
— Совсем разболтались рабочие… — доктор смерил нас уничижительным взглядом, пошел в сторону флигеля в котором лежал Торрио и не оборачиваясь махнул рукой. — Идите за мной, иначе я позабочусь, чтобы вас с треском выперли с работы! Живо, не отставайте…
— Как прикажете, — я почтительно поклонился и пошел за ним.
— Белая свинья, — прошептал Горацио, скривился, словно нажрался лайма и украдкой сплюнул.
Возле входа в отделение, толстячок остановился.
— Живо проверили отопление и водопровод на этаже, — он властно ткнул рукой в одно из окон и внушительно поджал губы. — Если поступит хотя бы одна жалоба от больных, вам не поздоровится! Выполнять!
Стоявшие возле входа громилы в черных пальто и кепках, почтительно поприветствовали доктора, он покровительственно похлопал их по плечам и вошел во внутрь.
Я едва сдержался от улыбки. Ну что тут скажешь. Я планировал настоящую диверсию, чтобы проникнуть к Торрио, но этот редкостный, но полезный мудак в разы облегчил нам работу.
И нагло потопал за докторишкой.
— Куда? — один из громил выставил вперед руку.
— Куда, куда? — я сплюнул на грязный снег у крыльца. — Сами же слышали, доктор приказал нам проверить все здесь. Нет? Так я пошел, делать мне нечего, как бегать…
— Да, да, они со мной… — из отделения раздался тенор доктора.
— Хорошо, доктор Поппинс… — пробасил громила и рявкнул на Горацио. — Живо показывайте, что у вас в ящике!
После досмотра ящика с инструментами, нас тоже тщательно обыскали, затем впустили внутрь.
Поднявшись на пролет лестницы, я вдруг услышал отчетливый стук.
— Что за… — оглянулся и уставилcя на чернокожего бухгалтера, подрабатывающего сантехником. Как очень скоро выяснилось — источником звука был он — Горацио посерел и выбивал зубами прерывистую дробь. У него даже начали дрожать руки.
Заметив, что я смотрю на него, Роббинс взмолился:
— М-можно, мм-можно я постою з-здесь? П-пажалуйста! Бенни, я н-не могу-у-у…
— Идем, — зашипел я и дернул новоиспеченного сантехника за рукав. — Идем, я все сам сделаю…
— Г-господи… — чернокожий страдальчески закатил глаза.
— Вот же… — я правой рукой вытащил из кармана фуфайки бутылочку с самогоном, а правой прижал Горацио к стене. — Открыл рот! Живо! Во-от…
— Чем вы там заняты? Пьете? — сверху раздался недовольный голос доктора Поппинса. — Что за неслыханная наглость…
— Уже идем, идем… — я влил все до последней капли в рот пускающего слезы и слюни негра, захлопнул ему челюсть, наградил увесистой пощечиной и потащил за собой.
К тому времени, как мы дошли до эскулапа, тот уже орал благим матом.
— Безобразие!!! Нет, я все-таки пожалуюсь директору! Совсем обнаглели…
Очередная пара верзил, у очередных дверей довольно щерилась, глядя на разъяренного докторишку.
— Шевелись, чернозадая сучка… — я демонстративно отвесил Горацио подзатыльник и браво вытянулся перед толстячком. — Мы уже здесь, мистер доктор. С чего прикажете начать? Уж простите за задержку, сами понимаете, черные народец ленивый…
При этом старательно копировал ирландский акцент. Не такое уж трудно дело, просто надо быстро говорить, словно у тебя полный рот каши.
— Ты ирландец? — один из громил подозрительно прищурился. — Точно, ирландец! Уж извините, мистер Поппинс, без досмотра я этих не пущу…
Горацио встрепенулся, презрительно уставился на итальянца и пьяненько заявил.
— Хочешь заглянуть мне в штаны?
Я мысленно поклялся после того как все закончится, сломать гребаному бухгалтеру ногу.
— Чего? — охранник вытаращил на него глаза. — Что ты сказал, черножопый? Да я сейчас…
— Ведите себя прилично! — вдруг возмутился доктор. — Расовая дискриминация неприемлема в стенах этого заведения. Будьте цивилизованными людьми. — И показал на нас пальцем. — Эй, как вас там, показывайте свои ящики…
— Как скажете… — недовольно буркнул итальянец. — Но все что покажется мне подозрительным, я заберу…
По итогу осмотра, у меня отобрали кувалду, но исполинский разводной ключ Горацио почему-то пропустили. После нескольких глотков самогона чернокожий ожил, перестал стучать зубами и даже нагленько посматривал на гангстеров.
Только мы шагнули в отделение, как нас встретил разъяренный вопль.
— Куда претесь?!! — надрывалась дамочка средних лет с толстой задницей, со шваброй в руках. — Натопчете, а мне за вами мыть? Ходят тут всякие, а потом половички пропадают…
Парик, ватные тампоны за щеками, намотанные вокруг талии простыни и накладная задница, преобразили Морану почти до неузнаваемости — теперь она выглядела до нельзя колоритно, а если точнее, вульгарно и сварливо.
Ее внедрение в штат госпиталя доставило гораздо больше проблем чем наше, но взятка и природная смекалка русской-ирландки свое дело сделали.
Роль Мораны заключалась в том, чтобы спрятать оружие в отделении, но она должна была сделать это еще утром и встретить ее здесь я не никак не ожидал.
— Моя ты пышечка… — глумливо хохотнул громила, следующий за нами по пятам и попробовал хлопнуть Мору по заднице, но та разразилась такой отповедью, что тот невольно отскочил от нее.
— Гнусный женоненавистник! — опять выдал Горацио.
«Бля… — взмолился я про себя. — Чтобы еще хоть раз я взял на дело этого чернозадого мудака — да никогда!..»
К счастью, реплика чернокожего, потонула в ругани Мораны, и никто ее не услышал. Доктор Поппинс быстро приструнил всех, после чего нас проводили в туалет, где охранник покровительственно бросил:
— Работайте…
Но сам никуда не ушел. Закурил, прислонился к стене и бдительно уставился на нас.
— Так, что тут у нас… — я попинал ногой трубу в углу, потом нащупал последний оставшийся молоток в ящике, слегка сместился для лучшего замаха и коротко треснул итальянца в висок.
Громко хрустнуло, охранник хрюкнул, закатил глаза и начал медленно оседать. Я подхватил его, затащил в кабинку и устроил на унитаз.
Быстро проверил бачки, но все они оказались пустыми.
Ситуация резко осложнилась. Работать предполагалось тихо, но Морана почему-то не сделала закладку с глушеным оружием.
— Сука… — я растерянно повел взглядом по туалету, а потом выдернул увесистый «сорок пятый» из кобуры итальянца.
Только успел его спрятать в карман фуфайки и выскочить из кабинки, как в туалет вошла Мора в сопровождении второго охранника.
— А где Джанлука? — он подозрительно уставился на нас с Горацио. — Слышь, ты, чернозадый, я тебя спрашиваю.
Рука итальянца нырнула за пазуху.
Я опять взялся за молоток, но это же мгновение монструозный ключ чернокожего бухгалтера взмыл вверх по широкой дуге и с сочным чваканьем проломил башку итальянца. Белоснежный кафель украсила разлапистая алая клякса, а сам бодигард, шумно испортив воздух рухнул на пол.
— Грязный макаронник!!! — негр гордо поджал губу. — Свинская свинья!
— Я не смогла сразу, они всюду за мной шастали… — мазнув взглядом по трупу, Мора задрала юбку и вытащила из-под нее сразу два Браунинга с глушителями. — Торрио в последней по коридору палате, внутри никого нет, в коридоре еще двое…
— А мне? — храбро потребовал Горацио.
— Тише, сиди здесь… — я прижал палец к губам, отпихнул его назад, а потом, рассовав по карманам запасные магазины, шагнул в отделение.
— Какого хрена… — навстречу шагнул широкоплечий коротышка.
Я на ходу выстрелил ему в голову, слева сзади раздался второй щелчок и шум падающего тела — Морана надежно держала мне спину.
Десять быстрых шагов, из палаты Торрио высовывается доктор Питкинс:
— Кто вам разрешил разгуливать здесь?.. — он недоуменно уставился на распластавшееся на паркете тело. — Что за…
Я ругнулся про себя и решил помиловать его. Все-таки благодаря этому дурачку, мы проникли в отделение без особых проблем. Да и убивать мирных людей, пуская даже мудаков, мне претило. Опять же, докторишка запомнит меня как ирландца, что тоже немаловажно.
Дважды треснул Браунинг, доктор всхлипнул и зажав плечо рухнул на колени.
Я пинком отбросил его и рванул на себя дверь палаты.
Исхудавший, бледный, в пижаме не по размеру, Джонни «Лис» Торрио, лежал на кровати, с высоко поднятой головной частью. Увидев меня, он вскинулся, оперся обеими руками об кровать и хрипло зашептал:
— Но я же ушел, ушел, я все бросил, зачем, не надо…
— Ничего личного, Джонни… — я трижды нажал на спусковой крючок.
Полосатая пижама на груди итальянца расцвела алыми кляксами, во лбу появилась аккуратная дырочка. Торрио отбросило назад, на подушки, правая рука всплеснулась и сшибла со стоявшей рядом табуретки кружку.
Убив отошедшего от дел босса итальянской мафии, я испытал непонятное чувство сожаления, честно говоря, Джонни «Лис» Торрио, был самым вменяемым мафиози в Чикаго и, как бы это странно не звучало, самым миролюбивым. Но времени горевать не оставалось, я резко развернулся и выскочил в коридор. Морана страховала, держа под прицелом вход, непонятно откуда взявшийся Горацио, тыкал стволом «Кольта» в противоположную сторону.
— Он сам вылез, — русская ирландка извиняющеся пожала плечами. — И не уходит…
Ругнувшись про себя, я скомандовал отступать и побежал к двери. Уже возле выхода, Горацио зачем-то ломанулся в туалет, но я его успел поймать за шиворот.
— Там же инструменты, — начал оправдываться чернокожий, но за дверью послышались голоса, и он сразу заткнулся.
— Сука… — я быстро задвинул засов на двери.
— Эй-эй, что там? — сразу забеспокоились охранники снаружи. — Открывайте, тут к Джонни гости…
— Выйдем через служебный вход, он ведет на первый этаж… — Морана все поняла с полуслова и, махнув нам рукой, побежала по коридору.
К тому времени, как мы добежали к двери, позади уже вовсю ломились в отделение.
К счастью, дверь оказалась не запертой, и мы ссыпались по лестнице вниз.
Последние пару десятков метров, пришлось пройти чинно и спокойно, Морана делала вид, что ведет нас к месту ремонта.
Я постоянно ждал окрика, а то и пули в спину, но дождался, только когда мы вышли во двор.
Сверху кто-то истошно заорал:
— Вот они!!!
Бабахнуло, пуля стукнула в асфальт возле мой ноги и с противным визгом отрикошетировала в металлическую урну для мусора.
Я быстро оглянулся и увидел, как из окон верхнего этажа в нас целятся три человека.
Застучали выстрелы, свистнули пули. Поднялась дикая паника, с воплями побежали по сторонам больные и медсестры, какой-то старикан, выставив вперед ногу в гипсе, пытался круто развернуть свое кресло-каталку и со сдавленным воплем опрокинулся, об него споткнулась и рухнула плашмя дородная сестра милосердия, юбки на ней задрались и обнажили драные шерстяные чулки на подвязках.
Морана испуганно пискнула. подобрала юбку и рванула вперед, за ней, след в след, раскинув руки, галопом понесся Горацию.
«Какого хрена он машет руками? — машинально задумался я, зигзагами лавируя по аллейке и ахнул от неожиданной догадки. — Черная ты жопа! Да ведь он закрывает ее своим телом!»
Больше возможности думать мне не дали — пуля свистнула совсем рядом от виска, от неожиданности я оступился и кубарем полетел за стриженный куст.
Еще на лету развернулся и, сидя на заднице, почти не целясь высадил оставшиеся патроны в магазинах по стрелкам.
Вряд ли куда-то попал, впрочем, даже не стал присматриваться. Вскочил и пригибаясь рванул к арке, под которой стоял санитарный автомобиль. Задняя дверь была открыта, оттуда махали мне руками Морана и Горацио.
Рыбкой нырнул внутрь и в то же мгновение машина рванула с места.
Я перевернулся, на корточках переполз вперед, ухватился за водительское сиденье и увидел, как нам навстречу из-за угла вывернулся зеленый «Кадиллак». Единственный в Чикаго бронированный «Кадиллак», принадлежащий Аль Капоне.
— Дай сюда!!! — совершенно не думая о последствиях, я схватился одной рукой за руль и, несмотря на вопли Фредди Неймана, сидевшего за рулем, направил больничную машину в «Кадиллак»…

Глава 18

«Кадиллак» стремительно приближался.
— Дави его!!! — завизжала Мора.
— Господи помилуй! — инфернально взвыл Горацио.
Фредди рычал какие-то еврейские ругательства и пытался вырвать у меня руль. И все-таки успел увернуться перед самым носом зеленого бронированного монстра.
Больничная машина вильнула, под визг шин пошла юзом, и остановилась, чуть не опрокинувшись.
Однако, водитель «Кадиллака» тоже не справился с управлением и на полном ходу врезался в угол арки.
— Конец тебе, сука! — я подхватил пистолет-пулемет с пола и, выбив дверцу ногой, вылетел на улицу.
От стен домов гулко отразилось многократное эхо. Я пошел к «Кадиллаку», на ходу расстреливая его короткими очередями. От машины Капоне летели куски краски и искры, стекла покрылись густой сеткой трещин, гулко лопнули простреленные скаты. Но ответного огня из нее почему-то никто не вел.
Последние метры я пробежал, рванул заднюю дверцу на себя и, не глядя, веером высадил внутрь остаток магазина. И только потом, сообразил, что салон пуст. Водитель сидел, уткнувшись головой в руль, но никого кроме него в машине не было.
— Блядь… — я чуть не вцепился себе в руку зубами от разочарования.
В крыло звонко саданула пуля, почти сразу же над ухом свистнула вторая.
— Назад!!! — заорал Нейман, высунув голову из машины.
— Давай сюда!!! — Мора длинной очередью разогнала мелькающих за аркой братков Капоне и замахала мне пистолетом.
Я пришел в себя и рванул к нашей машине. Нырнул в открытую заднюю дверцу и несколько раз зло саданул кулаком по полу.
— Сука, сука…
Рыкнул мотор, лязгнула коробка передач, больничная машина дернулась и скрипя всеми своими сочленениями понеслась по улочке.
— Да чтобы я, хотя бы еще раз… — зло шипел Сопля, крутя руль. — Связался с тобой…
Морана откинулась на спинку сиденья, на ее губах гуляла счастливая улыбка, чернокожий бухгалтер сидел тупо уставившись на болтающуюся на одной петле заднюю дверцу.
Я полностью ушел в себя и очнулся только от окрика Фредди.
— Выходим, живо… — бывший детектив выскочил из машины и ткнул рукой в спрятанный в глубине замусоренного дворика грузовой «Форд» с самодельной деревянной будкой в кузове. — И сразу переодевайтесь…
Перегрузка не заняла много времени, забравшись в будочку, мы натянули на себя рабочие комбинезоны с логотипом на спинах какой-то строительной компании.
Нейман швырнул в салон больничной машины горящую тряпку, запрыгнул на водительское сиденье грузовичка и погнал «Фордик» в сторону северных районов Чикаго.
— Это было… — Морана мечтательно зажмурилась. — Это было великолепно.
— Это была срань! — заорал Нейман из кабины. — Придурки!!! Да чтобы я, еще раз…
— Заткнись, — неожиданно буркнул Горацио и протянул руку ко мне. — Есть выпить, Бенни?
Я молча сунул ему бутылку с остатками самогона и опять задумался.
В чем-то Сопля прав. Даже почти полностью прав. Операция планировалась без шума, а получилось, как всегда. Хотя, с другой стороны, все шло по плану до тех самых пор, когда в гости к Торрио не пожаловали гости. Такого предусмотреть невозможно. Ну а с гребаным «Кадиллаком» этого итальянского говнюка… тут я психанул, признаю. Искомое было так рядом, что просто не удержался. И такой облом, мать его! Какого хрена корыто Капоне пожаловало в больничку — хрен его знает? Впрочем, неважно — причин может быть тысяча. Ну да ладно, нас опознать не смогут, отпечатков мы тоже не оставляли, значит можно считать, что задача выполнена.
И надо сразу готовится ко второй, но в ее исполнении ведущую роль будет играть уже Патрик Уолш, а не мы.
Путешествие в грузовичке не затянулось, очень скоро Нейман загнал «Фордик» в ангар, где мы в очередной раз переоделись и по одиночке, разными маршрутами, отправились на базу. Правда я по пути еще встретился с Патриком.
Карлик обитал в подвале одного из своих притонов. Он сидел на маленьком бочонке и мрачно прихлебывал пиво из огромной кружки, морщинистое лицо преисполняла вселенская печаль. Рядом с ним, с точно такой же рожей, грустил еще один коротышка, очень похожий на Патрика, только гораздо шире в плечах и с окладистой бородищей.
— Знакомься… — Парик ногой подвинул ко мне бочонок и ткнул пальцем в бородача. — Это Конор, мой брат.
— Угу… — второй карлик кивнул, чуть не расплющил мне руку в богатырском рукопожатии и тут же сунул нос обратно в кружку.
Разговор начал Уолш.
— Все плохо, Бенни!!! — Патрик нацедил мне пива и зло саданул кулаком по коленке. — Все очень плохо, мать его. Гребаные макаронники уже отжали у меня почти все точки. Пиво они поставляют говенное, но люди боятся отказаться. Мои ребята частью разбежались, частью перешли к Капоне. Остались самые верные, но их мало. Надо с этим что-то делать.
— Угу… — с угрожающей интонаций басом подтвердил Конор.
Я закурил, помедлил немного, а потом равнодушно сказал:
— Говорят, сегодня завалили Торрио в больничке. Прямо в палате пустили пулю ему в лоб.
— Да ну?!! — оба брата ошарашено уставились на меня. — Прямо в палате?
— Прямо в палате, — охотно подтвердил я.
— Ну ни хрена себе! — Патрик взлохматил себе жидкие волосенки на затылке. — И кто? Бенни, ты знаешь, кто?
Я пожал плечами.
— А хрен его знает.
— Бенни? — карлик исподлобья на меня посмотрел.
— А тебе не похер, кто? — я ответил таким же взглядом. — Зато я знаю, как ответят макарооники на смерть Джонни «Лиса».
— Как? — синхронно задали вопрос братья.
— Завалят Багса Морана.
— Морана? — переспросил старший брат. — Ну да… если «Лиса» завалили ирландцы — ответка будет. А ты откуда знаешь, что завалят именно Багси?
— Знаю, Патрик, знаю… — я спокойно отхлебнул пива. — Потому что это сделаем мы.
— Мы? — карлик недоверчиво прищурился, а потом вдруг изо всех сил засадил себе кулаком в лоб. — Бенни, черт бы тебя побрал! Я все понял! Ты хочешь завалить того ирландского хрена, чтобы вся эта орава говнюков перегрызла друг другу глотки?
— Согласись, неплохая идея?
Патрик с довольной рожей закивал, а Конор молча сунул мне ручищу.
— Торрио твоих рук дело? — старший брат шумно высморкался. — Бенни, по-любому это твоих рук дело. Можешь не отказываться, я же не дурак. До меня доходило, что падди и макаронники собирались мириться, так что не стали бы обострять. Я угадал?
— Ничего не знаю, дружище, — я невинно улыбнулся.
— Значит, ты… — Патрик довольно кивнул. — Так, ладно, хрен на того Торрио — когда и как валим Багси?
— Завтра, максимум послезавтра, потому что макарооники могут сообразить, что Лиса прихлопнули не падди. И эта операция на тебе.
— Чего это на мне? — карлик набычился.
— Того.
— А-а-а, понимаю, ну хорошо.
— Не бойся, я со своими людьми помогу, нас будет четверо. А теперь давай думать, как половчей провернуть дело. Где обитает этот засранец — я знаю, где он может быть — тоже…
Обсуждение продлилось до темноты, к окончательному решению мы не пришли, но договорились встретиться еще завтра утром, чтобы уточнить детали.
Дома меня встретили блинами и довольными рожами, Горацио и Морана сияли, правда Фредди Нейман все еще куксился и даже попробовал мне выговаривать.
— Ладно, о нас, ты о себе подумал? — ворчал он. — Как можно таранить бронированный лимузин хлипким больничным корытом? Да от нас остались бы только щепки.
Я смолчал, но Фредди ответила Морана.
— Да ладно! — беспечно отмахнулась она. — Все ведь получилось.
— А могло не получится… — сварливо возразил Нейман. — Как я успел, сам не понимаю. Зачем глупо рисковать?
— Не ной, — вдруг сурово оборвал его Горацио. — Как бы нытиком, так им и остался. Думаешь мне не было страшно?
— Да что с вами разговаривать?! — вспылил Сопля и вскочил из-за стола. — Головой надо думать, а не… — он покосился на Морану и закончил фразу. — Словом, только головой, надо думать, а не чем-то еще.
Я решил вмешаться. Можно было очень легко привести Соплю в подчинение силовыми методами, но создавать лишнее напряжение в команде не хотелось. Поэтому пришлось примерять личину педагога, черт бы побрал этого нытика. А из меня педагог как из гребаного Капоне балерина.
— Сядь…
Фредди гневно зыркнул на меня, но тут же сел.
— Хорошо, Бенни.
Я немного помедлил и спокойно сказал.
— Ты прав, Фредди. Я обещаю больше не рисковать по-глупому.
Нейман вытаращил на меня глаза.
Я сделал недолгую паузу и продолжил.
— Но иногда бывают такие моменты, когда по-другому поступить нельзя. Если бы в машине оказался Капоне, история бы закончилась и нам больше не пришлось прятаться и воевать.
— Я понимаю, — Нейман пристыженно опустил глаза. — Просто… просто, я очень испугался. Не за себя, а за вас. Ведь у меня больше нет друзей.
— За друзей!!! — Мора потрясла бутылкой. Русская ирландка как всегда очень тонко и правильно прочувствовала момент.
Напряжение снизилось, а после пары стопок вообще исчезло. Но злоупотреблять алкоголем я не стал и сразу погнал личный состав отдыхать. Правда самому мне сразу заснуть не удалось, по вполне очевидным причинам — Морана вошла во вкус и угомонились мы далеко за полночь.
Утро принесло новости. Все газеты единогласно трубили, что Джонни «Лиса» Торрио пришибли ирландцы, к тому же к газетчикам просочилась информация о том, что полиция тоже считает падди главными подозреваемыми. Правда, что думают по этому поводу сами итальянцы и ирландцы — так и осталось неизвестным. Но этот момент я рассчитывал прояснить у сержанта Костелло. Да и Нейман обещался пообщаться со своими информаторами.
После завтрака я ушел вместе с Соплей, Фредди отправился по своим делам, а я по своим.
Первым делом снова наведался к братьям Уолш. Братцы опять дули пиво в том же подвальчике, правда уже с довольными рожами.
— О! Бенни! — Парик вскочил и затряс мне руку. — Ты очень вовремя, идем, что покажу.
Я машинально насторожился и, как очень скоро выяснилось, не зря.
Мы вышли во двор, заставленный пустыми деревянными ящиками, карлик подбежал к чему-то массивному, накрытому брезентом и жестом фокусника сдернул покрывало.
У меня в буквальном смысле отпала челюсть.
— Ну как тебе?!! — братья Уолш довольно заржали.
— Ты где достал эту хрень? — я поймал карлика за пуговицу на фуфайке и подтянул к себе. — И самое главное, нахрен она тебе сдалась?
— Там, где взял — уже нету. — Патрик утер нос рукавом. — Зачем? Ты что, дурак, Бенни? Ебнем разок по логову Морана и дело в шляпе.
— Ты из него стрелять умеешь? — я пнул носком ботинка станину двухсотмиллиметрового тяжелого окопного миномета системы Дюмезиль-Батиньоля — здоровенной и тяжеленной дурищи размером с половину автомобиля.
— А что там сложного? — опять заржал карлик. — Наводишь вон ту трубу, — он ткнул пальцем в ствол бомбомета, — в окно ирландского говнюка и дело в шляпе. Правда мушки почему-то нет. Да и хрен на нееВон, гляди, патроны к этой херне тоже есть, целых две штуки. Нахера подставляться? Ебнем с соседней улицы и все.
— Нет, — я тяжело вздохнул. — Не так она стреляет.
— А как? — карлики удивленно уставились на меня.
После объяснения принципы стрельбы миномета братья Уолш сильно приуныли.
— Понятно? Ладно с наведением, как вы собирались доставить это чудовище на место? В телеге? — я постучал пальцем по виску.
— Твою мать!!! — Патрик зло пнул станину. — Понапридумывали херни разной. Кому бы его теперь толкнуть? А могло красиво получится, я даже итальяшку одного использовал, чтобы по ложному следу ирландские засранцы пошли. Сука…
— Подожди… — мне в голову вдруг пришла немного сумасшедшая, но интересная мысль. — Тяжелый грузовик достать сможешь?
— Грузовик? — карлик почти до половины запустил указательный палец в ноздрю, а потом показал им в дальний угол двора, где из-за здания торчала морда грузового автомобиля. — Так вот же. Хороший, Либерти. На нем эту заразу и привезли. А зачем тебе?
— Сейчас узнаешь. А теперь иди сюда, будем разбираться как эта хрень стреляет.
К счастью, ничего сложного в миномете не нашлось, я быстро разобрался в системе заряжания и, главное, убедился, что ствол опускается на необходимый уровень.
А потом, до самого вечера, занимался переоборудованием кузова грузовика. А уже когда стемнело, отправился к сержанту Костелло.
Он подтвердил, что итальянцы винят в убийстве ирландцев, а вот следующая новость оказалась совсем не радужной.
— Не очень хорошо дела с вашим другом, дон Вайт, — полицейский покачал головой. — Даже совсем плохо. Его бить начали. Свояк говорит, вчера вечером притащили в номер, своими ногами идти не мог.
Я зло сжал губы. Осложнение ситуации с Морганом не удивило, этим и должно было закончиться. Итальянцы не дураки, поняли, что Уайт водит их за нос — вот и результат. Продержится максимум за пару дней. А как макарооники поймут, что сведения для них бесполезные — убьют. Черт…
— Предложение Паоло еще в силе, — продолжил Винченцо. — Дон Вайт, я ручаюсь головой за него. Как уже говорил, пойду с вами, а моя семья останется заложниками.
— Заложниками? — я тяжело посмотрел на полицейского. — Ты хочешь рискнуть своей дочерью и женой? Ты думаешь, если мы попадем в ловушку, меня чем-то утешит их смерть?
— Простите, дон Вайт… — Винченцо опустил голову. — Я не хотел вас оскорбить. Просто… просто я переживаю за свояка, дела в банде у него идут плохо. Ему надо уезжать, чем быстрей — тем лучше.
После недолгого раздумья, я кивнул.
— Хорошо, мы сделаем это, Винченцо. Передай свояку, чтобы готовился. Завтра жду от тебя результатов. Жену с дочерью на всякий случай отправь из города, но сам пойдешь со мной. Ты хорошо подумал?
— Хорошо, дон Вайт, — полицейский перекрестился. — Я все понимаю и готов.
— Ты сказал… — я встал. — Тогда до завтрашнего вечера.
Домой шел на разные лады проигрывая предстоящую операции. Был полностью погружен в свои мысли и почти не замечал окружающую действительность.
А пришел в себя, только когда в одной из подворотен ко мне подскочили трое парней, по виду, обычная шпана из рабочих районов.
Один прижал меня к стене и приставил нож к горлу, остальные две вцепились в руки.
— Бумажник давай… — прошипел верзила с плоской мордой, больно уколов острием ножа.
— Я похож на того, у кого есть бумажник? — я попробовал порадовать гопников своей фирменной ухмылкой, но из-за темноты они не прониклись.
— Барри, обшарь его… — быстро приказал главный.
Его подельник сунул руку в боковой карман со своей стороны и вытащил из нее тонкую пачку пятидолларовых купюр.
— Ого!!! — плоскомордый ощерился. — А говорил, что на мели. Нехорошо обманывать… — после паузы он сплюнул и коротко скомандовал. — Уходим, парни, а ты стой здесь и не рыпайся…
Через мгновение грабители исчезли в темноте. Остальные карманы, на радостях они, так и не тронули.
Мелькнула мысль найти и перестрелять гопников, но почти сразу же пропала. И совершенно неожиданно поднялось настроение.
— Ну что Бенни, дожился? — Я вытащил из подмышечной кобуры «Браунинг», немного помедлил, улыбнулся и вернул его обратно. — Уже и грабить начали. Ну и хрен с ним…
Так, глупо улыбаясь и поспешил домой.
Быстро переоделся, вооружился и вместе с Фредди, направился к Патрику Уолшу — операцию по ликвидации Багса Морана мы назначили на полночь. Мору и Горацио, несмотря на протесты оставил дома.
— Твою мать… — коротко и лаконично выразился Фредди, когда увидел в кузове грузовика установленный бомбомет.
Я вместе с братьями лебедкой вложили в ствол мину, потом я вставил в зарядную камору картуз с метательным зарядом и приладил бикфордов шнур в затравочное отверстие. После того, как мы натянули тент на кузов, Патрик опасливо покосился на грузовик и почему-то шепотом опасливо поинтересовался:
— А она не ебнет раньше времени?
Я вздохнул и так же тихо ответил:
— Может и ебнет.
Братья Уолш дружно перекрестились
— Святой Кевин Глендалохский, спаси и сохрани…
Нейман из кабины трагическим шепотом прокомментировал:
— Какой кошмар, вокруг меня все сумасшедшие.
Багси Моран каждую ночь играл в карты на одной из конспиративных баз ирландской банды.
Вот туда мы и отправились.

Глава 19

«Какая разница между ублюдком и законченным ублюдком, Фредди? Нет разницы, и тот и тот все равно ублюдки…» 
Бенджамин Вайт младший.

Конор сел на пассажирское сиденье в кабине, а Патрик примостился рядом со мной в кузове.
— А она не ебнет… — снова начал карлик, когда мы тронулись, но потом чертыхнулся и замолчал.
— Ебнет, обязательно ебнет… — издевательски подсказал Фредди из кабины.
— Я тебя сейчас сам ебну! Слышишь, говнюк? — вскипел Уолш. — Бенни, закрой рот своему парню, иначе я ему морду набью.
— Придурки… — буркнул Неман и тоже замолчал.
— Будешь? — я показал карлику фляжку.
— У меня свое… — отмахнулся тот и вытащил из-за пазухи большую квадратную бутылку. — Уж извини, Бенни, твое пойло хорошее, но для меня мое лучше.
— Как хочешь, — я пожал плечами, хлебнул и достал сигарету из портсигара.
Патрик опасливо покосился на бомбомет, хотел что-то сказать, но смолчал.
Несколько минут мы ехали молча, а потом бывший детектив сбавил ход и ругнулся.
— Черт, черт, полиция. Ну и что делать? Так и знал, что вляпаемся!
Карлик молча сбросил тряпку с лежащего рядом с ним на лавке дробовика.
Я покачал головой.
— Нет, копов не трогаем. Нет, сказал.
— А как тогда? — Патрик зло ощерился.
— Копов трое, — нервно сообщил Нейман. — Машут останавливаться. Что делать?
— Останавливайся… — я поправил брезент на миномете и подвинулся по лавке ближе к заднему борту. — Остальные молчите, я сам все сделаю. Фредди, будут приставать, скажешь, что везем бухло. Если будет конфликт, отвечайте, но старайтесь не убивать. Не убивать, Патрик, я сказал, что непонятного?
— Сраный моралист, — пробурчал карлик, но помповик убрал.
Машина остановилась, послышался голос с отчетливым ирландским акцентом.
— Глуши мотор. Глуши, сказал! Куда едете и что везете?
Я выпрыгнул из кузова, двое полицейских сразу направили на меня дробовики, третий, сержант, стоявший возле кабины, просто положил руку на кобуру.
— Тихо, тихо, ребята, — я примирительно поднял руки. — Ящики с пустыми бутылками везем и немного пойла. Совсем немного. Давайте договариваться. Ну как, пойдет?
Стволы дробовиков опустились, сержант показал пальцем на кузов и приказал одному из своих напарников.
— Глянь, что там.
Коп ухватился за борт, подпрыгнул, и доложился:
— Ящики с бутылками, много.
Бомбомет мы заставили ящиками, так что снаружи его не было видно, правда если бы копы залезли в кузов, обман сразу бы вскрылся.
— Кому везете? — сержант поманил меня к себе пальцем. — Ближе подойди. Вот так достаточно. Ну, не слышу?
— Кому, кому, будто сами не знаете, кому… — недовольно забормотал я — Сержант, с меня двадцатка и разъехались. Хорошо, двадцать пять и разошлись.
— Кому везете, спросил? — полицейский несильно ткнул меня кулаком в грудь. — Говори.
— Спайку Доновану, — наугад ляпнул я имя одного из мелких бутлегеров под крышей итальянцев. — Ну что, решаем? Парни, мы спешим, честное слово.
— Спайку Доновану? — растягивая буквы, переспросил сержант.
На его лице появилась недовольная, злая гримасса.
Я уже приготовился садануть его в челюсть, как коп вдруг рявкнул.
— Если этому сучьему говнюку, то тогда две сотни! Две — и ни центом меньше. Понял, говнюк?
— Сержант, да откуда у меня такие деньги?.. — я состроил огорченную рожу. — Полсотни баксов — самая цена. У нас-то бухла всего на сотню. Говорю же, пустые бутылки везем.
— Разговор окончен, — коп отмахнулся. — Все из машины, груз конфискуется. Энди, лезь в кузов, глянь что там…
Нейман, высунувшись в окно, состроил мне жалобную рожу и что-то беззвучно забормотал.
— Хорошо, хорошо, сотня! — заспешил я.
— Сто пятьдесят! — отрезал сержант.
— Чтоб тебе жена не давала! Хрен с тобой… — выругался я и сунул руку в карман. И неожиданно обнаружил, что забыл дома пополнить финансовые запасы, взамен отобранных грабителями.
Срочная ревизия карманов принесла всего сорок три бакса. Нейман, обиженно кривя рожу, поспособствовал тридцатью долларами. Конор подкинул двадцать четыре и горсть мелочи. Патрика в кузове я пока решил не светить, впрочем, все равно у него при себе никогда не было наличных.
— Вот, больше нет! — я протянул сержанту смятые бумажки и монеты. — Клянусь, сержант. Все что набрали.
Коп неспешно забрал деньги и гнусно усмехнулся.
— Нет, говоришь? Оставляйте машину здесь и вали за остальными деньгами. Твои дружки тоже останутся. Время пошло.
— Сержант, что вы творите…
— Разговор закончен! — заорал полицейский. — Пошел говнюк и поторопись! Через час не вернешься, попрощайся с грузом.
«Если что и погубит человечество — то это жадность…» — грустно подумал я и коротким апперкотом саданул коррумпированному служителю закона в челюсть.
Лязгнула челюсть, коп хрюкнул и ничком рухнул в жидкую грязь.
Второй и третий попытались вскинуть дробовики, но тут же опустили оружие, завороженно смотря на ствол «Кольта»
— Оружие бросили, мордой в землю…
Полицейские с недовольными рожами, но послушно исполнили приказ, я подобрал один из стволов и наградил каждом ударом приклада по башке. Подождал мгновение и повторил для надежности.
— Что ты творишь?.. — Нейман закрыл глаза ладонью. — Господи! Они-то в чем виноваты?
Братья Уолш без лишних слов и эмоций, десантировались и помогли мне оттащить копов в переулок.
Уже через пару минут, машина снова тронулась с места.
А еще через полчаса, мы выехали на улицу, где располагалась база Багси Морана.
Я сбросил брезент с миномета, перебрался к кабине и начал инструктировать Неймана.
— Тридцать второй номер, большой двухэтажный дом, на нижнем этаже — лавка — «Бакалейные товары Ральфа Андерса». Она будет слева от тебя. Прижимаешься к противоположной стороне улицы, останавливайся так, чтобы кузов был точно напротив дома.
Бледный как смерть Нейман кивнул, Патрик шарахнулся подальше от бомбомета. Конор громко икнул, но смолчал.
Грузовик замедлил ход, я достал из кармана спички. Сердце бухало как гигантский барабан, но, каким-то загадочным образом, я оставался спокойным как труп.
Сначала я собирался пальнуть навесом, как и положено палить из гребаных бомбометов, но быстро отказался от затеи, в виду полной неспособности рассчитать выстрел. А потом мне пришла мысль, как и предлагал Патрик, садануть прямой наводкой.
Из миномета я никогда не стрелял, но видел на фронте, как палили точно из таких. Да, громко, но ничего особенного. Мина, конечно, здоровенная, но вышибной заряд маленький, где-то весом около килограмма, соответственно, отдача сравнительно несильная. Правда… правда, на фронте эту дуру приколачивали костылями к платформе из толстенных брусьев. Но и кузов этого грузовика, я усилил как мог. Авось не развалится. Ладно, ствол я максимально опустил и теперь он как раз на уровне второго этажа. Расстояние примерно два десяткам метров. То есть, получилась как раз прямая наводка. Взрыватель на мине вроде ударного действия, то есть, должен сработать. Вроде должен, мать его! Ненавижу неопределенности…
— Есть… — сдавлено доложился Нейман.
Я раздвинул прорезанный брезент и увидел, что машина остановилась напротив облезлого дома, на втором этаже которого горел свет. Внизу, у входа, торчали двое парней. Увидев, что «Либерти» остановился, они сразу направились к нам.
— Эй, какого черта? — заорал длинный жердяй, стуча кулаком по дверце. — Что здесь забыл?
— Да заглох я, заглох, — забормотал, оправдываясь бывший детектив. — Может подтолкнете?
— Совсем сума сошел? Алан, слышал? Убирайся к черту, иначе пожалеешь…
Вспыхнула спичка, осветив бледную рожу Патрика, забившегося в угол.
Зашипел бикфордов шнур, я шарахнулся к карлику и закрыл уши ладонями.
— Сейчас колеса порежем!!! — орали ирландцы. — Проваливай, говнюк. Или у тебя машину забрать?..
— Сейчас, сейчас…
Я ждал выстрела, но гребанный бомбомет бахнул все равно неожиданно. Оглушительно шарахнуло, из ствола выметнулся сноп пламени, тент на кузове просто испарился, звонко хлопнула разорвавшееся колесо, а сам грузовик сильно накренился.
— Бля!!! — заорал карлик, цепляясь за меня.
Машина стала на место и закачалась на рессорах, я молчал, ошарашенно смотря на аккуратный пролом, размером с обеденный стол между двумя окнами на втором этаже.
Мина попала куда надо, проломила стену, но… но, мать ее так, не взорвалась.
— Это что за хрень? — заорали охранники. — Да мы сейчас…
Из кабины треснул сдвоенный выстрел, и они заткнулись. А потом…
А потом, дом с глухим рокотом сложился как карточный домик. Ветер быстро снес пыль и стало видно, что притон Багси Морана превратился в груду камней и мусора. Уж не знаю, как там получилось, возможно сраная мина снесла несущую стену, а может хибара и так находилась в аварийном состоянии, но результат был перед глазами. Из-под обломков доносился пульсирующий болезненный вой.
— Ну нихрена себе… — ахнул Патрик.
— Ни хрена себе, — согласился я и забарабанил по кабине. — Ходу, мать твою, ходу!
Заревел двигатель, «Либерти» медленно тронулся с места и, все ускоряясь и шлепая порванными колесами, поехал по улице.
— Ебать!!! — орал карлик, хлопая себя по ляжкам. — Вот это да!!! Бенни, умная твоя башка!!! А давай гребаного итальянского засранца так разнесем! Вторая же бомба есть…
— И-ху-уу!!! — вторил ему Конор из кабины. — Подорвем, нахрен, макаронника!
Фредди молчал, я тоже. Идея шарахнуть по Капоне особенно не прельщала. В Сисеро нас даже на милю к его логову не подпустят, а если даже и подпустят, подрывать отель с десятками гражданских — это гарантированная виселица. И никто не поможет. Да я и сам не смогу угробить ради итальянского говнюка кучу людей. Порой я и сам себя считаю мерзавцем, но не до такой же степени.
Дальнейшие событий не отличались оригинальностью, машину мы бросили в итальянском районе, а сами пешим порядком выдвинулись по местам базирования. Парик ушел со своим братом, а я с Фредди.
Еврейский детектив все дорогу куксился, чувствовалось, что он здорово не в себе. Выбрав место, я остановился и придержал его за рукав.
— Ладно, говори. Не стоит держать в себе.
Фредди мазнул по мне злым взглядом и тихо сказал:
— Мне тебя застрелить хочется.
— Так в чем же дело? — я сам внезапно разозлился. — Попробуй, только я не гарантирую, что у тебя получится.
— Ты! — Нейман потряс кулаками. — Ты, возможно, угробил только что кучу невинных людей. Стоило оно того?
— Не ори… — оборвал я его. — Не было там невинных. Это конспиративная квартира ирландцев — лишних там нет, туда даже шлюх не таскали. А лавка давно заброшена. Если ты думаешь, что мне плевать на мирных людей — сильно ошибаешься.
— А вдруг? Вдруг…
— Вдруг, даже дети не родятся, — спокойно возразил я.
— Не все из банд законченные ублюдки! — уже сбавив пыл, буркнул Нейман.
— Какая разница между ублюдком и законченным ублюдком, Фредди? Нет разницы, и тот и тот все равно ублюдки.
Неожиданно из темноты появились какие-то люди и быстро обступили нас.
— Так, так… — озадаченно хмыкнул очень знакомый голос. — Тебе что, понравилось, дурачок? Так можешь сюда хоть каждый день ходить, мы не против. Слышали, парни, ему понравилось и даже дружка с собой притащил.
Остальные весело заржали.
При ближайшем рассмотрении это оказались те самые мелкие бандиты, что ограбили меня вчера.
— Живо кошельки! Быстро, сучки!
На этот раз я решил все-таки наказать уродов, но не успел, сухо бабахнуло три выстрела, главарь рухнул ничком, второй пошел боком и тоже упал. Третий, держась за бок, попытался убежать, но Фредди спокойно прицелившись, влепил ему пулю в затылок.
— На чем мы остановились? — детектив досадно поморщился и посмотрел на трупы, словно увидел их в первый раз.
Я чуть не расхохотался, схватил бывшего детектива за руку и увлек в темноту.
— Идем, ганфайнтер. К слову, где ты так научился стрелять?
— Учился, учился и научился, — Нейман на ходу растеряно пожал плечами. — Бенни, прости, я просто… просто разозлился…
— Да ладно, — я хлопнул его по плечу. — Сколько ты завалил сегодня людей? Двух у машины, сейчас троих… слушай, а как насчет невинных душ? Может не все они законченные ублюдки?
— Бенни… — Нейман резко остановился. — Пожалуйста, не надо…
— Что такое? Как мне настроение портить, так можно, а как тебе? Иди уже, психопат. Слушай, может тебе просто нравится убивать? Так и скажи, а то я уже беспокоится начинаю…
Через несколько минут я довел его до белого каления, Фредди даже полез драться, но быстро остыл после несильного тычка в печень.
— Остынь, сказал. Стреляешь ты хорошо, а вот боксируешь скверно. Дать бы тебе, но я сегодня добрый. И все все-таки врезать?
— Нет, не надо… — Фредди согнулся, упер руки в колени и несколько раз шумно втянул в себя воздух. — Сволочь, ты, все-таки, Бенни.
— Возможно. — Я достал флягу и протянул товарищу детства. — Мир? Давай, хлебни.
Еврейский детектив не стал отказываться, сделал глоток и неожиданно предложил.
— Идем, я тебя со своей невестой познакомлю. Она здесь рядом живет.
— Чего? — я невольно вытаращил на него глаза.
— Чего? — огрызнулся Фредди. — Думаешь у меня невесты не может быть?
— Ты же говорил, что тебе некуда идти?
Нейман вздохнул и тихо признался.
— Ну она же пока только невеста. Я еще не делал предложения. Как я могу у нее ночевать?
— Бля… — я покачал головой. — Ты в своем репертуаре. Нет, Фредди, не пойду, это может быть опасно, как для нее, так и для нас.
— Нет, не опасно, — мотнул головой Нейман. — О том, что она у меня есть — никто не знает. Где ты прячешься — она тоже не знает, даже если захочет выдать — ей нечего будет сказать. Но Сара такого не сделает, гарантирую. Она такая… — Фредди мечтательно зажмурился. — Такая необыкновенная…
— А как она в постели? — я по-дружески толкнул бывшего детектива в бок.
— Я не намерен обсуждать с тобой такие вещи! — сурово отрезал Фредди. — Это неприлично и непристойно!
— А понял… ты еще с ней не спал. Ну ничего, ничего, не переживай, такое случается, правда, редко. А может… может ты еще девственник? Господи, Фредди, я угадал?
— Да заткнешься ты или нет?!! — заорал Нейман. — Клянусь, Бенни, я пристрелю тебя!
— Все-все, умолкаю.
— Идешь со мной?
Я ненадолго задумался. Конечно, глуповатая затея, светиться перед незнакомыми людьми, но, с другой стороны, Фредди прав, невеста, как там ее, даже если захочет, ничего и никому толком выдать не сможет. К тому же, дико любопытно, кого себе нашел Нейман. В юношестве, Фредди, шарахался от баб как от огня.
— Идем.
— Отлично! — еврейский детектив-ренегат воспрял духом. — Это недалеко. Сара замечательная девушка, сам убедишься. А как она готовит! Ум-м-м, пальчики оближешь. У нее своя квартирка и своя лавка…
— Как давно ты с ней знаком?
— Уже год.
— И что, до сих пор не сделал предложение?
— Ну… — Нейман смутился. — Зачем торопиться? Я сторонник традиционных отношений. А еще Сара… очень строгая девушка.
— Не дает? А ты правильно подходил к вопросу?
— А как это правильно? — Фредди остановился и с интересом на меня посмотрел, но тут же спохватился и печально изрек: — Определенно ты свинья, Бенни.
— Что есть, то есть. Далеко еще?
— Уже почти пришли. Вот этот дом. Давай, сначала осмотримся. Я поднимусь первым на этаж, а ты пока постоишь на лестничной площадке.
Меры предосторожности много времени не заняли, Фредди остановился возле обшарпанной двери и нерешительно постучал.
Через минуту дверь отворилась и раздался сварливый, низкий женский голос, который вряд ли можно было назвать нежным.
— Приперся? Ну и где ты шлялся целую неделю, шлемазл? Ладно, заходи уже, только ноги не забудь вытереть…
И что самое интересное, Сара начало фразы произнесла на чистом русском языке.

Глава 20

Вот честно, пассия еврейского детектива-ренегата мне сразу внешне понравилась — эдакий гренадер в юбке. Молодая, вряд ли старше тридцати лет, очень симпатичное лицо, голос под стать могучей комплекции и неожиданно ладная фигура. И что мне особенно импонировало, одета она была не в затрапезный халат, а в чистое и новое домашнее платье с аккуратным фартуком. Даже чепчик на аккуратно уложенных волосах присутствовал. Вот только сварливое и властное выражение на лице несколько настораживало.
— Дорогая, хочу представить тебе моего друга Бенджамина… — Нейман нерешительно затоптался и покосился на меня.
Я поднялся на одну ступеньку, выйдя из тени.
— Это что еще за уголовную рожу ты притащил? — возмущенно выдала Сара на русском языке, но тут же перешла на английский и очень вежливо, даже с неким подобием книксена, пригласила меня в квартиру: — Пожалуйста, проходите Бенджамин. Я как раз приготовила ужин.
Из квартиры на лестничную клетку проникал просто одуряющий аромат, очень напоминающий запах овощного супа, который изредка готовил моей отец. Называл он его очень странно, боршчем, но несмотря на название и весьма посредственные кулинарные таланты папаши, суп мне нравился. Вот и сейчас, от запахов стряпни Сары у меня сразу забурчал желудок.
— Благодарю, мэм… — я вежливо кивнул.
— Проходите, проходите, — невеста Фредди посторонилась и опять прокомментировала на русском: — Господи, тащит в дом кого ни попадя, да у этого субчика рожа убийцы, клеймо негде ставить…
Мне захотелось ответить ей на том же языке, но я сдержался, решив оставить сюрприз на окончание визита.
Маленькая, чистенькая и уютненькая квартирка меня тоже понравилась, но еще больше впечатлил рычажный дробовик Винчестер модели 1887 года в углу прихожей.
Увидев, что я на него смотрю, Сара извиняющеся улыбнулась.
— Слабой одинокой женщине приходится трудно в Чикаго. Но что вы стоите, проходите, я сейчас накрою стол…
Накрытие стола произошло почти мгновенно, уже через несколько минут на столе в маленькой кухне появились глубокие тарелки с горячим борщом, блюдца с нарезанным салом и солеными огурцами, миска с круглыми чесночными хлебцами и маленький графинчик.
У меня чуть слюни не потекли от такого великолепия. Очень сомневаюсь, что большинство коренных американцев оценили бы эти яства, но мои русские корни свое дело делают.
Но с трапезой не сложилось, только мы уселись, как в дверь раздался громкий, грубый стук.
Мы с Фредди разом на посмотрели на Сару. Девушка смущенно улыбнулась.
— Да пусть себе стучат, мало ли кто.
— Что случилось, дорогая? — Фредди внимательно посмотрел на свою невесту.
— Да ничего такого… — отмахнулась Сара, но потом призналась. — Это, наверное, бандиты Ральфа Скапелло. Они требовали, чтобы я платила им за лавку, а я отказалась. И так прибыли толком нет, — девушка еще раз улыбнулась и грубо выругалась на русском языке. — Содомиты вонючие! Хрен им!
— Ральф Скапелло, один из мелких капо Капоне… — в голосе Фредди промелькнули жесткие нотки. — Почему мне не говорила?
— Так они прицепились ко мне четыре дня назад, а ты у меня уже неделю не появлялся! — возмущенно отрезала Сара.
— Прости дорогая, — Нейман виновато улыбнулся. — Ну ничего, мы сейчас решим вопрос. — Фредди посмотрел на меня, явно подразумевая, что вопрос будет решаться с моим участием.
Но я ничуть не разделил энтузиазма Фредди. Если решить вопрос кардинально, а по-другому не получится, жизни Саре в этом районе все равно не будет — ей придется бросать лавку с квартирой и переезжать. А это лишние хлопоты, которые, отвлекут Неймана от моих дел. А у меня и так с личным составом неважно. Сейчас все кому-то платят, в нынешнем Чикаго по-другому не бывает. Вот же дурища, наверное, надеялась на защиту жениха полицейского. Да хрен там, не получится, отстать — отстанут, но торговать в любом случае не дадут. А то и вообще, лавку спалят.
Тем временем, дверь в квартиру начали уже ломать. Вопрос о невмешательстве снялся сам по себе. Да, досадно, хлопотно, очень некстати, но Сара — невеста Фредди, Фредди — мой боевой товарищ, а своих я не бросаю.
Встал и достал из кобуры «Браунинг».
— Фредди, в коридор. Ждем, когда сломают дверь. А вы, мисс…
— Коган, — быстро подсказал Нейман.
— А вы мисс Коган, живо собирайтесь.
— Куда? — на лице Сары появилось растерянное выражение. — Может Фредди просто пригрозит им своим значком?
— С этим сейчас все сложно, — начал смущенно объяснять Нейман.
— Быстрее, мисс Коган, — подстегнул я девушку на русском языке. — У вас всего десять минут. Берите только необходимое. Остальное Фредди вам купит.
— Да что он там может мне купить?! — машинально возмутилась Сара, но тут же осеклась и вытаращила на меня глаза. — Вы говорите по-русски?
— Все потом, потом, дорогая, — Фредди приобнял невесту за плечи и вывел из кухни.
Я тоже отступил в комнату и выключил в ней свет.
Жать пришлось недолго, дверь взломали и коридоре появился здоровенный громила, с коротким ломиком в руке.
— Эй, сучка, ты где? — грубо гаркнул он и махнул рукой. — Сэмми, заходи, она дома. Едой пахнет и свет на кухне горит. Сейчас объясним дуре, что так себя вести нельзя.
За его спиной замаячила шляпа второго бандита.
Я улыбнулся, шагнул в проем и сдвоенным выстрелом отправил громил к их итальянским предкам.
Бам-бам, привычно, как в тире. Править не стал, так как ясно видел, что попал в обоих.
После чего пробежался к двери и выглянул на лестницу, затем спустился вниз, но никого так и не обнаружил. Судя по всему, бандиты не ожидали отпора и заявились проучить строптивую лавочницу всего лишь вдвоем.
— Это Сэмми Бролин и Луиджи Фруттелле, — Сара брезгливо сплюнула на мертвых бандитов. — Подручные Скапелло, редкостные ублюдки… — и опять выразилась по-русски. — Чтоб им жаба титьку дала, козлам поганым.
Трупы в прихожей, судя по всему, никак ее не трогали. А вот необходимость бросать квартиру и уходить непонятно куда очень даже беспокоила. Мисс Коган в процессе сборов начала активно хлюпать носом, а потом и вовсе горестно завыла.
Пришлось без особых церемоний поторопить события. В итоге Сара покинула свое гнездышко с небольшим чемоданчиком и большим узлом из занавески, который потащил Фредди.
Сам я, от злости чуть ли не давился, ситуация выбешивала до мозга костей. Твою же мать, ну какого хрена я повелся на гребанного еврейского детектива? А теперь из ниоткуда на голову свалилась куча хлопот. Ладно, квартира большая, поместятся все, но… Короче, целая куча «но». Целая гора размером в Джомолунгму, мать ее так.
Фредди чувствовал, что я здорово не в себе и по пути домой молчал. Сара тоже перестала выть и вела себя образцово тихо и смирно.
Чтобы себя немного отвлечь, я расспросил мисс Коган о ее истории. Как и думал, она оказалась эмигранткой из России, а если точнее, из города со странным названием Егупец. Россию она покинула еще в десятом году, вместе с отцом, часовых дел мастером, но отец умер уже в Америке. В общем, стандартная история почти для большой части населения Штатов, тут в кого не ткни — окажется эмигрантом.
Никакого особого отторжения мисс Коган у меня не вызывала, впрочем, приязни — тоже, поэтому я решил при первой же возможности сплавить ее куда-то на сторону. И эта возможность представилась почти сразу — я вспомнил об еще одной своей квартире.
— Фредди, бери невесту и валите на тридцать вторую улицу, двадцать седьмой номер. Это здесь рядом, квартира девятнадцать. Ключ возьмешь у консьержа, скажешь от доктора Белофф. В квартире есть все необходимое. Живите пока там, но сам с рассветом ко мне. Невесту предупреди, чтобы носа на улицу не показывала. Понял? Отправляйтесь.
— Бенни… — Нейман вытаращил на меня глаза. — Ты отдаешь нам свою квартиру?
— Я непонятно выразился? Могу передумать. Все, валите.
— Бенни… — Фредди придержал меня за рукав. — Я хочу с тобой поговорить.
— Говори.
— Бенни… — бывший детектив нерешительно улыбнулся. — Спасибо за все. И теперь я твой должник. Можешь на меня рассчитывать. Во всем и всегда. Хочешь, я клятву верности на крови дам? — он заглянул мне в глаза.
— Сдурел?
Нейман покачал головой и улыбнулся.
— Есть немного. Все сразу навалилось, и я слегка ошалел. Но знай, я тебя никогда не предам.
— Не предашь?.. — я криво усмехнулся. — А если бы я не спас твою невесту? Предал бы?
— Никогда! — торжественно пообещал Фредди. — Ты же мой друг. Это просто такой оборот речи… — он смутился.
— Я услышал тебя. Идите уже.
Честно говоря, предательство от Сопли я не ожидал. Но дополнительная ниточка, привязывающая его ко мне, ничуть не помешает. Ну что же, как говорится, что не делается — все к лучшему.
Дома я наткнулся на полную обструкцию со стороны Мораны. Девчонка сильно обиделась за то, что я не взял ее с собой, отказалась меня кормить и закрылась в своей комнате. Мусичка, наоборот, приперся в кабинет, положил морду на колени и потребовал внимания.
— Хорошо тебе, собачья ты рожа… — я потрепал его по холке. — Никаких проблем, поспал, пожрал, погадил и так до бесконечности. Может поменяемся местами?
Собакен неопределенно хрюкнул и попытался взгромоздиться в кресло поверх меня, но был моментально изгнан. Я пропустил рюмочку бурбона, выкурил сигарету, свалил на кухню, ладить себе какой-нить ужин, а там наткнулся на Горацио.
— Садись, я все сделаю, — чернокожий бухгалтер брякнул на плиту сковороду. — А заодно поговорим.
— У тебя есть невеста? — перебил я его.
— Есть… — Горацио удивленно уставился на меня. — А как ты узнал, что я хочу с тобой о ней поговорить.
Я хмыкнул и пожал плечами.
— Ты уже взрослый мальчик, Пушок. Рано или поздно у тебя должна была появится невеста. Ладно, выкладывай.
— Ну да… — Горацио кивнул. — Но сначала о бухгалтере Капоне. В пятницу мы играем с ним в шахматном клубе на Рузвельт-стрит. Он всегда приезжает с двумя телохранителями, но они внутрь не заходят. Кого попало в заведение не пускают. Но я могу провести, как член клуба.
— Ты член клуба? — честно говоря, я удивился. Чернокожие в Америке пока еще люди второго или даже третьего сорта, в приличные заведения негров пускают только в качестве обслуги. А тут прямо член клуба. Да не простого, а элитного, судя по тому, какие люди в нем состоят.
— Я инструктор, — чернокожий бухгалтер скромно улыбнулся. — Учу богатеев играть. Для меня сделали исключение. Так вот, очень желательно взять Джека Гузика так, чтобы подозрение не упало на меня. Правда я пока не знаю, как. Но постараюсь придумать до пятницы.
— Хорошо, тогда назначаем на пятницу операцию. Что там с невестой?
— Сейчас, подожди, — Роббинс поставил на стол сковороду с яичницей на сале. — Вот, ешь. Это вкусно.
— Сам знаю, — буркнул я и схватился за вилку. — Теперь твоя невеста. Неужто пиписку отрастил?
Горацио пропустил мимо ушей мою остроту, немного помедлил и решительно выпалил:
— Я хочу тебе ее показать.
— Зачем? — я сразу приготовился к неожиданностям. Один малахольный уже показал.
— Мне важно твое мнение, — вымученно улыбнулся чернокожий бухгалтер.
— Я что, специалист по невестам? — я невольно покосился на свою спальню.
— Я тебе доверяю, — с нажимом ответил Горацио. — Пожалуйста, Бенни. Она замечательная девушка, но мне… — он запнулся. — Но мне страшновато. А ты в людях разбираешься.
— Подкинул Господь соратников… — нарочито зло проворчал я. — Ну ладно, показывай. Только правильно выбирай время и место.
— Конечно, конечно! — обрадовался Роббинс. — И есть еще кое-что…
— Что?
— Мне понравилось! Кажется, я стал другим человеком! — гордо заявил Горацио.
— Ты, о чем, бухгалтерская твоя душа?
— Мне понравилось стрелять в людей! — Роббинс выпятил челюсть и нагло ухмыльнулся, но получилось у него так себе. — В общем, теперь рассчитывай в этих делах на меня. Я словно проснулся!
— Тьфу, мать вашу… — я покачал головой. — Какой-то дурдом. Спасибо за яичницу, а теперь вали, убийца гребаный.
Ну что тут скажешь? Вокруг сплошной идиотизм. Невесты стройными рядами пошли, собственная невеста дули крутит, теперь этот загорелый вундеркинд почувствовал вкус к убийствам. Создается такое впечатление, что один я сохраняю рассудок, а все вокруг разом свихнулись.
Хотя, с другой стороны, как ни крути, дело худо-бедно делается, какого хрена я тогда жалуюсь?
Поужинав, вернулся к себе в кабинет, пропустил еще бурбона и, в буквальном смысле, вырубился — сказалось напряжение и идиотизм последних дней.
И впервые за последнее время мне приснился сон. Жуткий, страшный и очень реальный, вплоть до запахов и ощущений. Снился Аргонский лес, в котором наша рота полегла почти полным составом. Черные, обгорелые остовы деревьев, похожие на застывшие человеческие скелеты, перепаханная черная земля, вздувшиеся черные трупы на ржавых от крови заграждениях из колючей проволоки, мертвая жуткая тишина, смутный силуэт Курта Гофмана в сизых, призрачных клочках тумана и его тихий свистящий шепот.
— Забери меня отсюда, Бенни, забери…
Проснулся я от собственного крика и, еще толком не придя в себя, твердо решил, что во чтобы-то мне не стало, вытащу Уайта Моргана из лап Аль Капоне.
— Кошмар снился? — Морана погладила меня по плечу. Оказывается, когда я заснул, она тихонечко прокралась ко мне на диван.
— Нет, — я покачал головой. — Снилась реальность. Но страшная.
Мора чмокнула меня в щеку.
— Так бывает. Мне тоже снится, что я опять в инвалидном кресле. Кофе?
Я кивнул и пошел в ванную, а после того, как принял душ, собрал личный состав на кухне, в том числе и Неймана, заявившегося с рассветом.
— Сегодня вечером я поеду в Сисеро, буду пытаться освободить Моргана. Со мной никто не поедет, но… — Я обвел взглядом товарищей. — Но ваша помощь мне тоже понадобится.
— Я уже было подумал, что ты решил без нас… — проворчал Фредди Нейман.
— Даже не думай сам сунуться! — Морана нахмурилась.
— Вот-вот, — поддакнул Горацио.
Я с трудом подавил вспышку раздражения и спокойно продолжил.
— Почти уверен, что в Сисеро меня ждет западня. Вы мне все как раз нужны, чтобы прикрыть при необходимости. А сейчас откройте уши и слушайте. Второй раз повторять не буду. Фредди, что ты пихаешь на стол?
— Это пирог… — Нейман счастливо улыбнулся. — Сара спекла ночью. Попробуйте, очень вкусно.
— Потом…
Пирог действительно оказался очень вкусным, но я не дал никому к нему притронуться, пока не закончил инструктаж, а потом отправился в один из своих гаражей, готовиться к выезду в Сисеро.
И готовился до самого вечера, а потом навестил сержанта Костелло.
— Все готово, дон Вайт, — полицейский выглядел очень сосредоточенно и серьезно. — Деньги свояк возьмет только после того, как выполнит обещанное. Вы поедете сами или…
— Сам, — отрезал я.
— Я с вами, — категорично заявил Винченцо. — Я поеду в форме и с оружием, на всякий случай. Будем ждать в условленном месте, туда Паоло приведет вашего друга. Это случится после полуночи.
Я не стал отказываться и расстелил карту городка на столе.
— Где место?
Задав несколько вопросов, я подтвердил выезд и направился домой, где устроил еще один инструктаж, более подробный, с распределением ролей.
А затем, снова отравился в гараж и принялся собираться.
В неприметный потрепанный «Фордик» сложил десяток гранат и два десятка коробчатых магазинов к «Томпсону», в сам пистолет-пулемет вставил дисковый, на сотню патронов. С собой еще взял два «Кольта» «правительственной модели». Под одежду поддел легкий защитный жилет, совмещенный с разгрузкой — изобретение отца. Очень полезная и удобная штука. Под просторной курткой или плащом не просматривается, есть куча карманчиков для магазинов, защитные пластины из тонкой легированной стали с подбоем из дубленой, слоеной кожи. От винтовочной пули, конечно, не защитит, но пистолетные и револьверные держит. Запреградное действие ужасное, ребра хрупнут, как нечего делать, но живым останешься — а это главное.
Справившись, посидел немного на дорожку и поехал на встречу с сержантом.
Костелло меня уже ждал, помимо служебного револьвера он прихватил с собой дробовик.
Выглядел спокойным, о волнении намекало только бледное как мел лицо.
— Жену отправил? — я завел мотор и вырулил на улицу.
— Да, дон Вайт, — кивнул Винченцо. — Думаю, это лишнее, но я послушал вас. И еще, хочу предупредить, можете рассчитывать на меня во всем. И готов на все.
Я смолчал, потому что не хотел говорить сержанту, что пристрелю его при малейших признаках подставы…

Глава 21

«Благоразумие не всегда правильный выбор. Все самое лучшее, что случалось с человечеством, отнюдь не результат благоразумия…» 
Бенджамин Вайт младший.

— Вот здесь, дон Вайт…
Я остановился и заглушил мотор.
— Надо немного подождать, — Винченцо нервно глянул на часы. — Паоло говорил, что приведет вашего друга после часа ночи. А скорее, к двум часам.
Я молча кивнул, прихватил с собой пистолет-пулемет, сумку с магазинами и вышел из машины. Небо закрыли тучи и все вокруг тонуло во мраке, лишь яркие газовые фонари у отеля, в пятидесяти метрах от нас, немного разгоняли темноту, но их свет позволял только разглядеть очертания домов. Пахло сыростью и мочой, ботинки противно чвакали по грязи.
Щелкнула зажигалка, затлел кончик сигареты. На ходу затягиваясь, я отошел немного в сторону, под стену какого-то сарая и присел на лавочку. Винченцо тоже закурил и подошел ко мне.
— Все получится, дон Вайт, Паоло не сможет предать нашу семью. Он любит мою сестру, а она его. Просто по кривой дорожке пошел парень, но душа у него чистая и честная. Так бывает, вы сами знаете. Главное в человеке — его душа.
Я опять молча кивнул. Сержант успел надоесть до чертиков своими уверениями в благонадежности свояка, да и настроения разговаривать не было. Откуда оно возьмется?
В том, что меня собираются подставить, я уже почти не сомневался. Честность и порядочность, верность семье и прочие добродетели понятия весьма сомнительные. Нет, порой подобное встречается, но это почти всегда исключения из правил. В данном случае легенда довольно правдоподобная, жизненная, но слишком уж правдоподобная и жизненная, что как раз и настораживает. Очень настораживает, мать ее. Однако, при всей этой подозрительности, я не могу не клюнуть на приманку. И если это подстава, тот кто ее придумал, очень хорошо меня знает. Я даже начал подозревать Моргана, но потом отвел эту мысль в сторону. Во всем надо искать смысл, а смысла предавать меня у Уайта нет. Деньги? У него их хватает. Шкурный интерес? Ну не будет работать система без меня, не будет как ни старайся. Просто так построена. Не получится у Моргана перехватить бизнес в Монтане, там завязано все на мне и ребятах, которые скорее начнут свою игру, чем прогнутся под кого-то кроме меня. И Уайт это прекрасно понимает. Какие-то личные мотивы? Опять нет, я считаю Уайта за своего старшего брата, всегда подчеркивал его особенный статус, и он это тоже хорошо знает. В общем, сплошная головоломка, которую не могу решить. Впрочем, Аль далеко не дурак и тоже мог все правильно рассчитать.
Хотя ситуация пока складывается вполне благоприятно. Никакого смысла затеивать особенно сложную, многоходовую комбинацию у Капоне нет. Приехал Бенни Вайт на место — на этом месте его и расстреляли. Подготовить качественную засаду не трудно, делов то, людей и стволов у грязного итальянского мерзавца хватает. Но никто пока в меня почему-то не стреляет. Даже не собираются. Уже давно бы пришибли, ан нет, живой все еще. Странно… хотя… смысл сразу появляется, если они собрались взять меня живым. Этот вариант самый достоверный, живой Бенни «Знахарь» Вайт, для Аль Капоне гораздо полезней чем мертвый. Только держа меня под надежным контролем можно перехватить бизнес. Ну что же, на этот счет у меня тоже есть домашняя заготовка.
За спиной что-то громко зашуршало, сержант вскинул дробовик, но при виде облезлого, полосатого котяры, шмыгнувшего в кусты, опустил его зло выругался по-итальянски.
— Поцелуйте меня в жопу, хвостатые твари! Какая мерзость. Ненавижу котов…
Я даже не пошевелился, так как давно слышал кошачью возню и подумал:
«Папаша за такие слова уже давно бы тебя кастрировал, дурачок. Да и меня подмывает, оскорблять котиков — это смертный грех, а те, кто их не любит, моральные извращенцы…».
— Ну и нервы у вас, дон Вайт, — Винченцо уважительно покивал. — Я чуть не обосрался. И так весь на взводе, а тут эти твари.
Я немного помедлил, а потом резко задал вопрос сержанту.
— В тех деньгах, что я должен передать Паоло есть твоя доля? Не бойся отвечать честно, мне все равно, как вы их поделите.
Полицейский бурно возмутился:
— Что вы такое говорите, дон Вайт? Как я могу так поступить с вами? Нет, конечно, нет. Паоло на них устроится в Европе. А мне незачем они.
— Хорошо, не переживай, Винченцо. Я верю тебе… — успокоил я полицейского, хотя сам окончательно убедился в том, что сержант Костелло тоже получит свою долю. Но плевать, пусть хоть все забирает, главное, чтобы получилось освободить Моргана.
Время тянулось как резина, ожидание выматывало, я едва сдерживался, чтобы не опустошить фляжку с бурбоном и уже стал подумывать, что операция сорвалась. Однако, ровно в два часа ночи, послышались быстрые, приближающиеся шаги.
— Не стреляйте, это я, Паоло! — из темноты послышался запыхавшийся голос, а потом появился приземистый, широкий силуэт.
К нему кинулся Винченцо и громким шепотом поинтересовался.
— Ну что? Где он? Получилось? Отвечай же, иначе я тебя заставлю!
— Получилось, получилось, не ори… — итальянец согнулся, упирая руки в колени и несколько раз шумно втянул в себя воздух. — Получилось, хвала Святой Марии Компостельской. Но… дерьмо… но синьор Морган не может сам идти, его сильно избили, а я не могу его дотащить…
— Где он?
— Недалеко… — Паоло ткнул рукой в темноту. — Там! Помогите мне, но… — в голосе итальянца промелькнули твердые нотки, — но, сначала покажите деньги! Я хочу быть уверен в том, что вы меня не обманете.
— Что ты несешь?!! — вскипел Винченцо.
— Деньги при мне, — я жестом приказал сержанту заткнуться и достал сверток из внутреннего кармана.
Паоло недоверчиво стрельнул в меня глазами и нехотя кивнул.
— Хорошо, хорошо, я верю вам. Идите за мной…
Через пятьдесят метров от остановился, покрутил головой и неуверенно заявил.
— Где-то здесь, я его оставил. Где-то здесь… сеньор Морган, отзовитесь?
Из темноты раздался тихий стон. Винченцо включил электрический фонарь, луч света прорезал темноту и осветил скрючившееся в позе эмбриона тело на земле возле забора.
— Вот он! — обрадованно воскликнул Паоло. — Вот! Теперь быстрее, его могут хватиться. Помогайте, я поеду с вами…
Я подбежал к Моргану, присел возле него, перевернул на спину и уставился на ствол револьвера, которым ткнул в меня изображавший Уайта мужчина.
— Держи руки на виду, сын шлюхи! — на худом лице с резко выраженными надбровными дугами, проявилась торжествующая, наглая ухмылка. — Только рыпнись, вышибу мозги…
Почти сразу же в затылок больно ткнулось что-то холодное.
— Ты что творишь, сукин сын? — заорал за моей спиной сержант. — Стоять, полиция! Паоло, тварь! Что ты…
Послышался глухой удар, голос Винченцо прервался на полуслове, а свояк полицейского приказным тоном скомандовал:
— Вяжите этого ублюдка, но сначала вытащите у него из-за пазухи гранды. Луиджи, шевелись, засранец!
— Поднялся! — в спину ткнулся еще один ствол. — Живо, живо! И доставай грины!

гранд  (жаргонизм) — тысяча долларов.

Я медленно встал, подняв руки, обернулся и не поверил своим глазам.
Не считая Паоло и все еще сидевшего на земле гангстера, в засаде участвовало всего двое итальянцев. То есть, макаронников было всего четверо. И ни один из них не выглядел прожженным, грозным мафиози. Я очень четко различаю по внешности криминальную иерархию чикагских банд, так вот, все они смотрелись какими-то шестерками на подхвате.
В голову сразу пришла мысль о том, что гребаный свояк решил сыграть свою игру. В самом деле, Капоне отнюдь не дурак, прекрасно понимает, что я из себя представляю и отправил бы на захват своих лучших боевиков. А они выглядят совсем не так, как эти говнюки. На рожах все написано.
— Решили подзаработать, ребята? — я ухмыльнулся. — А старшие знают? Паоло, как не стыдно? Ты что, убил своего родственника? А он так переживал за тебя.
— Заткнись, сын ослицы! Закрой свою поганую пасть! — Паоло замахнулся револьвером.
— Что такое, сучка? — я шагнул к нему и в упор процедил. — Закрой пасть, ослиное дерьмо. Шлюхам слова не давали!
Гангстер отшатнулся и прицелился мне в голову.
— Нет, Паоло! — стоявший радом с ним высокий парень в вылинявшем плаще, ударил его по руке. — Уговор был пришить по-тихому, забрать доллары и сдать дону труп. На выстрел прибегут ребята «Пулеметчика» Макгорна и отнимут у нас грины. А они как раз все здесь. Хочешь убить — зарежь без шума!

грины  (жаргонизм) — название долларов по цвету купюр.

Я провел взглядом по остальным гангстерам и спокойно предложил.
— Даю по десять грандов каждому. По, десять, тысяч, долларов, мать вашу так, каждому. Одно условие — вы пришьете этого засранца. Вряд ли ваш босс заплатит вам столько. И разойдемся по-тихому. Вы меня не видели — я вас. Десятки вы за всю жизнь не заработаете, хватит подбирать крошки.
Гангстеры дружно переглянулись, правда особой решимости на их лицах не просматривалось.
— Не слушайте его! — Паоло выхватил из кармана выкидной нож. — Сейчас я тебе пущу кровь, ублюдок!
— Не хотите как хотите… — я пожал плечами и щелкнул пальцами.
Из темноты выметнулась огромная тень, с глухим рыком сбила Паоло на землю и снова распласталась в прыжке.
Я, пригибаясь, резко сместился в сторону и еще в движении выстрелил из глушеного «Браунинга» четыре раза по оставшимся.
Один из них рухнул молча, второй заскулил и боком повалился на землю.
Мусичка рванул за глотку своего итальянца и застыл в ожидании команды.
— Это было красиво! — появившаяся из темноты Морана, послала мне воздушный поцелуй. Следом за ней тащился Фредди, как всегда, с недовольной, кислой рожей.
Я не ответил, подбежал к раненому и приставил ему ствол к щеке.
— Ваш босс знает об мне?
— Н-нет… — итальянец быстро замотал головой. — М-мы… хотели… хотели…
— Я знаю, что вы хотели. Где сейчас Морган? Живо, сучка!
— Он… он… — гангстер захрипел, пуская кровавые слюни. — Он там, но… но… синьор, он…
Парень судорожно дернулся и затих.
— Не жилец, — Морана пожала плечами. — Ты ему грудь прострелил. Ага, грудь и плечо.
— Черт… — я зло ругнулся, быстро проверил остальных и еще раз выматерился. — Твою же мать!!!
Все гангстеры уже были мертвы, я сгоряча стрелял на поражение, Мусий тоже никому не оставил шансов. Винченцо Костелло остался живым, но все еще был без сознания, свояк огрел его по голове рукояткой револьвера.
— Что дальше, Бенни? — очень спокойно поинтересовался Фредди. Правда. по его физиономии чувствовалось, что, еврейский детектив-ренегат, вместо продолжения операции, с гораздо большим удовольствием отправится восвояси.
Я ненадолго задумался. С одной стороны, самым правильным будет вернуть домой, а с другой, благоразумие не всегда правильный выбор. Все самое лучшее, что случалось с человечеством, отнюдь не результат благоразумия. Как уже говорил, я подсознательно ждал, что меня подставят и даже заранее проработал запасной план. Как говорится, наглость второе счастье. А наглости в нас хоть отбавляй. За меня не говорю даже.
— Я иду за Морганом.
— Я с тобой! — категорично заявила Мора и шагнула ко мне.
— Сумасшедшие… — тяжело вздохнул Нейман. — Просто идиоты. Понятно, этот с рождения такой, но вы, мисс Маклафлин? — он замолчал и обреченно махнул рукой. — Ладно, я с вами. Каков план, Бенни?
— Ты идешь со мной.
Фредди еще раз вздохнул, но смолчал.
— А я? — Мора с надеждой заглянула мне в глаза.
Я вздохнул и тихо ответил:
— И ты со мной.
Никаких моральных терзаний при этом решении не испытывал. Да, все может очень плохо закончится, но девчонка сама сделала свой выбор. При всем своем желании, я ее не уберегу, буду сдерживать, она все-равно выкинет какой-нибудь фортель. Так что пусть лучше будет рядом. Авось со временем облагоразумится. Если выживет, конечно. На вопрос, как я так могу поступать с любимой женщиной — есть очень простой ответ. Для меня любовь нечто большее, чем слезливое сюсюканье. Любовь заключается в том, чтобы полностью доверять человеку и не сдерживать его ни в чем.
Коротко объяснив соратникам свой план, я присел возле сержанта Костелло и несколько раз хлестнул его по щекам.
Полицейский открыл глаза, застонал, а потом сразу замолчал, с ужасом смотря на меня.
— Вставай.
— Дон Вайт… — тихо прошептал сержант, зажмурив глаза и кривя лицо от боли. — Убейте меня, но не трогайте жену и дочь. Я прошу вас, ради Господа нашего, они ни в чем не виноваты…
— Вставай, — я взял его за шиворот и поставил на колени. — Живо, мать твою!
Полицейский с трудом встал и замялся, виновато опустив голову.
— Теперь иди в машину и уезжай в Чикаго.
— Матерь божья, вы… — Винченцо растерянно потряс головой. — Вы не станете убивать меня, дон Вайт? Правда?
— Пошел, нахер, в машину! — окончательно выйдя из себя, прошипел я. — И вали в Чикаго! — потом взял его за плечо, развернул и толкнул в сторону «Фордика». — Живо! Авто бросишь на Линкольн-Стрит, возле библиотеки. Или мне передумать?
— Спасибо, спасибо, дон Вайт, — сержант, держа левую руку на затылке, покачиваясь, заковылял к машине. — Храни вас Дева Мария…
Как уже говорил, я заранее проработал запасной план и изучил внутреннее расположение отеля «Готорн», а также предпринял некоторые действия по отвлечению внимания.
Сначала я вернулся и забрал сумку боеприпасами, распихал по карманам разгрузки магазины к «Томми-гану», потом потрепал Мусичку по холке и приказал ему возвращаться к машине, в которой остался Горацио.
Песель недовольно фыркнул, но послушался, а я понесся к отелю.
«Готорн» с задней части был окружен высоким забором, добравшись до него, я взглянул на часы и протянул руку к Нейману.
— Сигнальный пистолет взял?
— Да, взял, — все еще страдальчески морщась, бывший детектив вытащил из-за пазухи здоровенный пистоль с бронзовым стволом, заканчивающимся раструбом на конце, как у средневекового мушкетона*. — А нахрена он тебе?

мушкетон  (фр. Mousqueton), также известный как трамблон, бландербас и «абордажный пистолет» — разновидность исторического огнестрельного оружия. Отличался коротким стволом и, в некоторых случаях, оснащался раструбом на стволе, для лучшего разлета картечи.

— Сейчас узнаешь… — я взвел курок и поднял руку.
Раздался громкий хлопок, в черное небо взмыла красная ракета.
— А теперь за мной, — я выбросил ракетницу в кусты и подпрыгнул, уцепившись руками за забор.
На то, чтобы преодолеть препятствие, ушло несколько секунд. Поймав спрыгнувшую Морану, я метнулся к стене пристройки и опять глянул на циферблат наручных часов.
— Ну, мать вашу, гребаные карлики…
Понукание не помогло, пару минут ничего не происходило, потом… потом со стороны парадного входа в отель резанули длинные очереди. Стреляли как минимум из десятка «Томми-ганов» и парочки ручников «Браунинга», вдобавок в канонаду вплетались винтовочные и пистолетные выстрелы.
Зазвенели стекла, стеганули человеческие вопли.
— Да что за нахрен? — я пробежался по заднему двору, встал на бочку и осторожной высунул голову поверх забора.
По сигналу ракеты, было предусмотрено, что братцы Уолш, Патрик и Конор, подъедут на грузовичке и обстреляют гребаный «Готорн» из крупнокалиберного «Браунинга» образца 1921 года, установленного в кузове, для того, чтобы отвлечь внимание от нас. Но открывшаяся картинка выглядела несколько по-другому.
По сраному отелю палили не карлики, а несколько десятков человек, подъехавших на разномастных легковых автомобилях.
— Да откуда вы взялись? Ответка от ирландцев? Может быть… твою мать, не люблю сюрпризы. Но так тоже ничего получается, — я еще раз ругнулся, но потом решил, что замена вполне достойная.
Вернулся к своим и остановился возле одной из дверей пристройки к отелю.
— Я первый, вы за мной, как показывал…
Рванул дверь на себя и заскочил внутрь, вскидывая «Томпсон»
Навстречу вывернулся пузатый мужик в грязной белой куртке и большим мясницким секачом в руках, но увидев нас, он сразу бросил секач, присел, и закрыл голову руками.
— Тихо… — я прижал палец к губам и быстрым шагом пошел по коридору…

Глава 22

До четвертого этажа, мы добрались, не встретив ни одного боевика. Стрельба уже стихла, но они видимо где-то собрались, чтобы защищать своего босса.
Я осторожно приоткрыл дверь стволом Томпсона, заглянул в щель и опять никого не увидел — коридор был пуст.
— Мора с Беней повстречались, и чуть-чуть не обвенчались, в синагоге были выходные дни… — дурашливо пропела на русском языке за моей спиной Морана.
— Что мы здесь забыли? — потерянно вздохнул Нейман. — Нас же убьют и будут правы…
Я обернулся, погрозил кулаком соратникам, выскользнул в коридор и быстро пробежался к сорок пятому номеру, где про информации содержали Моргана.
Закинул «Чикагскую пишущую машинку» * на плечо, вытащил из кобур «сорок пятые», коротко ругнулся про себя для пущего фарта и взялся за ручку двери.

чикагская пишущая машинка  — одно из прозвищ пистолета-пулемета Томпсона.

Номер оказался открытым, я подождал мгновение, рывком влетел внутрь и невольно вытаращил глаза.
Узилище Моргана ну никак не напоминало собой узилище в прямом смысле этого слова. Никаких цепей, кровавых пятен, баланды в ржавой миске и прочих атрибутов.
Мало того, судя по всему, совсем недавно в номере проходила веселая вечеринка: беспорядок на шикарно нарытом столе, батареи пустых бутылок, черт побери, я разглядел даже россыпи кокаина. Пахло табаком, дорогим спиртным, женскими духами и развратом. О недавнем присутствии женщин напоминали не только духи, но и шелковый чулок на настенном бра.
И платье на полу…
И изящные женские туфельки…
И россыпь презервативов на прикроватной тумбочке…
— Тварь!!! — невольно выругался я.
— Неплохо кто-то веселился… — хмыкнула Морана.
«Ошибся номером? — зло подумал я, а точнее — заставил подумать себя. — С каких таких делов макаронникам ублажать Уайта?»
Верить в то, что Морган продался Капоне очень не хотелось, а потом я заметил на прикроватной тумбочке перстень Уайта и поверить пришлось.
— Сука… — я стиснул зубы от дикой злости. Предательство самого близкого соратника просто не укладывалось в голове. Где-то в глубине души теплилась надежда, что все это досадная ошибка, что мой сводный брат не предатель, но упрямые факты напрочь опровергали надежды. Операцию по заманиванию меня в Сисеро, скорее всего, задумал и исполнил Морган — такие сложные и изящные многоходовки как раз в его стиле. Только он мог все так рассчитать, принес в жертву пешек и выиграл партию.
Но как? Зачем? Что не устраивало этого ублюдка? Он имел все что хотел. Зависть? Да я сам себя больше ограничивал, чем его. Жажда власти? Вполне возможно, но, твою же мать… хоть убей не понимаю. Я сам циничный ублюдок, но поступок Уайта все равно находится за гранью моего понимания. Он предал не только меня, но и всю мою семью, отца, который в буквальном смысле вытащил его на этот свет и матерей, которые вырастили его. Он предал все! Как так можно?
— Сука… — повторил за мной Фредди. — Я всегда подозревал, что Уайт говнюк…
Причем в голосе Неймана было не меньше злости чем в моем.
— Надо уходить, все это мне очень напоминает ловушку… — Морана выглянула в коридор, но тут же быстро захлопнула дверь и встревоженно воскликнула. — Бенни, там… там много гребаных макаронников!
— А я говорил! — Нейман зло утер нос рукавом и разразился длинным еврейским ругательством: — Лойфн золсту ин бэйс-хакисэ йедэ драй минут одэр йедэ драй хадошим, проклятый предатель!!!#

# (идиш) Чтоб ты бегал в туалет каждые три минуты или каждые три месяца.

Морана оперировала изощренными русскими ругательствами, но испуганной не выглядела, скорее азартной.
— Эй, Бенни, не хочешь поговорить? — из коридора донесся уверенный ироничный голос.
Я поморщился, подошел к двери и, подпустив в голос наглого спокойствия, спокойно поинтересовался:
— Кто ты такой, чтобы я с тобой разговаривал?
На самом деле я уже узнал ближайшего подручного Аль Капоне, Джека Макгорна, по прозвищу — «Пулеметчик». А если еще точнее, последнего оставшегося подручного — паталогического убийцу, верного своему хозяину как собака. Джек был итальянцем, а шотландскую фамилию присвоил себе еще в то время, когда профессионально боксировал. Я с ним редко пересекался, но голос запомнил навсегда. Редкостный мерзавец, свою маму по приказу хозяина зарежет и не поморщится. Из всех соратников Аль Капоне, Макгорна я считал самым опасным.
Ответили почти сразу.
— Я Джек Макгорн. Ты меня знаешь, Бенни, не придуривайся.
— Ну и чего ты хочешь? — задал я вопрос, а сам, лихорадочно ломал голову над тем, как выскользнуть из ловушки.
Четвертый этаж делал невозможным выход через окно, а коридор, как путь отступления, тоже исключался — перекрестный огонь исключал почти все шансы на выживание.
— Сдавайся, Бенни, — предложил Макгорн. — Босс предлагает тебе дружбу. Забудем старые обиды. Вместе мы заработаем гораздо больше чем поодиночке. Что нам делить? Все вопросы можно решить.
Я помедлил, чтобы сделать вид, что раздумываю и бросил в ответ:
— Пусть он сам мне это скажет.
Морана шагнула ко мне и хотела что-то спросить, но я жестом попросил ее немного подождать.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться, Бенни, — невозмутимо ответил «Пулеметчик». — Сдавайся, потом поговорим. Даю слово — тебя и твоих людей не тронут. Ты же знаешь, босс свое слово держит. Сопротивление бесполезно, не глупи.
— Не вздумай! — прошипела русская ирландка. — Не вздумай сдаваться! Сама пристрелю!
Еврейский детектив-ренегат согласно кивнул:
— Да, Бенни, не стоит, нас просто порежут на куски. Давайте просто умрем как… как… — Нейман недоговорил и виновато пожал плечами.
— Мне надо подумать, — крикнул я Макгорну, а сам улыбнулся Море и Фредди. — Не спешите умирать. Мы еще поживем.
Уж что-что, а сдаваться я точно не собирался.
— У тебя пара минут, Знахарь, — отозвался Макгорн. — Что будет потом — сам понимаешь.
Я кивнул сам себе, и пробежался к окну. К отелю подъехало несколько полицейских машин, но копов внутрь пока не пускали. Впрочем, ждать освобождения от полиции, в нашем положении — полный идиотизм. Как вариант, можно проскочить по карнизу, а потом спрыгнуть на крышу ресторана, но итальяшки внизу обязательно заметят и тогда нам не поздоровится. Расстреляют как в тире. Оставался один вариант — переть напролом. Такой же убийственный, но все-таки с большими шансами выжить.
Смотря через окно, я машинально закурил. Но сделав всего пару затяжек, сразу потушил сигарету. Чего тут думать? Как отец говорил, перед смертью не надышишься. Батя умел емко и красиво выразиться. Если выживу, когда-нибудь составлю сборник его изречений.
— Будем работать, — я пробежался к двери. — Эй, Джек, ты даешь слово, что нас не убьют? — и повторил, делая ударение на каждом слове. — Ты, даешь, свое слово?
— Даю слово! Конечно, даю, Бенни, — быстро отозвался «Пулеметчик». Слишком быстро отозвался. Я никогда не питал никаких иллюзий насчет порядочности Капоне и его ублюдков, но сейчас стало ясно, что нас убьют без раздумий.
Я достал из подсумков две гранаты, зажал рычаги и протянул руки к Море с Фредди.
— Тащите. Сразу после взрыва — выходите. Я пойду направо, вы держите мне спину. Запомнили? Выходите только после взрыва. Не переживайте, на мне защитный жилет. Ну, поехали…
— Знаешь, как меня звали раньше? — Мора с кровожадной ухмылкой вставила палец в кольцо. — Аграфена! Сука… Аграфена… Теперь понимаешь, почему мне не страшно умереть?
Нейман зачем-то зажмурил глаза и тоже взялся за чеку.
— Поехали…
Я дождался пока они выдернул кольца, сунул руки с гранатами в карманы плаща и вышел в коридор, мельком глянув налево и направо.
Как и ожидалось, итальянцы заняли коридор с обеих сторон. Джек «Пулеметчик» маячил за спинами братков с правой стороны.
Щелкнули предохранительные рычаги в карманах.
— Умница, Бенни, — Макгорн одобрительно кивнул. — А теперь сбрось свою трещотку на пол и подними руки. Выкинешь какой-нибудь фокус — умрешь, тебя держат на прицеле. Не бойся, сказал же, у босса есть для тебя предложение…
Я печально улыбнулся, закивал, потом, крутнувшись волчком, зашвырнул гранаты в обе стороны коридора и упал, успев заметить, как черный овальный мячик отрекошетировав от стены, и покатился по паркету под ноги гангстерам с той стороны, где стоял Макгорн.
Стрелять начали сразу после броска, что-то сильно резануло меня по щеке, следом острая боль пронзила шею, а дальше… дальше, наконец, почти одновременно взорвались гранаты.
Зазвенели стекла, по коридору понеслись вопли и ругательства, над потолком поплыли вонючие клубы сизого дыма.
Я быстро откатился под стену и выдернул из-под себя «Томпсон», рывком вскочил и побежал, от пояса поливая все впереди себя пулями.
Честно говоря, добежать не рассчитывал, но, черт побери, добежал.
Возле лестницы, в лужах крови валялось два трупа, третий, беззвучно раскрывая рот, судорожно дергая руками, пытался собрать вывалившиеся из разорванного живота кишки. «Пулеметчика» Макгорна нигде не было видно. Следы крови вели по лестнице вниз.
Я быстро оглянулся и чуть не заорал от радости, когда увидел Морану и Фредди. Русская ирландка даже не запыхалась, а вот у Немана на штанине расплывалось темное пятно — но он стоял на ногах и умирать вроде как не собирался. И даже физиономию, по своему обыкновению, не кривил.
В противоположном конце коридора бабахнули выстрелы, Фредди юркнул за угол, а Морана стала на колено и дала в ответ несколько очередей.
Я оттащил ее назад за шиворот, достал еще одну гранату и отправил ее на нижний лестничный пролет. Дождался взрыва, ринулся вниз и чуть не сверзился по ступенькам, от жуткого удара сзади, чуть пониже лопатки.
Стальная пластина выдержала, но показалось, что у меня высыплются позвонки через задницу, настолько сильно стукнула пуля.
Пока приходил в себя, Мора и Нейман, успели зачистить нижнюю лестничную клетку. Каким-то странным образом, русская ирландка и еврейский детектив очень слаженно работали в команде.
К тому времени, как мы спустились на первый этаж, у меня закончились гранаты и осталось всего три магазина к пистолету-пулемету.
Не знаю, откуда взялось у Капоне столько боевиков, но они лезли изо всех щелей и все-таки отрезали нас от подсобных помещений, через которые мы заходили в отель. В конце коридора кто-то залег с ручным пулеметом и садил по нам очередями по полному магазину.
Пришлось менять маршрут и выходить через ресторан.
Ирландцы здесь славно повеселились, в кабаке были напрочь выбиты окна, а стены усеивали густые россыпи выбоин от пуль. На полу алели лужи крови, правда убитых и раненых не было видно.
— Пригнитесь… — я присел и выглянул из-за перевернутого стола.
Через вынесенные пулями огромные окна, хорошо просматривалось, как мигают сигнальные огни полицейских машин.
Фредди загнал назад выстрелом высунувшего в дверь голову гангстера, обернулся ко мне и почему-то шепотом спросил:
— Куда дальше?
— А хер его знает… — честно ответил я. Уйти от итальянских засранцев и попасть в руки копов не улыбалось, убивать полицейских тоже не хотелось.
— Назад? — предложила русская ирландка, сосредоточенно меняя магазин. — Или вперед? Мне похер.
Выбрать я не успел, на площади раздался рев двигателя и к ресторану, разбрасывая по сторонам полицейские машины, вылетел большой грузовик.
Выплевывая длинные языки пламени, гулко загрохотал крупнокалиберный пулемет, по ресторану вновь хлестнули пули. С грохотом и треском рухнули полки в баре, треснула стене, пластами посыпалась штукатурка, а чудом уцелевшая во время предыдущего обстрела люстра, наконец, рухнула, издав настоящую какофонию музыкальных аккордов.
— Азохен вей!!! — перепугано охнул Фредди, распластавшись на полу.
— Охуеть!!! — радостно заорала Морана.
Я сообразил, что это появились братья Уолш и тоже заорал что-то нечленораздельное, а потом, воспользовавшись перерывом в стрельбе, вскочил и рванул к выходу.
Крупнокалиберный снова забухал, но тут же заткнулся, а из грузовика раздался хриплый, удивленный бас Патрика.
— Да чтоб меня разорвало, это же Бенни!!! Давай сюда, мать твою!
Понукать не пришлось, через несколько секунд мы уже залезли в кузов.
— Ух бляяяя!!! — карлик ловко развернул здоровенный пулемет и дал еще несколько очередей по машинам копов, а потом скомандовал. — Уносим ноги, живо-живо, младший!!!
Я охренел от того, что за рулем сидит Конор и обессиленно шлепнулся на задницу. Силы резко закончились, наступила странная дикая апатия. По нам вроде стреляли, Патрик палил в ответ, а Конор давил все вокруг своим грузовиком как танком, но я почти не замечал окружающей действительности и начал приходить в себя, только тогда, когда грузовик остановился в пригороде Сисеро, в районе ферм. Там, где нас ждал Горацио со своей машиной.
— Бенни, Бенни!!! — счастливо всхлипнула Морана. — Мы сделали это! Господи, как же я тебя люблю Бенни.
— Я тебя тоже люблю, Бенни, хотя ты редкостный засранец! — встрял Фредди и поспешно добавил. — Как брата люблю, конечно!
— И я люблю! Я всех люблю, кроме того итальянского говнюка, — заржал Патрик. — Дай я тебя поцелую, Бенни! Не хочешь? Ну и не надо…
— Живы? — над бортом появилась черная башка Горацио. — Вашу мать, я тут чуть не рехнулся. В городе палили так, словно началась война.
Мусичка без лишних слов, одним прыжком влетел в кузов и принялся облизывать мне лицо.
Я попытался встать и не смог, пришлось просить помочь. Спускался вниз тоже при помощи товарищей, тело отказалось повиноваться.
— Эй, Бенни!!! — водительская дверца открылась, Конор замахал мне из кабины, а потом выпрыгнул наружу.
Я недоуменно уставился на него, так как карлик самым неожиданным образом стал выше.
— Что таращишься, Бенни? — Конор довольно ощерился и попрыгал на прикрепленных к ступням высоким котурнах. — Ловко, да? Теперь до педалей достаю.
Он выглядел так комично, что все дружно заржали.
Когда отсмеялись, Горацио взял меня под локоть и отвел немного в сторону.
— Бенни, я хочу тебе кое-что сказать. Тут такое дело…
— Говори.
— В общем… — чернокожий бухгалтер замялся. — Я ждал тебя здесь и видел… видел, как мимо проехала машина с Аль Капоне. Так вот… в машине с этим говнюком сидел… сидел…
— Морган?
— Ты знаешь? — удивился Горацио.
— Знаю, дружище, знаю. И все наши уже знают… — я пожал плечами. — Да, Морган — сука. И мы с ним обязательно разберемся.
— Мне жаль, Бенни… — чернокожий виновато улыбнулся.
— Мне тоже жаль, — честно ответил я и неожиданно задумался над тем, смогу ли я убить Моргана или нет. Но так и не нашел ответа на этот вопрос.
— Что дальше, Бенни? — Патрик шумно отхлебнул из бутыли. Пока мы разговаривали с Горацио, личный состав начал активно причащаться из запасов братьев Уолш.
Я помедлил и тихо сказал.
— Вы все хорошо поработали. Но пора разбегаться. И это… я рад, что судьба меня с вами свела. А теперь надо валить…
Возражений не последовало.
Домой добрались благополучно. По результатам быстрого осмотра выяснилось, что Морана не пострадала вообще, Фредди всего лишь пулей содрало кожу на внутренней стороне бедра, а мне… со мной дело обстояло несколько хуже, но тоже вполне терпимо. Правда, душевное состояние оставляло желать лучшего. Мне даже показалось, что я даже слегка свихнулся — настолько выбило меня из себя предательство Уайта.
Впрочем, бутылка бурбона выступила отличным лекарством, и я выпал из действительности, а проснулся совсем здоровым. Не физически, конечно, а только морально. И уже знал, как поступлю с Морганом.

Глава 23

Появление кавалерии, а точнее, братьев Уолш на грузовике объяснилось очень просто. Машина на половине пути банально заглохла и завести ее получилось только к концу бойни в отеле. Братцы справедливо решили, что лучше поздно, чем никогда и, все равно, устроили гастроль. Гребаное стечение обстоятельств. Но оно как нельзя кстати пришлось нам на руку.
Больше всего мне хотелось выпасть из действительности эдак на пару недель, но с отдыхом не сложилось, потому что пришла пятница.
— Я люблю играть в шахматы, — Морана обворожительно улыбнулась. — Хочешь, сыграем дома? — девушка лукаво прищурила глаза.
— Нет. — честно ответил я. Играть я умел и неплохо умел, но шахматы не любил. Как по мне, лучше в покер перекинуться, а шахматы для занудных эстетов вроде еврейского детектива и негритянского бухгалтера.
Мора состроила разочарованную рожицу, но ответить мне не успела. Нейман обернулся с водительского сиденья и торжественно сообщил:
— Приехали!
Каким-то загадочным образом, бойня в отеле сильно изменила еврейского детектива — он перестал ныть, куксится и даже начал улыбаться. И вообще, Неман даже стал другим человеком, приятным в общении и симпатичным. Да что там, он даже одеваться начал по-другому. Я думал сначала, что это повлияла психологическая встряска, но Морана подсказала, что дело в Саре, с которой Фредди начал жить вместе. Ну что тут скажешь, бабы порой положительно влияют на мужиков, но только порой и очень редко.
— Шахматный клуб я еще не грабила, — обеспокоенно прошептала Мора, прикрывая полой шиншиллового манто приклад «Томпсона».
Такое понятие, как рабочий вариант одежды, русская ирландка отказалась принимать и вырядилась на операцию, словно на светский прием. И даже драгоценностями увешалась. Я не стал возражать — тем более, кричащий вид — сам по себе отличная маскировка.
Сам же, не стал изменять своему обычному в последнее время прикиду. Кожаная куртка, свитер и кепка — универсально и практично.
— Все когда-нибудь случается в первый раз… — я открыл дверцу и, сцепив зубы от боли, извлек себя на улицу, а потом протянул руку Море. — Прошу, мисс…
Состояние здоровья оставляло желать лучшего. Все кости ныли, как у столетнего старика, утром приходилось заставлять себя вставать. Я с трудом удерживался, чтобы не начать глушить боль ударными дозы спиртного. Подстегивала только ненависть к сраному макароннику. Если бы не он, я бы уже давно свалил на курорт, греть косточки.
— Фи… — фыркнула девушка, становясь своими замшевыми ботиками в раскисшую слякоть, но тут же приняла деловой вид и вопросительно посмотрела на меня. — Идем?
Дверь запасного выхода шахматного клуба открылась сразу после условленного стука.
Миловидная негритянка в белоснежном фартуке, отступила в сторону и перепугано круглив глаза, шепотом сообщила:
— Они уже на месте…
Я кивнул и показал на автомобиль.
— Жди нас там.
— Угу… — чернокожая быстро закивала и стремглав кинулась в «Линкольн». Афродита, невеста Горацио, работала в клубе официанткой, но ее возвращение на работу после операции не предусматривалось.
Я быстро сориентировался, достал из кобуры «Браунинг» и неспешно прогулялся по коридору. Морана цокала каблучками следом за мной, примостив на сгиб руки «Томми-ган».
Возле красивой двери из мореного дума, переминались два здоровяка, в щегольских полосатых костюмах.
Увидев меня, они быстро сунули руки под пиджаки, но достать оружие не успели. Дважды щелкнул пистолет, на этом земные дела громил закончились.
Несмотря на свою невзрачность, пулька тридцать восьмого калибра на таком расстоянии прошивает черепную коробку как раскаленная спица кусок масла.
Я отодвинул ногой один из трупов и спокойно открыл дверь.
В богато обставленном маленьком кабинете, за резной стационарной шахматной доской из черного дерева в виде столика, сидели Горацио и Джейк Гузик — полный носатый мужчина, возрастом около пятидесяти лет. Типичный еврей и бухгалтер по виду. Носатый, с пухлыми губами и щеками, до нельзя занудный даже во внешности.
Я ожидал паники с его стороны, но бухгалтер Капоне, на удивление, повел себя очень разумно и хладнокровно.
Он для начала вопросительно посмотрел на меня, потом на Горацио и, досадливо морщась, сказал:
— Бенни Вайт, я о вас много слышал. Ну что же, этого следовало ожидать. А я говорил Альфонсу, что не стоит вас трогать. А все этот ваш засранец Морган. Вы уже знаете, что это он вас предал?
— Мистер Гузик, — я вежливо перебил бухгалтера. — Думаю, вам стоит пройти со мной.
Морана с очаровательной улыбкой, указала дорогу своим «Томпсоном».
— Жаль доиграть не получится, — огорченно вздохнул Гузик. — На этот раз, Горацио, я обязательно свел бы игру вничью… — он посмотрел на меня и озабоченно поинтересовался. — Надо понимать, мои охранники уже мне не помогут?
— Не помогут, мистер Гузик. В данной ситуации вам никто не поможет.
— Жаль, очень жаль, славные были ребята. Но, хорошо, хорошо… — он тяжело встал, покряхтывая как старик. — Идемте. Можете не беспокоится, я не буду сопротивляться. Оно мне надо? Мисс, вы очень симпатичная, но пожалуйста, перестаньте тыкать в меня стволом. Уж поверьте, я и так едва не падаю в обморок от страха…
Я быстро обыскал бухгалтера, извлек из его кармана маленький никелированный револьвер, а потом, аккуратно поддерживая под локоть, провел к машине.
А еще через пару минут, «Линкольн» уже несся к небольшой вилле на берегу Чикагского озера. Всю дорогу Гузик молчал, погруженный в свои мысли. Вел себя абсолютно спокойно, чем себя ко мне даже расположил. Хладнокровные, умные люди мне всегда нравились.
Уже на вилле, я завел еврейского бухгалтера в кабинет, достал из бара бутылку коньяка, бокалы, расставил их на столе и подвинул к нему коробку с сигарами.
— Нам предстоит долгий разговор мистер Гузик. И только от вас будет зависеть, чем он закончится. Думаю, вы понимаете, что искомое я все равно получу, но это чревато для вас серьезными осложнениями.
— Понимаю, конечно, понимаю, — Гузик кивнул. — У меня есть варианты благополучного разрешения ситуации? — Джейк внимательно на меня посмотрел.
— Конечно же, мистер Гузик, если мы поладим — я вас отпущу и даже помогу уехать из Америки, — я разлил коньяк по бокалам. — Даю слово. А в отличие от вашего босса, я его не нарушаю. Что меня интересует, вы догадываетесь.
— Я подпишу себе смертный приговор, — тихо и спокойно сказал Джейк. — Такое не прощают, вы это сами знаете, мистер Вайт.
— Вы и сейчас находитесь на грани. Но обещаю, мы подумаем вместе, как избежать осложнений, — спокойно ответил я. — Поверьте, мистер Гузик, у вас останется достаточно средств, для того, чтобы начать новую жизнь, скажем, в Южной Америке. К примеру, Аргентина — великолепная страна. Отличный климат, море, настоящий рай для состоятельных людей. Да вы и сами знаете.
— Нет, не получится… — Гузик отрицательно покачал головой. — Я не настроен скрываться всю жизнь. Но варианты есть… — он ненадолго задумался и повторил, — варианты, устраивающие нас обоих все-таки есть.
— Слушаю вас. — я налил коньяк в рюмку и подвинул его к Джейку.
— Насколько я понимаю, ваша цель состоит в том, чтобы подорвать финансовые возможности Аль Капоне? — Гузик притронулся к рюмке, но сразу отдернул руку. — Это возможно. Вполне возможно. Но мне понадобится ваш бухгалтер, боюсь, вы сами не сможете понять суть финансовых комбинаций. Но сначала дайте слово, что отпустите меня.
— Даю слово, Джейк, — я встал, подошел к двери и впустил ожидавшего в коридоре Горацио.
— Даже так… — Гузик уважительно кивнул. — Ну что же, очень правильное решение, мистер Роббинс чрезвычайно талантливый человек и, самое главное, порядочен.
— К делу, Джейк.
— Итак, моим боссом очень недовольны определенные люди в Нью-Йорке… — начал Гузик. — Альфредо считают выскочкой, причем, непорядочным выскочкой, недостойным держать свою семью. До сих пор считается, что никто не имеет право это делать без одобрения нью-йоркских семей. А Альфредо этого одобрения не получал. Не спорю, Аль успел привлечь на свою сторону некоторых уважаемых людей, но ненавидящих его тоже хватает.
— Это я знаю, Джейк. В чем суть вашего предложения?
Гузик заглянул мне в глаза, немного поколебался и решительно ответил:
— Я предлагаю вам десять миллионов долларов со счетов Капоне и еще десять миллионов наличными, но их вам придется забирать самим. Остальные средства, а они составляют примерно столько же, я отдам семье Маранзано. Поверьте, я найду чем аргументировать этот поступок и оправдать себя в глазах остальных семей. Без сложностей не обойдется, конечно, но это мои проблемы. Вы можете вынудить меня отдать все, но, эти деньги не принесут вам спокойствия — за ними придут и очень скоро придут. А так, все решится к всеобщему удовольствию. У русских есть такая пословица. И волки сыты и овцы целы. Я оформлю все так, как будто вы оказываете уважение семье Маранзано.
Я промолчал, так как еще до конца не понял суть комбинации. Особенности отношений в итальянских семьях всегда были очень запутанные.
— Сразу предупрежу, — продолжил Гузик. — У Капоне еще останутся финансы, довольно значительные, но у меня к ним доступа нет. Вы принимаете предложение? Действовать надо быстро, иначе Капоне спохватится.
Я ненадолго задумался и кивнул. Так-то мне плевать на нью-йоркские семьи, но заполучить себе в союзники самих Маранзано — весьма неплохо. Правда, оказание подобного уважения, сразу ставит меня в некоторое подчиненное положение, но с этим я справлюсь позже.
Закипела работа, Горацио и Джейк затребовали телефон, после чего уединились.
Таким образом, к исходу дня, бюджет Аль Капоне стал меньше на двадцать миллионов долларов. Гузика с семьей я лично отвез к самолету, а потом мы отправились за оставшейся наличкой.
Как вы думаете, где боссы мафии хранят свои миллионы? Правильно, частью на счетах, в банках, но, основные средства всегда хранятся в наличном виде. Так проще для расчетов, опять же, финансовые операции минуют всевидящее око налоговой. Святая наличка рулит этим миром и будет рулить всегда. Батя рассказывал, что в современности люди расплачивается какими-то карточками, но я полностью уверен, ничего и никогда не может заменить старые, добрые купюры.
Вот и сраный говнюк Капоне, придерживался того же правила.
— Чтоб я так жила… — ошарашенно ахнула Сара. — Это же сколько здесь…
Фредди Нейман, смотря на невесту, гордо усмехнулся.
Афродита, невеста Горацио, молча перекрестилась.
Чернокожий бухгалтер, торопливо извлек из кармана блокнот с карандашом и что-то забормотал под нос, видимо уже сводя баланс.
Морана, наоборот, только небрежно пнула коробку с деньгами. Русская ирландка, никогда не испытывала большого пиетета перед деньгами. Впрочем, как и я сам.
Для ускорения процесса погрузки, я решил привлечь женский состав нашей банды. Сами возились бы всю ночь — гребаные десять миллионов долларов в гребаных мелких купюрах, занимали две большие комнаты почти до потолка.
Сам я абсолютно не впечатлился мафиозной сокровищницей, видал и побольше. К тому же, хапнуть легко, гораздо трудней удержать эти гребаные миллионы в руках.
— Работаем… — криво усмехнулся, поправил сумку с магазинами на плече, подхватил ручной пулемет и вышел на улицу. Счет времени уже шел на минуты, макаронники могли спохватится и сунуться за своими деньгами. Мусичка брезгливо фыркнул и потопал вслед за мной.
Во дворе я оглянулся и принялся обустраивать позицию на плоской крыше сарая. Свою кубышку Капоне разместил на отдаленной ферме и с крыши отлично просматривалась единственная приличная дорога к ней.
Заняли мы ферму вообще без проблем. Аль делал ставку не на охрану, а на секретность. Я подошел и через окно спокойно расстрелял двух охранников, мирно бухавших в домике.
Потянулось время, личный состав споро таскал коробки с баксами в грузовик, а я бдил на страже. Волкодав устроился со мной рядом, и похрапывал, прижавшись к боку.
Когда до завершения работы осталось всего ничего, я уже было подумал, что обошлось, но гребаная действительность опять нагадила на планы. На дороге показались быстро приближающиеся огоньки фар.
— Ну что же, вас никто не звал. Хватит дрыхнуть, лентяй… — я ткнул локтем Мусия, приказал жестом соратникам спрятаться и с резко передернул затвор.
Через несколько секунд показались два грузовичка, я выцелил решетку радиатора переднего и нажал на спусковой крючок.
«Браунинг» задергался, воздух пронзили красные росчерки. Первая машина сразу окуталась клубами пара, завиляла и перевернулась. Я сменил магазин и перевел огонь на вторую. После первой же очереди она уткнулась мордой в кювет и загорелась.
Еще один магазин ушел на окончательную доводку, расстреляв его, я сменил пулемет на «Томпсон» и побежал смотреть на результаты.
Результаты откровенно порадовали, грузовички я разнес в дребезги, но вот гангстеров, ни мертвых, ни живых, я почему-то не обнаружил.
— Что за хрень?
Невдалеке послышались хриплые ругательства, по шевелению кустов я обнаружил их источник, подбежал и пинком опрокинул на спину худющего, длинного мужика в штанах на помочах и расстегнутой фуфайке, под которой просматривалась грязная майка.
— М-мистер, н-не надо, п-прошу… — стуча зубами, перепугано бормотал мужик, пытаясь отползти на заднице. — Не убивайте, прошу вас.
— Д кто ты такой, мать твою? — честно говоря, я сильно озадачился. А точнее, даже охренел.
Для начала, персонаж на гангстера ну никак не походил. Да и хрен бы с ним, но как этот засранец остался в живых? Воистину чудо чудесное. Машины потыканы пулями, как дуршлаг, а этот цел-целехонек. Да, точно цел, разве что нагадил в штаны от страха.
— Сэм я, Сэм Митчелл!!! Вон там, наша ферма, кого хочешь спросите, нас все знают, — истошно взвыл мужик. — За свеклой на поле ехали с сыном… у-у-у!!! Туда ехали, там наше поле! Не убивайте!!!
— Папа!!! — из кустов выскочил оборванный белобрысый шкет лет восемнадцати возрастом. — Папа, что…
Как я его не застрелил, сам не знаю. Да и сам пацан охренел не меньше меня. Застыл, и с отрытым ртом таращился то на отца, то на меня.
— Рядом… — я показал место стволом.
Парень быстро кивнул и приземлился рядом с отцом, завороженно смотря на пистолет-пулемет.
— Мы тут ни причем… — хлюпал носом фермер. — Ехали себе за свеклой, никого не трогали. А тут как ебнуло, чисто война началась. Не убивайте, мы ничего никому не расскажем!
— У-у-ум, точно, не расскажем… — подвывал сынок. — Не убивайте нас, мистер, нам за машины еще платить надо. Мать как узнает — обоих прибьет.
Тут нарисовался Мусий и оба водителя разом заткнулись.
— Н-да… — я придержал волкодава за ошейник и второй рукой озадаченно почесал затылок. — Ну и что делать? А знаете, что? Подъем и топайте к той ферме. И без глупостей. И хватит выть, пристрелю нахрен. Пошли, мать вашу!
Отконвоировав пленных к дому, я приказал Мусе стеречь их, а сам зашел внутрь и взял одну из коробок, плотно забитую десятидолларовыми купюрами.
— Держите.
— Мистер? — фермер вытаращил глаза на деньги. — Это… это… зачем? Кому? Нам?
— Это вам, мать вашу! Кому еще? — разозлился я. — А теперь валите, нахрен. Пикнете кому-нибудь, спалю обеих вместе с вашей свеклой. Пошли вон, сказал!!! Все, вы меня достали…
— Бежим, папа!!! — парень хватил отца за полу фуфайки и потащил за собой. — Спасибо, мистер! Спасибо! Спасибо-о-о!!!
Через пару секунд фермеров даже след простыл. Я довольно ухмыльнулся и поперся на свой пост. Ну а что? Сам упорол косяк — сам и исправил. На эти баксы они не только машины новые купят, но и хозяйство расширят. А то и вообще, бросят нахрен гребанное фермерство.
Вечер закончился на мажорной ноте, больше гостей не последовало, мы благополучно вывезли деньги и вернулись домой.
А через несколько дней настало время окончательно поставить жирную точку с гребаным Капоне.

Глава 24

«Сраная цивилизованность только усложняет жизнь людям…» 
Бенджамин Вайт младший

За прошедшую с момента бойни в отеле «Готорн» неделю, произошла целая череда событий. Можно сказать, знаковых событий. Эти события, мать их за ногу, просто понеслись вскачь, как табун бешеных жеребцов.
Начну с того, что на следующий день после изъятия кубышки засранца Альфонсо, я пристрелил Джо Айелло, ставленника кастелламарской семьи в Чикаго. Влепил ему пулю в висок с расстояния в сотню метров через окно из винтовки с оптическим прицелом. Прямо в его кабинете. Все случилось буднично, без проблем, тихо и спокойно. Я бы и Капоне так убрал, но итальянский засранец никогда не подставлялся. Да и в постоянных местах его обитания не представлялось возможным сделать дальний выстрел, с надежным последующим отходом. Это только кажется, что сложного ничего нет, пульнул и ушел, на самом деле ликвидация подобным образом, очень хлопотное мероприятие, в котором приходится учитывать целую кучу моментов.
После смерти своего босса, сицилийцы недолго думали, на кого свалить вину, свалили ее на Аль Капоне и тут же вцепились в него словно бешеные собаки.
Но не только они. Рвать Альфонсо начали все. Все — ирландцы, сицилийцы, американские группировки, которых тоже хватало и даже мелкие бандочки, давно сидевшие под пятой у Капоне, тоже вдруг оживились и начали активно кусать своего бывшего босса. В городе начался сплошной бардак, с таким трудом выстроенная система сфер влияния окончательно рухнула. Капоне огрызался, но в виду тотальной нехватки личного состава и череды измен подчиненных, ничего толком сделать не мог. Батя говорил: кадры решают все, а вот с кадрами у Альфонсо в настоящий момент дело обстояло очень и очень неважно. Лучших боевиков и знаковый командный состав выбил я с соратниками, а новых навербовать он просто не успевал.
Но и это не главное, главное то, что Аль Капоне предъявили нью-йоркские семьи. Мотив предъявы был простой как ковбойский лонг-джонс — мы тебе доверили, а ты все изговнял. Не смог навести порядок, допустил бардак и так далее и тому подобное. Тот момент, что Капоне никто не садил на царство, он сам сел на чикагский трон, вообще не принимался в расчет — нью-йоркские мафиози всегда считали, что бандитские боссы всей Америки правят только с их соизволения.
Очень серьезное предъявление по меркам криминального мира, можно даже сказать — смертельно серьезное. Особенно усердствовала манхэттенская семья Маранзано, которая давно точила зуб на Капоне и которой я сделал такой красивый и внушительный подарочек. Умница Гузик все рассчитал с ювелирной точностью.
Вот тут Аль Капоне понял, что над его головой сгущаются тучи и запросил у меня мира. Но к этому я вернусь чуть позже.
Что еще случилось? Да очень много случилось. Я вышел на работу. Да, в свой офис, в свой кабинет, открыто, как ни в чем не бывало. Дело в том, что меня простили. А если точнее, сраный мэр Девер и сраный суперинтендант Коллинз, прямо намекнули — если я окончательно решу вопрос с Капоне, обвинения в мой адрес выдвигаться не будут. Переговоры с ними вел Фредди и провел эти переговоры блестяще. А Горацио, так же блестяще восстановил все наши коммерческие связи и бизнес снова заработал как швейцарские часы.
Но и это далеко не все. Прибыла первая партия подкреплений из Монтаны. Привез парней Билл Мюррей, молчаливый жилистый ковбой с каменным лицом, единственный в моей кадровой системе человек со стороны, то есть, не товарищ детства. Он сразу занял место исполняющего обязанности начальника охраны, а понаехавшие ребята стали основой новой боевой дружины.
А еще, наконец, объявились Лиам Макгвайр и Вилли Тиммерманс.
— Босс… — В кабинет, звякнув подковами на сапогах, вошел Мюррей. Билл никак не мог расстаться с ковбойскими привычками и все еще шастал в обычном для Монтаны наряде. Даже шестизарядники не захотел сменить на что-то более современное.
Я оторвался от документов и молча на него посмотрел.
— Босс, они на месте, — сдержанно и почтительно сообщил Мюррей. — Мы за ними присматриваем. Заводить?
— Заводите, но сначала пусть ко мне зайдут мистер Нейман и мистер Роббинс. И пригласи мисс Маклафлин.
Билл убрался, а через минуту в кабинете появились Фредди, Горацио и Мора. Парни сильно изменились внешне: дорогущие, стильные костюмы, обувь и аксессуары, хоть сейчас на обложку модного мужского журнала. Прямо глаз радуется. И причиной этих изменений стал я. В самом деле, шастали ободранные как ирландские переселенцы, зато теперь все в порядке, выглядят как настоящие джентльмены. Как джентльмены и ближайшие помощники Бенджамина Вайта, человека, который нагнул Чикаго.
За русскую ирландку я не говорю — икона стиля, у самого сердце екает, когда на нее смотрю.
— Выпьете? Только наливайте себе сами… — я покосился на бар. — И меня не забудьте.
Еврейского детектива-ренегата и негритянского бухгалтера не пришлось упрашивать, они исполнили указание и застыли с бокалами в руках. Русская ирландка, по праву невесты, изящно примостилась на краешке моего стола, небрежно покачивая ножкой в туфельке с золотой вышивкой.
— Что вы как не родные… — нарочито сурово пробурчал я и Нейман с Роббинсом тут же рванули к креслам.
На пару секунд в кабинете повисло молчание, а потом я спокойно проронил:
— Лиам и Вилли пришли…
— Отлично! — обрадовались Фредди с Горацио. — Просто отлично!
Но тут же замолчали, опустив глаза. Морана по-прежнему не проронила ни слова.
— Что будем решать?.. — в том же небрежном тоне продолжил я.
— Что-что… — Фредди поморщился. — Ты уже сам с ними решай. Я не хочу вмешиваться в ваши дела. Это будет выглядеть не очень красиво.
— Да, Бенни… — Горацио кивнул. — Они — твоя проблема — ты и разбирайся. Только… — он запнулся. — Если хочешь знать мое мнение… не трогай ребят. Дай им возможность исправиться. Или… или отпусти на все четыре стороны. Все-таки мы с ними росли…
Я неожиданно вспомнил, как Лиам и Вилли сбросили Горацио в выгребную яму. Сука…
— Да, так будет лучше, — Нейман поддержал Роббинса.
Следующее воспоминание напомнило, как Макгвайр и Тиммерманс, обмазали Неймана дерьмом и подвесили за ногу на дереве. Твою же мать и теперь они говорит, прости их?
Морана снова промолчала, но по ее лицу было заметно, что она согласна с Фредди и Горацио.
— Лучше? — вскипел я. — Вы говорите, так будет лучше?
Но сразу же остыл и задумался.
Лиам и Вилли, мои товарищи детства, самые близкие помощники, люди, которым я доверял и был в них уверен, как в самом себе…
Твою же мать…
Как выяснилось, эти говнюки, просидели все это время в Чикаго, просто пережидая, чем все закончится. Сука, просто пережидали, пока я с Соплей и Пушком, занимавшими самую нижнюю ступеньку в нашей детской банде, не на жизнь, а насмерть, рубился с макаронниками. С Соплей и Пушком, над которыми они дико издевались. С Фредди и Горацио, которых презирали все и которые, несмотря на все, поддержали меня. А эти говноеды, все это время жрали бухло и развлекались со шлюхами. Да еще пытались перетянуть мой бизнес на себя. Это я совершенно точно знаю, получилось отследить каждый их шаг. И сейчас я должен их простить? Сука…
Впрочем, злость быстро ушла. На самом деле, решение я давно принял, а вопросы Фредди и Горацио задавал, чтобы проверить их. Тиммерманс уже получил нужные указания. Доброта и способность прощать только портят человечество. Сраная цивилизованность только усложняет жизнь людям.
— А ты как считаешь, братец? — поинтересовался я у Мусички, мирно дремавшем у камина.
Мусий презрительно фыркнул и дополнил свое мнение, раскатисто пукнув.
— Понятно… — я отхлебнул бурбона и окликнул Билла. — Мистер Мюррей, пригласите мистера Тиммерманса и мистера Макгвайра.
Лиам и Вилли вошли и застыли на пороге.
— Бенни! — преувеличенно радостно начал Магвайр. — Черт, я был уверен, что у тебя все получится.
— Ага, — поддакнул Вилли. — Как только мы узнали, что с тобой все в порядке, сразу… — Тиммерманс увидел Неймана и ощерился в глумливой ухмылке. — Оп-па, а Сопля что здесь делает?
— Здоров, Сопля! — гыгыкнул Лиам. — Хорошо выглядишь, говнюк. Соскучился по нас…
Но увидев мое лицо, сразу замолчал. Вилли тоже заткнулся и опустил глаза.
— Привет парни, рад вас видеть живыми и здоровыми, — помедлив несколько секунд, сухо бросил я.
— Бенни! — вскинулся Лиам. — Мы… мы…
— Думаю, вам стоит отдохнуть ребята, — продолжил я, покачивая бокал с бурбоном в руках. — Поезжайте домой, расслабьтесь. Я дам знать, когда вы мне понадобитесь.
Вилли с надеждой уставился на меня.
— Но мы не устали! Говори, что делать!
— Мистер Мюррей… — небрежно проронил я. — Позаботьтесь о мистере Макгвайре и мистере Тиммермансе.
Билл положил руку на рукоятку шестизарядника.
Лиам и Вилли сразу сникли и разом промямлили.
— Хорошо, мистер Вайт. Как скажете, мистер Вайт…
После того, как они вышли, Морана невинным голосочком поинтересовалась у меня:
— Мы их когда-нибудь еще увидим?
— Нет, не увидите, — спокойно ответил я. — Есть возражения?
Фредди и Горацио дружно вздохнули и промолчали.
— Хорошо, — я улыбнулся. — Ну что парни, вам не кажется, что пришла пора окончательно решить вопрос с одним зажившимся на этом свете говнюком?
— Альфонсо сидит у себя, в отеле на Лоуренс-стрит, — быстро ответил Фредди. — Я дал ему знать, что ты сам навестишь его, когда придет время. Он пробовал пыхтеть, но смирился.
Я на мгновение помедлил, а потом ответил:
— Время пришло, парни, давно пришло. Сообщите ему, что я еду. Билли, распорядись подать машину и собирай людей…
— Надеюсь, я поеду с тобой? — Мора посмотрела через бокал на пылающие поленья в камине.
— Конечно, дорогая, — я допил бурбон и встал. — Фредди, Горацио, вы остаетесь за старших. Сунетесь в мой бар — руки отрежу. Муся — ты дома. Дома, сказал, лохматая ты колбаса…
— Там тебе собрались засвидетельствовать почтение Хайме Вайс, Спайк О`Доннел, Ральф Меддокс, Паоло де Корси и еще десяток засранцев, — Фредди улыбнулся и встал. — Как узнали, что Большие Папы тебя признали, прямо пылают желанием.
— Успеют засвидетельствовать. На чем поедем? Мора, как насчет «Испано-сюизы»? Только не разбей ее, как «Дюзенберг». Фредди, позвони еще Коллинзу, скажи, если хоть один коп вмешается — я огорчусь…
Через пару часов у отеля, в котором отсиживался Капоне, остановилась небольшая кавалькада из десятка машин из которой высадились около полусотни милых, воспитанных, но слегка небрежно одетых и нестриженных парней, с «Томпсонами» и «Браунингами» наперевес.
Улица мгновенно опустела, обыватели рванули в подворотни, а охрана на входе сильно занервничала и отступила внутрь.
— Прошу, босс, — Мюррей сам открыл мне дверцу. — Я с вами?
— Со мной, Билл, — я вылез из машины и неспешно направился в отель. Билл, положив лупару десятого калибра на сгиб локтя потопал за мной.
— Не задерживайся, милый, — Мора помахала мне с водительского сиденья.
В холле отеля нас встретил Джек «Пулеметчик» Макгорн. За его спиной переминались несколько вооруженных боевиков.
— Мистер Вайт, — Макгорн вежливо поклонился. — Босс ждет вас. Но сначала сдайте свое оружие.
Я молча посмотрел на него. Джек не выдержал взгляда, опустил глаза и тихо сказал:
— Нет проблем, дон Вайт, можете проходить.
Я криво усмехнулся и покровительственно бросил:
— Я ценю умных людей. Без куска хлеба с маслом вы не останетесь Джек. А пока отпустите своих ребят, пусть сходят домой или просто погуляют в сторонке. Мои парни их не тронут. А вы сами идите со мной.
У «Пулеметчика» дернулась скула, он покраснел и покорно выдавил из себя:
— Хорошо, дон Вайт. Как скажете, дон Вайт…
Иного ответа я не ожидал, с Джеком уже общались, причем не только я, а и люди из Нью-Йорка. При всей своей преданности Капоне, Макгорн умел правильно расставлять приоритеты.
У кабинета, в котором находился Аль-Капоне, Джек приказал охранникам у двери:
— Свободны, дальше я сам.
Громилы моментально испарились.
«Пулеметчик» небрежно постучал и сам открыл мне дверь.
— Прошу, дон Вайт.
В нос ударил запах перегара и застоявшегося табачного дыма. При виде меня, Капоне вскочил из-за стола и не очень приветливо забормотал. Скорее всего, он был сильно пьян.
— Мистер Вайт, рад видеть вас. Да-да, очень рад. Проходите, нам есть, о чем поговорить…
Но я смотрел, не на него, а на Уайта Моргана, валявшегося связанным в углу. Лицо Уайта напоминало собой кровавую маску, левый глаз вытек, а правый закрывала огромная багровая опухоль.
Судя по ссадинам на костяшках хозяина кабинета, над ним старался сам Аль Капоне.
Итальянец проследил за моим взглядом и торопливо зачастил.
— Между нами возникли недоразумения, мистер Вайт, но я уверен, мы их сможем решить. Источник этих недоразумений перед вами. Я решил отдать его вам. Думаю, нам не помешает выпить. Виски, коньяк?
Не слушая Капоне, я присел около Моргана. Уайт лежал без сознания и тихо мычал.
— Эта мразь, — глумливо ощерился Капоне, — уже никогда не сможет болтать своим поганым языком, потому я ему его отрезал… — итальянец хохотнул. — Ну что же вы, присаживайся. Джек, налей нам виски…
Я встал и неторопливо достал пистолет из кобуры.
— Что? — Капоне отшатнулся и заорал. — Джек, мать твою, пристрели этого засранца!
Макгорн не шевельнулся.
Хлопнул негромкий выстрел — Аль Капоне припал на ногу, а после второго, раздробившего ему правое колено, завалился боком на ковер.
— Мистер Мюррей, будьте так добры, отрежьте этому говнюку голову, — вежливо попросил я Билла.
Из ножен со зловещим шипением, вылетел тесак, Аль-Капоне завыл.
Билли пинком перевернул итальянца, наступил коленом на спину и задрал ему голову за волосы, Макгорн услужливо придержал своему бывшему боссу ноги.
Я отвернулся, прицелился в голову Моргану, но потом опустил пистолет. Брат все-таки, хотя и названный, так что пусть живет. А точнее, существует.
Когда все закончилось, аккуратно пристроил башку итальянца на стол, вытер руки платком и пошел на выход.
И не очень удивился, когда у входа в отель, меня встретил сам суперинтендант Коллинз в окружении десятка до зубов вооруженных агентов в штатском. Все вокруг было заполнено полицейскими в форме, но по численности копы все-равно особо не превышали моих людей. Обе стороны грозно тыкали друг в друга стволами, но воздерживались от пальбы.
— Вы арестованы, мистер Вайт! — торжествующе заявил начальник полиции. — Сопротивление бесполезно, прикажите своим людям сложить оружие.
Я догадывался, что сраный коп попробует меня кинуть, даже успел приготовится к этому, поэтому только спокойно улыбнулся:
— Вы арестовываете только меня, суперинтендант? Очень сомневаюсь, что у вас получится, без моего желания. Однако, я не буду возражать, если мои ребята спокойно пойдут своей дорогой.
После короткой паузы, Коллинз кивнул:
— Только вас! Остальные… — он зло скривился. — Остальные свободны.
Я протянул руки вперед:
— В таком случае, я в вашем распоряжении…

Эпилог  
— Не виновен!!! — мордатый судья, со свирепым выражением на красно роже шарахнул молотком по подставке.
По залу прошел гул, засверкали вспышки, а я скорбно вздохнул. Сидел себе в комфортабельной камере, хорошо кушал, дышал свежим воздухом, тренировался, вовремя ложился спать, читать опять начал, в конце концов. И вот на тебе, пошел вон на свободу. Охо-хо… Ну да ладно, все хорошее рано или поздно заканчивается. Работу за меня никто работать не будет, опять же, по Море соскучился, казенные свиданки надоели до чертиков.
Процедура освобождения прошла буднично, меня подошел поздравить даже сам прокурор. Мне показалось, что он сам обрадовался, что суд выпнул меня на свободу.
Ребята Билла оцепили меня плотным кольцом и вывели из зала суда. Уже на улице, я несколько секунд попозировал фотографам, дал пару интервью проплаченным репортерам, а потом подошел к своим соратникам.
— Бенни… — Горацио счастливо всхлипнул, обнимая меня и дал место Нейману.
— Я соскучился за тобой, сраный ты мерзавец, — Фредди тоже пустил слезу.
— А ну пошли вон, засранцы… — Морана шугнула чернокожего бухгалтера с еврейским детективом-ренегатом и шепнула мне на ухо. — А я без трусиков. И если ты меня не трахнешь в течении получаса — сильно пожалеешь, Бенджамин Вайт!!!
Тут окружающую меня толпу разрезали несколько крепких парней в штатском, Билл Мюррей со своими людьми заступили им дорогу, но я дал команду пропустить неизвестных, интуитивно почувствовав, что неприятностей от них ждать не стоит.
— Так вот вы какой, Бенджамин Вайт… — пожилой, но еще крепкий мужик с суровой, казенной мордой, пристально на меня посмотрел.
Какой-то хлипкий штатский вылез вперед и зачастил скороговоркой.
— Генеральный прокурор Соединенных Штатов Америки Джон Гарибальди Сарджент…
Прокурор недовольно покосился на него, штатский заткнулся и отступил назад.
— У меня есть предложение для вас, мистер Вайт… — Сарджент еще раз смерил меня взглядом. — Прошу связаться со мной в самое ближайшее время…
После чего круто развернулся и ушел.
«Пошел в жопу, прокурор…» — про себя прокомментировал я предложение встретиться и было собрался вернуть к товарищам, как случилось еще одно явление Христа народу, образно говоря. Честно говоря, гораздо более серьезное и значимое для меня, чем визит какого-то генерального прокуроришки.
Подкатил здоровенный лимузин, вокруг него сразу образовалась плотная цепь мордоворотов, двери открыли и из машины неспешно, одна за одной, появились две старые женщины в черном. Несмотря на возраст, на их лицах все еще прослеживались следы былой красоты, а суровое выражение на этих лицах не сулило мне ничего хорошего.
У меня сразу душа в пятки ушла, мать их так. Да лучше бы меня в тюрьму вернули, сука. Если я и боюсь кого-то в этой жизни, так это своих матерей.
Фредди и Горацио сразу юркнули мне за спину.
— Мисс Морган, мисс Меллори, как вы прокомментируете… — один из репортеров было сунулся к моим матерям, но его моментально оттеснили и под шумок, пару раз врезали по почкам. Остальные журналюги поняли, что лучше не соваться и держались в стороне.
Женщины медленно подошли ко мне.
— Какой же стервец… — процедила Пруденс.
— Весь в своего папашу… — в тон добавила Бель. — Да что ты себе позволяешь, мы себе места не находим, а он занимается всякой ерундой! Да знал бы твой отец, он бы с тебя шкуру спустил!
— Такой же мерзавец… — поддакнула Пруденс. — Чего стоишь, иди обними, своих матерей, неблагодарный щенок!!!
Я подавил в себя желание сбежать, обнял матерей и тихо шепнул им на ухо.
— Мамы, хочу представить вам свою невесту…
— Чего, какую невесту? Эту, что ли? — взгляды Пру и Бель скрестились на Моране. — Небось такая же мерзавка?
Мора покраснела и присела в книксене.
— Надо же… — хмыкнула Бель. — Еще не разучилась краснеть.
— Вроде неплохая девочка на первый взгляд? Может хоть она сделает из этого шалопая человека? — предположила Пруденс. — Ну да ладно, видно будет. Чтобы через неделю был со своей девчонкой дома в Бьютте. Не приедешь — проклянем. Понял? Поехали Бель, у нас встреча этим мальчишкой, как там его… губернатором Иллинойса…
Мамаши наградили меня с Мораной уничижительными взглядами и укатили.
— Бенни, я им понравилась или нет? — жалобно пролепетала русская ирландка. — Никак не могу понять…
— А хрен его знает, с моими мамашами ни в чем нельзя быть уверенными, — честно ответил я. — Но мой выбор они будут уважать. Хотя легкой жизни я тебе не обещаю.
Открыл портсигар, закурил подрагивающим руками, и пошел к своей машине.
Дел по горло. Свято место пусто не бывает, не правда ли? Кто-то же должен навести окончательный порядок в Чикаго и привести к подчинению банды засранцев? Опять же, самогонщиком был, самогонщиком и останусь. А там посмотрим. История Бенджамина Вайта младшего только начинается. Если уж людям стало известно, чей я сын — надо соответствовать. А не стать ли мне президентом этой сраной страны?

Конец  
Днепропетровск. 2021 год.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox .

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.